<<
>>

История вопроса

  Теория массового общества не возникла на пустом месте. В некоторых чертах она восходит к Фукидиду, Аристотелю и другим мыслителям античности. Тема массового общества снова и снова возникает в политической философии и теории государства, причем нередко — с предостережениями но поводу возникновения данного явления.
В политической социологии locus classicus данной темы, вне всякого сомнения, является книга Корнхаузера «Политика массового общества» (1959).

Как показывают приведенные выше подробные цитаты, теория массового общества представляет собой комплексную систему и распадается на несколько вариантов («аристократический», «тоталитарный», «демократический»), Корнхаузер также различает два направления критики массового общества. Так, представители «аристократической школы» (например, Алексис де Токвиль и Якоб Буркхардт) считают, что если бы элиты были менее доступны и не столь подвержены влияниям, то массовых движений, подвергающих опасности индивидуальную свободу, было бы меньше. С другой стороны, исследователи, принадлежащие к «демократической школе» (например, Эрих Фромм), предполагают, что, если бы не-элиты (т.е. массы) могли вести независимую жизнь внутри своей группы, становясь менее подверженными влиянию элиты, это дало бы меньше оснований для развития подрывных (т.е. тоталитарных) движений. Корнхаузер объединяет эти два суждения, чтобы развить собственную теорию о том, какие условия способствуют расцвету антидемократических движений. Согласно Корн- хаузеру, массовое общество характеризуется легкодоступными элитами и легко мобилизуемыми массами. Оба этих условия возникают из-за недостатка промежуточных, переходных структур и организаций, а также дифференцированных и устоявшихся норм.

Предупреждения о непредсказуемом поведении масс в политике часто встречаются в работах Токвиля (1805-1859) и Буркхардта (1818-1897). Первый из этих исследователей был проницательным аналитиком сильных сторон американской демократии и восхищался тем, как она работает.

Однако при этом в течение всей жизни он сохранял аристократическое предубеждение против участия масс в политике, что нашло отражение даже в такой его книге, как «Демократия в Америке» (1835-1839). Буркхардт, в свою очередь, был заражен характерным для конца XIX в. пессимизмом, связанным со всеразрушающим деструктивным потенциалом масс.

Одно из наиболее важных предупреждений о вероятном крахе общественных структур можно найти в работах Эмиля Дюркгейма (1858-1917) об аномии [Durkheim 1893]. Дюркгейма интересовали многие социальные проблемы, такие, как самоубийство [Durkheim 1897], преступность и развал системы нравственного воспитания. Хотя этот ученый предположил и показал, что девиантное поведение может быть конструктивным для общества, он, тем не менее, не смог четко определить тот момент, когда подобное поведение переходит в стадию морального разложения личности. Необузданные силы модернизации необходимо ограничивать: «Если освободителем индивида должна стать некая коллективная сила в лице Государства, то она сама нуждается в некоем противовесе. В качестве сдерживающего фактора должны выступить другие коллективные силы, т. е. ...вторичные группы... Именно из этого конфликта социальных сил рождаются индивидуальные свободы» [Durkheim 1958; цит. по: Kornhauser 1959: 79].

Еще более влиятельным стал проведенный Карлом Марксом (1818-1883) анализ процессов быстрых социальных перемен и их (предполагаемого) значения для пролетаризации масс и для потенциально успешных революций, инициированных эксплуатируемыми рабочими. Если Дюркгейм был лишь неточен, то Маркс был неправ.

В работах следующего за Марксом поколения исследователей было достаточно много типичных для конца века характеристик масс с крайне пессимистическим подтекстом.

.) го особенно относится к Франции, чьи «буржуазные» уче- м ые — например, И. Тэн (1828-1893), Г. Тард (1834-1904), d более всех Г. Лебон (1841-1931) — хорошо помнили репс шюцию 1848 г. и особенно Коммуну 1871 г. Однако то же можно сказать и об Италии, что демонстрирует, например, Шипио Сигеле (1868-1913).

Сигеле и Тард изучали процессы имитации и распространения внутри масс. Наиболее значительным из перечисленных выше исследователей был врач Гюстав Ле- »он, чрезвычайно сведущий в антропологии, психологии и /гаже социологии. Его «Психология масс» (1895) оказала оольшое влияние на других авторов, особенно Зигмунда Фрейда и его «Неудовлетворенность культурой» (1930). Напрямую заимствованными из Лебона кажутся обширные отрывки в книге Адольфа Гитлера «Моя борьба» (1925-1927). Для последнего «злое» начало в массах име- с г такие атрибуты, как женственность, гибкость, восприя- те сердцем (а не умом), внушаемость и экстатичность. Мзятые все вместе, эти свойства лучше всего проявляются и трактуются в отношении масс к лидеру, который формирует их и повелевает ими. То, как Гитлер и Геббельс относились к массам Германии, действительно предполагает активное практическое применение этих характеристик. Термин «масса» происходит от древнееврейского слова маца», т. е. податливое, мягкое тесто. Несмотря на всю свою проницательность, Лебон, очевидно, уступил традиционному сущностному определению рассматриваемого термина.

Современная критика Лебона сосредоточена на его стерео- пн i ном представлении о пассивных массах и их отношении к вождю [Hofstatter 1957]. Современная социальная психо- ю1’ия утверждает, что люди живут группами, а не «массами» или абстрактными коллективами, причем эти группы весьма мало знают друг о друге. И в этом, безусловно, за- I /I ючается наш главный опыт повседневной жизни, несмотря на быстрый рост мегаполисов. Критике подвергся также культурный пессимизм авторов рубежа XIX-XX вв. Кроме того, как отмечал Хомане [Homans 1961], лидеры не всегда четко отделены от «масс», а точнее, они сталкиваются с постоянной конкуренцией со стороны других потенциальных лидеров в борьбе за групповые цели.

Значительное влияние Лебона было в некотором смысле наиболее типично для характерного для конца века культурного пессимизма, который включал в себя разнообразные реакции на «восстание масс».

В своей работе 1932 г. Хосе Ортега-и-Гассет высказал мысль о том, что это восстание представляет собой серьезную угрозу, прежде всего — стилю жизни буржуазии и ее пониманию политики. Наиболее важная мысль Ортеги-и-Гассета заключалась в том, что массы стали доминировать там, где ранее было пространство для действий индивидов. Кроме этой, в его работе мало новых идей. Главным образом, она представляет собой журналистский памфлет, эксплуатирующий уже известные стереотипы.

Чрезвычайный опыт нацистской диктатуры вызвал новую волну теорий массового общества. Особо важное место среди них занимают «Состояние масс: угроза бесклассового общества» (1940) Эмиля Ледерера и «Истоки тоталитаризма» (1951) Ханны Арендт. Да и сам Корнхаузер находился под несомненным влиянием двух главных тоталитарных диктатур XX в. В работах, которые он написал в конце 1950-х гг., предпринята попытка соединить эмпирическую социальную науку с историческими уроками предшествующих десятилетий. Другие аспекты массового общества анализируются в таких работах, как «От Калигари до Гитлера» Зигфрида Кракауэра с разбором массовых сцен и массовых хореографических постановок в кинематографе времен Веймарской республики, а также в классических трудах Элиаса Канетти («Массы и власть») и Дэвида Рисмана («Одинокая толпа»).

<< | >>
Источник: под ред. С. У. Ларсена. Теория и методы в современной политической науке: Первая попытка теоретического синтена. 2009

Еще по теме История вопроса:

  1. Деонтология истории
  2. История вопроса
  3. Любительская лингвистика как орудие перекройки истории
  4. ИСТОРИОГРАФИЯ ВОПРОСА
  5. История вопроса
  6. История вопроса
  7. История вопроса
  8. История вопроса
  9. История вопроса
  10. История вопроса
  11. История вопроса