<<
>>

Всеобщность и проверяемость. Критика

  В ходе изначальной дискуссии о подъеме капитализма, которая велась в Германии приблизительно столетие назад (другими словами, до публикации теоретических работ Вебера), в значительной степени было упущено из виду значение культурных факторов.
Вместо этого в научных спорах преобладали шесть основных гипотез [Kalberg 2002], на основании которых подъем капитализма объяснялся: Возросшим корыстолюбием (auri sacra fames) среди населения Деятельностью харизматических и предприимчивых дельцов Модернизацией, т. е. общим прогрессом и развитием Деятельностью евреев как сторонников капиталистических идей Историческим материализмом, властью и классовыми факторами Действием случайных технологических и региональных сил

В своем анализе Вебер отклоняет эти объяснения. Вместо этого он называет движущей силой современного капитализма возникновение рационального экономического мышления.

На самом деле теория Вебера была более простой, чем хотели признать многие из его противников. В самом общем виде ее можно сформулировать следующим образом: религия являлась одним из нескольких важных факторов, которые стояли за историческим преобразованием отношения к труду и экономической деятельности в промышленно развитых странах Запада. В этих странах Вебер обнаружил формальную экономическую рациональность, которой не существовало в других обществах прошлого или настоящего. Подтвердить эту гипотезу он пытался и в своих последующих исследованиях, посвященных условиям экономического развития в Европе и Азии.

Подобная теория неминуемо должна была вызвать споры. Многие считали взгляды Вебера нападками на марксизм и материалистическую концепцию истории. Конечно, Вебер отклонял популярное марксистское объяснение происхождения капитализма, но при этом в других областях он находился под значительным влиянием Маркса. По мнению Вебера, «надстройка» гораздо в меньшей степени зависит от «базиса», чем с точки зрения Маркса, и соответственно религиозные воззрения могут влиять на экономическое развитие, а причинно-следственная связь работает не только в противоположном направлении.

Впрочем, материализм марксистской историографии, очевидно, не мог быть примирен с таким понятием, как «дух капитализма», если только он не считался следствием определенных условий производства. Критика Вебера по этим направлениям может быть найдена, в частности, в работах П. Гордона Уокера [Gordon Walker 1937], X. М. Робертсона [Robertson 1933] и М. Добба [Dobb 1946].

В годы непосредственно после публикации работы Вебера дискуссии, которые она породила, были весьма ожесточенными и к тому же — осложненными множеством неверных истолкований. Многие богословы и историки присоединились к особенно жесткой критической позиции, которая

ни гое время являлась определяющей в рассматриваемой шгкуссии. Упомянутые исследователи утверждали, что нмлиз Вебера отчасти был слишком общим, а отчасти — основанным на одностороннем и подчас неверно интерпре- шруемом источниковом материале. Кроме того, упоминаюсь и о том, что рассматриваемый исследователь иногда игнорировал исторические события, которые гораздо больна' подходили для объяснения экономического развития Запада. Так, Р.Х. Тони [Tawney 1926] поддерживал теорию Вебера по многим пунктам, но в то же время явно неверно понимал целый ряд положений его концепции. В частности, с точки зрения упомянутого исследователя, Вебер якобы lt; )ыл убежден в существовании причинной связи между Реформацией и происхождением капитализма. Тем не менее сам Вебер недвусмысленно отвергал подобную точку зрения. Как он писал, тот факт, «что определенные формы капиталистического управления предприятием значительно парше, чем Реформация, является достаточным опровержением такого тезиса» (с. 91). Тони также утверждает, что акцент Вебера на роли кальвинизма в возникновении нового капиталистического духа недостаточен для объяснения обширных связей между протестантизмом и капитализмом, и придает большее значение роли протестантизма в целом, а также общим политическим и социально-экономическим условиям XVI-XVII столетий.

Вернер Зомбарт, у которого Вебер позаимствовал термин «дух капитализма» [Sombart 1913], рассматривал развитие капитализма во многом так же.

как автор «Протестантской этики». Он применял очень похожие методы, но все же его выводы были несколько иными. Зомбарт утверждал, что капитализм зародился до появления протестантизма, а также не соглашался с тем, что кальвинизм сыграл роль в создании духа капитализма как определенной установки, утверждая, что реальным источником последнего было социально-экономическое поведение, связанное с иудаизмом.

Х.М. Робертсон [Robertson 1933] утверждает, что капитализм не мог быть создан религиозным импульсом, таким, как кальвинистская этика призвания свыше, а должен

был происходить из материальных общественных условий. С точки зрения данного исследователя, направление причинной связи должно быть противоположным предложенному Вебером — другими словами, религиозные изменения были вызваны экономической деятельностью, а не наоборот. Он указывает, что до Реформации французские католические священники призывали свою паству жить скромно и усердно работать, так же как делали пуритане в Англии, но это не привело к экономическому перевороту. На самом деле Вебер предвосхитил это возражение в своей «антикритике» — частично в своих примечаниях к изданию 1920 г., а частично — в своих лекциях. По его мнению, аскетическая этика призвания и разрыв с традиционалистскими представлениями лишь после Реформации приобрели влияние среди широких масс.

Другую модель критики представляет Курт Самуэльсон [Samuelsson 1957]. Хотя сам он не принимает теорию Вебера, но при этом весьма энергично нападает на ее стандартную интерпретацию, представителями которой являются, в частности, Тони и Робертсон. Судя по всему, Самуэльсон полностью отвергает идею причинной связи между религиозными установками и экономической деятельностью. С его точки зрения, великие капиталисты Запада вели свое происхождение вовсе не от трудолюбивых и аскетических работников и предпринимателей. При этом силу мотивации следует скорее искать в успешных спекуляциях, в готовности рисковать и в значительной доле удачи, в огромных доходах от природных ресурсов, которые ранее эксплуатировались недостаточно, если эксплуатировались вообще, и в растущей монополизации.

Подобная критика, вероятно, также основывается на непонимании работы Вебера. Автор «Протестантской этики» вовсе не говорит, что те, чьи религиозные взгляды позволяли развивать дух капитализма, стали богатыми и успешными именно из-за этих взглядов. Напротив, он утверждает, что новые предприниматели- капиталисты становились богатыми, не входя в состав высших сословий, а оставаясь типичными представителями средних классов. Тот же, кто накапливал чрезмерное богатство, переставал быть пуританином.

Ненадолго до своей смерти Вебер выдвинул альтерна- 1ииную теорию происхождения капитализма, которая явок* гея скорее более институциональной, чем идеациональ- iioii. С точки зрения Коллинза [Collins 1980], в этой теории Вебер не применяет той же самой модели исторического объяснения (см. выше), что в концепции о духе капитализма, и все же эта новая теория представляет собой в чистом виде причинную модель. В ее рамках он задается вопросом о том, какие основные условия требуются обществу для развития капиталистической структуры. Эти условия включают пригодность системы управления (подготовленные управленцы, бухгалтерская система и система архивации, денежно-кредитная система и т.д.), военную силу (централизованные поставки вооружений, самостоятельная и дисциплинированная армия) и религиозные факторы (греческое культурное наследие, иудейские толкования Священного писания, христианский евангелистский пыл, реформаторские секты и т.д.). Все вместе эти факторы создают бюрократическое государство и буржуазию. Для последних при этом требуется усовершенствованная юридическая система и экономическая этика, которая сочетает коммерциализацию с умеренным стремлением к мирским выгодам и привилегиям. С точки зрения Вебера, заключительным результатом рассматриваемого процесса является капитализм, который характеризуется предпринимательской организацией капитала, рациональной технологией, свободным перемещением труда и свободными, конкурентными рынками.

За последние несколько лет в науке появился целый ряд новых интерпретаций вклада Вебера в социальные исследования. За несколькими исключениями, такими, как исследование кальвинизма и капитализма в Шотландии в XVI-XVII вв. Маршалла [Marshall 1980], анализ предреволюционной Англии Литтла [Little 1984] и исследование фундаментальных идеологических и организационных особенностей протестантизма Зарета [Zaret 1984], самым слабым аспектом современных работ о Вебере является изучение предварительных условий, природы и последствий возникновения протестантской этики [Roth 1984].

<< | >>
Источник: под ред. С. У. Ларсена. Теория и методы в современной политической науке: Первая попытка теоретического синтена. 2009

Еще по теме Всеобщность и проверяемость. Критика:

  1. Всеобщность и проверяемость. Критика
  2. Всеобщность и проверяемость. Критика
  3. Всеобщность и проверяемость. Критика
  4. Всеобщность и проверяемость. Критика
  5. Всеобщность и проверяемость. Критика
  6. Всеобщность и проверяемость. Критика
  7. Всеобщность и проверяемость. Критика
  8. Всеобщность и проверяемость. Критика
  9. Всеобщность и проверяемость. Критика
  10. Всеобщность и проверяемость. Критика
  11. Всеобщность и проверяемость. Критика
  12. Всеобщность и проверяемость. Критика
  13. Всеобщность и проверяемость. Критика
  14. Всеобщность и проверяемость. Критика
  15. Всеобщность и проверяемость. Критика