<<
>>

Как создаются новые теории в политической науке?Различие между подходами, школами и законами,теориями и гипотезами

В политической науке новая теория — довольно редкое явление. Она может быть создана случайно в результате того, что один человек обнаруживает или формулирует гипотезу, которая действительно заключает в себе немалую долю исследовательской работы.

Также она может возникнуть в результате того, что исследовательские группы, работающие над крупномасштабными проектами, приходят к согласию по поводу новых теоретических подходов. С 1945 г, — в период прорыва для современной политической науки — в рамках этой дисциплины параллельно развивалось несколько подходов, представители которых придают особое значение новым методам и проблемам. Пять таких подходов особенно хорошо узнаваемы: 1) бихевио-

I'ti.iM — идея о том, что все социальные или политические тления измеримы, поскольку они проявляются в ощутимых действиях; 2) функционализм — идея о том, что обще- I но скрепляется посредством определенных необходимых ицач и функций, которые хотя и постоянны, но в разное время принимают различные формы; 3) системный ана- I — идея о том, что все социальные и политические дей- гния являются систематическими, поскольку они взаимо- t вязаны в рамках устойчивых структур (как часть и целое); |) теория рационального выбора (общественный/социаль- п м и выбор) — идея о том, что люди действуют рационально и прибегают к точному расчету, чтобы максимизировать • вою личную выгоду, — современная версия утилитаризма; ¦) (нео)институционализм — идеи о способах учреждения институтов и их влиянии на социальные и политические решения. Все эти подходы стали источниками вдохновения для поиска новых проблем и трактовок, хотя ни один из них сам по себе не дал начала новым законам или теори- чм. Все они продолжают представлять собой важные концепции, которые систематизируют и проясняют отношения, значимые для политологов, и все они более или менее подробно представлены в рамках данной книги.

Также хотелось бы кратко обрисовать два теоретических подхода, которые представляли и продолжают представлять шачительный интерес для современной политической науки. Первый из них — системный анализ, обеспечивший ряд устойчивых понятий для большей части основного курса но политической науке в Норвегии. Второй разновидное гь неоинституционализма. Разработанный норвежским политологом Юханом Ольсеном в сотрудничестве с американскими коллегами, он открывает новые захватывающие перспективы в области анализа политических решений, что шло начало «школе» в определенных кругах политической науки.

В 1957 г. американский политолог Дэвид Истон опубликовал статью «Подход к анализу политических систем», которая была в значительной степени обязана своим пошлейшем системному анализу, поскольку тот уже был развит в биологии, физике и психологии. В своей статье

Истон вкратце описал «политическую систему» на основании идей хорошо известной модели стимула-реакции, используемой в экспериментах с людьми и животными: подопытным субъектам (людям/животным) дается стимул, на который они реагируют [Easton 1965: ХН-ХШ]. В психологии идея иллюстрируется «коробкой Скиннера» (по имени Берреса Фредерика Скиннера, 1904-1990): получив определенный стимул извне, люди/животные в комнате/коробке отвечают некоторой реакцией. Изменяя стимулы, в ходе подобного эксперимента можно было регистрировать типы реакции, которые соответствовали им или коррелировали с ними. Суть заключалась в том, что не было никакой необходимости знать о том, что происходит в коробке, поскольку результат мог быть зарегистрирован косвенно — через сравнение повторяющихся стимулов и реакций. Задействованные в эксперименте люди/животные постепенно учились вести себя в соответствии с негативным и/нозитивными стимулами, и этот процесс обучения мог наблюдаться в ходе повторных экспериментов. У подобного метода было много противников, которые утверждали, что обобщения на основе таких экспериментов со стимулом-реакцией не приводят к рациональным объяснениям поведения подопытных субъектов.

При этом эксперименты Скиннера и выводы из них критиковались как всего лишь эмпирические описания коррелирующих изменений стимулов и реакций, а не как теории или законы, которые устанавливают, почему люди/животные действовали именно так или как происходило обучение.

Рис. 1.1 и 1.2 взяты из книги Истона «Концептуальная структура для политического анализа» [Easton 1965: 110, 112], где он излагает основные пункты, обозначенные в знаменитой статье, упомянутой выше. В нате время многие политологи рассматривают эти пояснения как плодотворный способ организации сложных рассуждений и классификации соответствующих понятий. При этом мы должны отметить, что Истон не описывает «коробку», т.е. политическую систему (он лишь кратко упоминает то, что называет процессом превращения и напряжением «внутри» коробки),


Рис. 11 Динамическая модель политической системы «стимул-реакция» [Easton 1965:112]

Петля обратной связи

alt="" />

но подчеркивает важность того, как окружающая среда или контекст влияют на процесс, который вырабатывает продукт (реакцию/решения), преобразуемый через «обратную связь» в новый входной сигнал (стимулы/вызовы). На рис. 1.1 мы видим, как Истон иллюстрирует этот момент с помощью кривой или пунктирной линии, предполагая, каким образом может быть изображена связь между входом и выходом, в то время как коробка на рис. 1.2 — политическая система — совершенно пуста. Другими словами, объяснение не формулирует закон, теорию или алгоритм, а лишь дает описательную схему того, как политические решения (на выходе) связаны с потоками требований и поддержки (на входе), с систематической связью между ними в форме обратной связи (реакций).

Вдохновленные этой моделью политических систем, Ольсен и др. развили «модель мусорной корзины», чтобы описать, как в действительности принимаются политические решения. В силу этого в упрощенном виде модель мусорной корзины может рассматриваться как системноаналитическая модель для принятия политических решений. Я предпочел свести модель к нижеследующей схеме, чтобы привести ее в соответствие с отправной точкой анализа Истона:

ВЫХОД

Решения как результаты одновременности определений проблем инд. ресурсов/идентичности выбора участников

ОБРАТИ.

              СВЯЗЬ

ВОЗДЕЙСТВИЕ Контроль над обучением СРЕ Д Ы              Контроль потоков в «му

сорную корзину»

Рис. 13. Упрощенная визуализация модели «мусорной корзины»

Когда эти идеи были впервые опубликованы в журнале -1Ежеквартальник административной науки» («Administrative Science Quarterly») в 1972 г., они обеспечили прорыв в науке. ( гех пор Юхан Ольсен и его американские коллеги заняли мес го среди наиболее цитируемых авторов в международной политической науке [см.: A New Handbook of Political Science: Id — о «современной классике» в книге «Новое открытие ин- I I и тутов»; 31,32,34,41 — о классификации]. Модель «мусорной корзины» и многие вопросы, связанные с ней, удовлетворяли важную потребность, особенно для политологов, изучающих организации и принятие политических решений. Основная идея в данном случае заключается в том, что все политические р(мнения представляют собой следствия более или менее случайных объединений людей и импульсов, которые являются непредсказуемыми. Четыре «потока» в модели на рис. 1.3 показывают, что все выходящее из «мусорной корзины» может п жершенно не зависеть от того, что поступает в нее.

Ьолее ранние модели были слишком строги и нереалис- гичмы. Но в рассматриваемой ситуации появилось средство, пригодное для описания организационного поведения и придававшее особое значение неопределенности, ограниченной Iкапитальности и изменчивости в процессе принятия решений. При этом такие термины, как «логика целесообразно- lt; иг (логика того, что является правильным/приемлемым), Iк пользовались для обозначения понятий, противополож

ных логике рациональности (расчет и максимизация собственной выгоды). Вообще возможность создания теорий принятия решений, основанных на логике, которые включали бы ясные указания на то, что должно предшествовать принятию решения, представляется сомнительной. Другими словами, никакой «строгой» логики процессов принятия решений не существует, только своего рода логика целесообразности. Такая схема, несомненно, была связана с более ранними идеями в традиции, развиваемой Гербертом Саймоном и Джеймсом Марчем с конца 1950-х гг. В данной традиции мы также находим идеи «науки добиваться успеха спустя рукава» и теории инкрементализма. Эти идеи предполагают, что процесс исследования должен представляться не как деятельность, характеризуемая значительными и резкими прорывами, а как равномерное продвижение малыми шагами. Требования строгих эмпирических проверок и строгого развития теории при этом подчеркивались в меньшей степени, чем требование продуктивности и обоснованного, корректного описания. Чтобы понять, как решения были приняты, было необходимо понять, как те, кто их принимает, рассматривали свои роли и идентичность в пределах организации, к которой они принадлежат [March, Olsen 1989:21-22, Part IV; Organizing Political Institutions 1999:158-244].

Интересные дебаты в «Норвежском политологическом журнале» («Norsk Statsvitenskapelig Tidsskrift»), проходившие в 1992 г. между Бьорном Эриком Рашем и Юханом Ольсеном, предоставляют нам ценную возможность проникнуть в суть того, как модель «мусорной корзины» стала рассматриваться в качестве теории.

Рассматривая аспекты ранних работ Ольсена, Раш завершает свою статью, указывая на слабости модели в качестве инструмента для практического использования: «[Использование] “мусорной корзины”... в качестве политологической модели проблематично... Она неопределенна и “пре-теоретична”, но при этом включает в свой состав ряд элементов, пригодных для дальнейшего развития и прояснения в рамках рационалистического институционализма» (с. 143-144). В своем ответе Ольсен разъяснил вопрос о модели «мусорной корзины» в свете развития неоинституционального подхода: «Идея “мусорной нgt;|мины” фокусируется на роли случайного стечения об- ( тигельств в политических процессах... Фокус институцио- II. I итого анализа, соответственно, — на структурных элемен- tii.x в политической жизни и на том, как структуры влияют 11,1 поведение, мышление и изменения» (с. 152). Таким обра- 1ом, Ольсен подчеркивает, что модель «мусорной корзины» и|gt;огивоположна моделям, основанным на идеях (нео)инсти- I унионализма. Политические институты постоянно влияют мл паши действия. Институциональное познание, формирование идентичности и долгосрочное формирование полити- 'вч'ких институтов/организаций — это факторы, которые по- июляют нам предсказать, как будут приниматься решения. Модель «мусорной корзины», следовательно, представляет собой описание процесса принятия решений в обществе, ко- I приму недостает институтов. Если бы институциональное Iio.iiыние стало совершенным, мы могли бы обойтись без мусорной корзины» и двигаться прямо от входа к выходу: поди в подобном случае принимали бы решения непосред- с I пенно — так, как предписывается институтами.

.) го, конечно, значительно упрощенный и, возможно, при- гграстный обзор большого объема литературы и множества очень существенных аспектов. Наша цель в данном случае состояла в том, чтобы указать на противоречие, которое (у|цествует между потребностью в реализме и признанием ограниченной способности людей (политологов) восприни- ма п» всю сложность политики со всеми ее дисфункциями, коллективной иррациональностью, непредусмотренными I юс педствиями и т.д., а также на необходимость формирования простых и удобных теорий. Начиная с самого раннего папа своей работы — включая исследование муниципальных финансов в Нессодене в 1960-х гг. и магистерскую диссертацию — до настоящего времени Юхан Ольсен демонстрировал устойчивый интерес к охвату по возможности наиболее полного объема эмпирической реальности, в то же самое время сосредоточиваясь на ограниченной способности людей понимать и контролировать ее. Этот интерес мкже прослеживается в самых важных работах Кнута Даля Якобсена, формируя традицию, которая объединяет этих щух мыслителей. Ян-Эрик Лэйн описал эту традицию как

« холистсиий              институционализм», поскольку Ольсен в сво

их более поздних работах расширил институциональную перспективу, чтобы полностью охватить ситуацию принятия политических решений: окружающую среду, нормы, идентичность и ресурсы и т.д. Одно из инструментальных последствий аргументации подобного рода может заключаться в том, что те, кто знаком с ним и с его значением, смогут достичь большей независимости в принятии решений, обращаясь к неопределенности и изменчивости. Этот эффект можно заметить, например, в языке, который используется представителями исследовательского проекта норвежского правительства «Власть и демократия» («Makt og demokratiutredningen i Norge»), в последних официальных документах и дебатах [см.: Teori og metode i samfunnsfaga 1999: 82-92].

Различие между подходом или моделью и теорией, законом или гипотезой заметно при сравнении подвижных моделей Истона и Ольсена и др. с главами данной книги. Ни модель Истона, ни модель «мусорной корзины», ни неоинституционализм не породили ни одного закона, теории или гипотезы. Марч и Ольсен также довольно недвусмысленно заявляют, что по сравнению с упрощениями, которые делаются в существующих теориях, «новый институционализм, вероятно, лучше оценивать... как поиск альтернативных идей, которые упрощают тонкости практического здравого смысла теоретически пригодным способом» [March, Olsen 1984: 747]. В большинстве случаев у законов и теорий, представленных в этой книге, претензии более ограничены, чем у только что описанного подхода. При этом мы считаем, что каждая из этих теорий в отдельности не должна охватывать весь объем действий участников или все институциональные эффекты, а, скорее, должна разъяснять функционирование одного определенного типа институтов (например, избирательной системы, см. главы 4 и 14), механизмы одного определенного метода международного разрешения конфликтов (баланс сил, глава 10), последствия социальной концентрации (закон Тингстена, глава 15) или воздействие рационального выбора в ситуациях с неполной информацией (дилемма заключенного, глава 8). В силу этого сущест- iivn иссьма значительная разница между общими и более умозрительными подходами или «школами» в истории помп ической науки и разъяснением теорий и законов, пред- ( I а пленным в данной книге. Я убежден, что точные опреде- н шш законов и теорий, предлагаемые здесь, и различные школы» могут сосуществовать, не сталкиваясь с проблемами в будущем. В политической жизни мы нуждаемся как и продуктивном подходе к описаниям эмпирической дей- I пиггельности, так и в упрощении и точности. Эмпириче- I кие описания требуют формальных обобщений, в то время как от формальных моделей требуется доказательство их ¦мни рической релевантности.

<< | >>
Источник: под ред. С. У. Ларсена. Теория и методы в современной политической науке: Первая попытка теоретического синтена. 2009

Еще по теме Как создаются новые теории в политической науке?Различие между подходами, школами и законами,теориями и гипотезами:

  1. 1.3. Социология журналистики как специальная социологическая теория
  2. 3.1. Возникновение СЖ как специальной социологической теории
  3.    Каким был новый император
  4. 3.3. Новые моменты в политических отношениях между СССР и МНР во второй половине 1980-х гг.
  5. Глава 3 ФОРМИРОВАНИЕ НОВОЙ ПОСТКЛАССИЧЕСКОЙ КАРТИНЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО МИРА XXI В.
  6. 4.1. НОВЫЕ ПРАВИЛА ВИРТУАЛЬНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИГРЫ
  7. ГЕРМЕНЕВТИКА КАК ПОСТКЛАССИЧЕСКИЙ МЕТОД ИССЛЕДОВАНИЯ: ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ
  8. 512 ВРЕМЕННОЕ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ МЕЖДУ РСФСР И БУХАРСКОЙ НАРОДНОЙ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКОЙ Октябрь 1920 г.
  9. Транснационализация как принцип реинтеграции
  10. Психология «русского гуманизма» как методологическая основа теории самореализации личности
  11. ФАБРИКИ МЫСЛИ, ЭКСПЕРТЫ, ДИССИДЕНТЫ В БЕЛАРУСИ: «НЕЗАВИСИМЫЕ» СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ МЕЖДУ НАУКОЙ И ПОЛИТИКОЙ
  12. Интернет-ссылки как трассы новых межрегиональных потоков - не сырья и материалов, а знания и информации 
  13. Заключение: Как создать медиагигант
  14. Часть I Как создать уникальное стратегическое направление
  15. Как создаются новые теории в политической науке?Различие между подходами, школами и законами,теориями и гипотезами
  16. 13.1. Становление развитой научной теории