<<
>>

Эмпирическая оценка. Заключение

  В переформулировке гипотезы Дюверже, предпринятой Рэем, выборы с использованием мажоритарной системы голосования рассматриваются как необходимое и достаточное условие для существования двухпартийной системы.
Если она определяется как система, в которой крупнейшая партия имеет менее 70 % мандатов, а две самые большие партии в целом получают по меньшей мере 90 % мандатов после выборов, Рэй [Rae 1971: 93] обнаруживает следующую эмпирическую модель взаимосвязи между электоральными и партийными системами:

Таблица 4.2. Двухпартийные системы как функция мажоритарных электоральных систем: эмпирическое распределение результатов 107 послевоенных выборов в двадцати странах Запада

Партийные системы

Двухпар-

тийная

Другие

Электо

Мажоритарная

23

7

ральные

электоральная

системы

система

Другие

4

73

89,7 % данных по анализируемым странам, по всей видимости, подтверждают действительность гипотезы, хотя, конечно же, дело не обошлось и без исключений. Так, Райкер [Riker 1982] указывает на тот факт, что, в частности, в Канаде и Индии действуют многопартийные системы, несмотря на то что избирательная система в этих странах относится к мажоритарному типу. Со своей стороны, Рэй предлагает следующую модификацию гипотезы Дюверже:

«Мажоритарные избирательные системы всегда связаны с конкуренцией двух партий, за исключением случаев существования сильных локальных партий, а другие избирательные системы связаны с двухпартийной конкуренцией только там, где малые (региональные?) партии очень слабы» [Rae 1971: 95].

Два самых важных отклонения от закона Дюверже — Канада и Индия — изучались многими исследователями. В своем анализе нескольких канадских выборов Гейнс пишет следующее: «Не только в совокупности на национальном и провинциальном уровне, но в каждом округе, год за годом, выборы в Канаде, как правило, не представляют собой борьбу двух партий (или двух кандидатов)» [Gaines 1999: 847]. Соответственно неверным является утверждение Дюверже, что, даже если двухпартийная система не возникает в результате введения избирательной системы мажоритарного типа на национальном уровне, она все же существует на федеральном уровне или, по крайней мере, в малых округах. В Канаде нередко действуют 2,5 партии или даже несколько партий, а не только две, как предполагал Дюверже. В своей статье Гейнс сравнивает четыре наиболее признаваемые мажоритарные избирательные системы (FPTP, что означает «первый получает пост» — first-past-the-post) в отношении их эффективности в порождении двухпартийных систем. Исследователь располагает их следующим образом: наибольшим соответствием отличаются США, затем идут Англия и Шотландия, а Канаде остается последнее место [Gaines 1999: 857].

С крахом коммунистических режимов после 1989 г. многие ученые заинтересовались изучением того, каковы будут эффекты от введения в бывших странах соцлагеря различных институтов, известных на Западе. Во время переходного периода в этих странах одновременно организовывались новые партии (в некоторых государствах были предприняты попытки «возродить старые партии») и вводились новые избирательные системы. Мозер [Moser 1999] полагает, что из- за использования большинством новых режимов посткоммунистических стран «смешанных форм» избирательных систем с моделями, заимствованными из Западной Германии и частично из других стран, с системами пропорционального представительства система FPTP в чистом виде не возникла нигде. В России и на Украине мажоритарные выборы были введены на местах, но даже там эта новая организация не привела к уменьшению количества политических партий.

То же самое, утверждает Мозер, произошло в новых демократиях Карибского региона, где была введена система FPTP: двухпартийной системы не возникло. Ситуация в посткоммунистических государствах характеризуется нехваткой организованных и хорошо оформленных партий (промежуточная переменная). Во время бурного количественного роста партий и появления многочисленных независимых кандидатов в новых демократических странах избирателям было невозможно рационально определить, за кого отдать свой голос. Таким образом, ни закон, ни гипотеза Дюверже не оказались способны удовлетворительным образом объяснить эту ситуацию. «Самые недоразвитые партийные системы, подобные тем, что мы обнаруживаем в России и на Украине, дают такую фрагментацию, что мы не можем зафиксировать даже механические воздействия выборов в одномандатных округах» [Moser 1999: 384].

Проблема заключается в том, что Рэй не предлагает никакого примера, демонстрирующего «противоположную эволюцию», т.е. переход от мажоритарного голосования к системам пропорционального представительства или, другими словами, от двухпартийных к многопартийным системам. Соответственно Рэй установил взаимосвязь двух эволюционных тенденций, действующих только в одном направлении. Тем самым его аргументация формально ослабляется: промежуточным процессам внимания не уделено.

Говоря короче, по лежащей в основании реальной модели увидеть можно очень мало Райкер предпринимает попытку такого же рода, утверждая, что закон Дюверже мало что вносит в объяснение того, почему мажоритарные выборы ведут к исчезновению третьих партий [Riker 1982: 6-7]. Райкер обсуждает возможность «изощренного» голосования и приходит к выводу о том, что этот фактор может объяснить воздействие закона Дюверже. Здесь исследователь имеет в виду тех избирателей, которые обнаруживают, что их голосование бессмысленно, и поэтому отдают свой голос в поддержку одной из крупнейших партий.

В более новых работах других авторов можно найти больше моментов, подтверждающих «широкое» понимание закона Дюверже.

В этих исследованиях высказываются предположения о том, что свобода избирателей выбирать между партиями ограничивается электоральными институтами и можно сказать, что Дюверже представил теорию ограничений, накладываемых на институты и партийные системы [Taagepera 2001]. Идея состоит в том, что вначале избирательная система действует напрямую («механический эффект»), и отсюда возникает «длительное “психологическое воздействие” на партийных лидеров и избирателей. В сильных избирательных системах малые партии, недополучающие места (в результате действия механического эффекта), имеют тенденцию терять голоса (в результате психологического воздействия) таким образом, что в результате партийная система может принять двухпартийную форму» [Тaagepera 2001:333]. Таагепера также разрабатывает модель более точной оценки размера партий на выборах (среднего по времени), среди прочих факторов основанную на «кубическом законе» (см. главу 3 данной книги).

Многие исследователи пытались выяснить, каким образом в действительности функционируют «промежуточные формы», т.е. формы, располагающиеся между мажоритарными системами и системами пропорционального представительства (ПП). Это затрагивает использование в ПП-системах и чрезвычайных мандатов («мандатов согласования»), и различных «передаваемых голосов» (Единый передаваемый голос — STV: сенатские выборы в Ирландии, на Мальте и в Австралии), а также пропорциональное представительство с «непередаваемыми голосами» (Единый непередаваемый голос — SNTV: сенат Испании в 1983 г., Япония). При этом проблема оценки точной разницы в числе прочего заключается в точном определении количества партий. В стране с мажоритарной избирательной системой может быть много партий, выдвигающих списки своих кандидатов, но избранных представителей получают только две или, возможно, три из них. Кроме того, существует множество различных систем пропорционального представительства, в которых распределение мандатов различается (D’Hont, St’Lagud, Hares, Droops, Imperiali и др.), так что проведение реальной проверки воздействия электоральных систем на количество партий может оказаться весьма трудным.

В обзоре из [NOU 2001] - таблица 4.5:47 - обнаруживается, что в «чистых» мажоритарных системах (простое большинство FPTP) тенденция по направлению к двухпартийным системам ясна, но при этом гораздо труднее определить, какой тип пропорционального представительства дает большее или меньшее число партий (пропорциональность намного «лучше» при ПП, чем при FPTP и других мажоритарных системах) [см. также: Lijphart 1990: 488-491].

Ссылаясь на выборы в Италии в 1994 и 1996 гг., Рид утверждает, что закон Дюверже действует именно так, как от него и ожидалось. В 1993 г. Италия ввела избирательную систему, основанную главным образом на выборах в одномандатных округах: «...Мы находим, что закон Дюверже не просто действует в Италии, но действует быстро и мощно» [Reed 2001: 313]. Исследователь приходит к этому выводу при помощи биполярного измерения — измерения того, насколько партии, получившие наибольшее и второе по величине количество голосов, приближаются к ситуации с точным разделением представителей, пятьдесят на пятьдесят [Reed 2001: 316-317].

В анализе электоральных систем, проведенном Рокканом, наблюдается тенденция обратного использования основополагающей гипотезы Дюверже: электоральная система примерно до такой же степени рассматривается как зависимая переменная. При этом вполне возможно предположить, что

«партийная система» в определенный период времени преобразует избирательную систему таким способом, чтобы она соответствовала настоящим и будущим шансам побед на выборах для существующих партий. Эти отношения в схематическом виде представлены на рис. 4.2:

Рис. 4.2. Взаимосвязь, показывающая, каким образом имеющиеся пар- тии используют избирательную систему в своих целях

В качестве примера можно привести, скажем, историю выборов в Норвегии, которая знает введение голосования с определением простого большинства (в два тура) в одномандатных избирательных округах в 1906 г. и переход к пропорциональной системе в 1921 г.

На рубеже веков либералы и консерваторы были уверены в том, что они однозначно получат представительство при использовании мажоритарной избирательной системы, тогда как позднее упомянутые партии, и в особенности либералы, стали опасаться увеличения влияния Партии труда и согласились на введение пропорциональной системы. Подобная программа едва ли диктовалась . только принципами равенства и справедливости. В недавнем исследовании Коломер подверг проверке действительную взаимосвязь между существующей партийной системой и решением ввести новую систему выборов. Упомянутый автор полагает, что исход определяется действительным числом партий на момент введения электоральной системы: мало партий -» мажоритарная система, много партий -» пропорциональное представительство [Colomer 2005:17-18].

Сопоставляя теории Дюверже и Роккана, мы обнаруживаем очень сложную причинную взаимосвязь, при которой электоральная система и форма системы партий по очереди «возглавляют» эволюцию.

Богданор и Батлер присоединяются к аргументации Рок- кана, указывая, что избирательная система основана на существующей в различных странах политической традиции: «Электоральная система может иметь различные последствия не только в разных странах, но и внутри одной и той же страны в разные исторические периоды» [Bogdanor, Butler 1983:261].

В то же время пример, взятый из истории выборов в Норвегии, ясно показывает общий недостаток закона Дюверже — при рассмотрении взаимодействия избирательной и партийной систем он практически не учитывает политику партий. Говоря о политике, я имею в виду возможности и способность партий в любое время определять правила игры, а также их способность и желание формулировать альтернативные политические цели. Две крупнейшие партии могли, вероятно, просто по очереди играть роль партии, наименее пригодной для решения правительственных задач, тем самым прокладывая путь для новых партий. Соответственно с точки зрения логики вполне возможно, что в систему может прорваться и завоевать в ней прочную точку опоры третья партия, которая способна даже устранить одну из больших партий.

Во время выборов в британский парламент в феврале 1974 г. либералы стали вторыми примерно в 150 из 630 избирательных округов, получив в общем 19,4 % голосов (см.: The Times. 1974. March 2). Это означает, что для обеспечения парламентского представительства, сообразного зарегистрированной электоральной поддержке, потребовалось бы лишь очень небольшое дополнительное усилие. Таким образом, мы получаем причину характеризовать Великобританию как страну с трехпартийной системой (на электоральном уровне, но еще не в парламенте) — т.е. с системой того типа, который «разрушает» закон Дюверже. Следовательно, мы уже не можем считать трехпартийную систему особенностью Испании и Латинской Америки, как это делал Дюверже: «Существует относительно четкая тенденция движения к трехпартийной системе в Испании и странах Латинской Америки, что является результатом глубоко укоренившегося индивидуализма граждан, их чувства личной оригинальности и некой анархической черты их характера» [Duverger 1967: 238]. Можно лишь представить себе, какую характеристику Дюверже дал бы норвежцам, чья партийная система на парламентских выборах 1990-х гг. охватывала до 14 партий, в то время как в стортинге фактически было представлено 6-7.

Заключение. Мы не погрешим против истины, если скажем, что закон Дюверже является одним из самых обсуждаемых в политических науках и, возможно, имеющим самую мощную эмпирическую поддержку. При этом, однако, среди исследователей по-прежнему существуют глубокие разногласия по поводу его роли как «закона» («детерминистического»), а также по поводу адекватности его реакции на многие проблемы, связанные с теми примерами, которые не соответствуют вытекающим из него выводам. Прежде чем мы сможем дать окончательную формулировку закона Дюверже, способную получить всеобщее признание, нам требуется еще многое прояснить и провести значительные эмпирические исследования. Кроме того, учеными часто обсуждаются проблемы, связанные с вопросом о том, какие «масштабы» должен «покрывать» закон в отношении взаимосвязей между электоральными системами и числом партий, а также различные проблемы, затрагивающие косвенные пути («контуры обратной связи») взаимоотношений между партийными и избирательными системами.

Литература

Bogdanor, Butler 1983: Bogdanor V., Butler D. Democracy and Elections. Cambridge, 1983.

Braunias 1932: Braunias K. Das parlamentarische Wahlrecht: Ein Handbuch liber die Bildung der gesetzgebenden Korperschaften in Europa. 2 Bde. Berlin, 1932.

Butler 1963: Butler D.E. The Electoral System in Britain since 1918. Oxford, 1963.

Colomer 2005: Colomer J.M. It’s Parties that Choose Electoral Systems (or Duverger’s Law Upside Down) // Political Studies. 2005. Vol. 53. P. 1-21.

Comparative Politics 1963:              Comparative Politics:              A Read

er / eds. H. Eckstein, D. Apter. New York, 1963.

Dami 1951: DamiA. In Support of Proportional Representation // International Social Bulletin. 1951. No. 3 (Summer).

Diamant 1952: DiamantA. Review of Duverger’s Book,

tiques // The Journal of Politics. 1952. Vol. XIV (November).

Duverger 1950: Duverger M. L’influence des systemes electoraux sur la vie politique // Cahiers de la Fondation Nationale des Sciences Politiques. 1950. No. 16.

Duverger 1967: Duverger M. Political Parties. London, 1967.

Duverger 1969: Duverger M. Les partis politiques. Paris, 1969.

Duverger 1994: Duverger M. Duverger’s Law: Forty Years Later // Electoral Laws and Their Political Consequences / eds. B. Grof- man, A. Lijphart. New York, 1994. P. 69-84.

Electoral Laws and Their Political Consequences 1994: Electoral Laws and Their Political Consequences / eds. B. Grofman, A. Lijphart. New York, 1994.

Engelmann 1963: Engelmann F. C. A Critique of Recent Writings on Political Parties // Comparative Politics: A Reader / eds. H. Eckstein, D. Apter. New York, 1963.

Finer 1954: Finer S. Review of Duverger’s Book, Les partis politiques // Political Studies. 1954. Vol. II (October).

Gaines 1999: Gaines B.J. Duverger’s Law and the Meaning of Canadian Exceptionalism // Comparative Political Studies. 1999. Vol. 32. No. 7 (October). P. 835-861.

Hermens 1941: Hermens F. A. Democracy or Anarchy? A Study of Proportional Representation. Notre Dame, 1941.

Hermens 1952: Hermens F. A.Review of Duverger’s Book (1951), Les partis politiques // The Review of Politics. 1952. Vol. XIV (Octo ber).

Key 1958: Key, jr„ V. O. Politics, Parties and Pressure Groups. New York, 1958.

Langaard 1984: Langaard L. En analyse av Maurice Duvergers lov om to-parti-systemet: Mellomfags-oppgave. Universitet i Bergen, 1984.

Lavau 1953: Lavau G.E. Partis politiques et realites sociales: Contribution a une etude realiste des partis politiques. Paris, 1953.

Lijphart 1984: Lijphart A. Advances in the Comparative Study of Electoral Systems // World Politics. 1984. Vol. 36. No. 3. P. 424-436.

Lijphart 1990: Lijphart A. The Political Consequences of Electoral Laws 1945-85 // American Political Science Review. 1990. Vol. 84. No. 2 Oune). P. 481-496.

Lipson 1953: Lipson D. The Two-Party System in British Politics // American Political Science Review. 1953. June.

Michels 1911: Michels R. Zur Soziologie des Parteiwesens in der mo- dernen Demokratie. Leipzig, 1911.

Moser 1999: Moser R. G. Electoral Systems and the Number of Parties in Postcommunist States // World Politics. 1999. Vol. 15 (April). P. 359-384.

Neumann 1956: Neumann S. Modern Political Parties. Chicago, 1956.

NOU 2001: Velgere, Valordninger, Valgte. Innstilling fra Valglovlut- valget oppnevnt ved kongelig resolusjon 3. Oktober 1997 / Kom- munal- og regionaldepartementet, Statens forvaltningstjeneste. Oslo, 2001.

Ostrogorski 1902: Ostrogorski M. Democracy and the Organization of Political Parties. London, 1902.

Rae 1971: Rae D.W. The Political Consequences of Electoral Laws. New Haven. 1971.

Reed 2001: Reed S.R. Duverger’s Law Is Working in Italy // Comparative Political Studies. 2001. Vol. 34. No. 3 (April). P. 312-327.

Riker 1982: Riker W. The Two-Party System and Duverger’s Law: An Essay on the History of Political Science // American Political Sci- - ence Review. 1982. Vol. 76. P. 753-766.

Riker 1994: Riker W. Duverger’s Law Revisited // Electoral Laws and Their Political Consequences / eds. B. Grofman, A. Lijphart. New York, 1994.

Rokkan 1968: Rokkan S. Electoral Systems // International Encyclopedia of the Social Sciences. New York, 1968. Vol. V.

Sartori 1979: Sartori G. Parties and Party Systems. Cambridge, 1979. Vol. 1.

Sartori 1994a: Sartori G. The Influence of Electoral Systems: Faulty Laws or Faulty Method? // Electoral Laws and Their Political Consequences / eds. B. Grofman, A. Lijphart. New York, 1994. P. 43-68.

Sartori 1994b: Sartori G. Comparative Constitutional Engineering. An Inquiry into Structures, Incentives and Outcomes. London,

1994.

Schattschneider 1942: Schattschneider E.E. Party Government. New York, 1942.

Sparre Nilson 1974: Sparre Nilson S. The Consequences of Electoral Laws. Review of D.W. Raes (1971) Book // European Journal of Politics. 1974. No. 2. P. 283-290.

taagepera 1999: Taagepera R. The Number of Parties as a Function of Heterogeneity and Electoral Systems // Comparative Political Studies. 1999. Vol. 32. No. 5 (August). P. 531-548.

Taagepera 2001: Taagepera R. Party Size Baselines Imposed by Institutional Constraints. Theory for Simple Electoral Systems //Journal of Theoretical Politics. 2001. Vol. 13. No. 4. P. 331-354.

Urwin 1977: Urwin D. Electoral Systems // INSS Rapport nr. 1. Uni- versitetet i Bergen, 1977.

Wildavsky 1963: Wildavsky A.A Methodological Critique of Du- verger’s Political Parties // Comparative Politics: A Reader / eds. H. Eckstein, D. Apter. New York, 1963.

<< | >>
Источник: под ред. С. У. Ларсена. Теория и методы в современной политической науке: Первая попытка теоретического синтена. 2009

Еще по теме Эмпирическая оценка. Заключение:

  1. Эмпирическая оценка. Заключение
  2. Эмпирическая оценка. Заключение
  3. Эмпирическая оценка. Заключение
  4. Эмпирическая оценка. Заключение
  5. Эмпирическая оценка. Заключение
  6. Эмпирическая оценка. Заключение
  7. Эмпирическая оценка. Заключение
  8. Эмпирическая оценка. Заключение
  9. Эмпирическая оценка. Заключение
  10. Эмпирическая оценка. Заключение
  11. Эмпирическая оценка. Заключение
  12. Эмпирическая оценка. Заключение