<<
>>

Всеобщность и проверяемость. Критика

Корнхаузер отдает предпочтение прямой форме изложения, что делает построение рис. 17.1 относительно легким. Тем не менее некоторые практические трудности остаются. Теоретическая модель носит весьма общий характер (что можно расценивать и как сильную сторону).

Она опирается на несколько переменных величин и соединяет внутренние и внешние факторы кризиса. Таким образом, общество не представляется чем-то изо- нированным от обстоятельств мировой политики (хотя Корнхаузер не упоминает почти ничего кроме поражения в войнах). Эта теория также логически последовательна, и, как мы уже видели, теории подобного рода соответствуют стандартной парадигме общественных наук последних 150 лет.

Данную модель, однако, довольно легко опровергнуть. Вот хотя бы один пример: недавно проявившийся (хотя и не обязательно продолжительный) курс на «индивидуализацию» в домашнем хозяйстве и стиле жизни Западной Европы предполагает ослабление социальных связей. Однако в действительности вместо одних начинают работать другие связи. Следовательно, мы не наблюдаем соответствующего увеличения восприимчивости к массовым символам или ослабления демократических институтов.

Основные трудности возникают при выборе подходящих практических признаков. Здесь Корнхаузера можно критиковать с разных сторон, так как проведенный им отбор признаков не дает убедительных эмпирических результатов. Более того, в научной литературе редко можно встретить согласие относительно того, какие конкретные признаки можно ввести в оборот как правомерные для тех или иных теоретических концепций. Модели, которые учитывают структурные связи между скрытыми аспектами проблемы и явными переменными составляющими, по крайней мере, позволяют провести несколько более тщательную проверку и тем самым могут способствовать достижению консенсуса в этом вопросе. К тому же не может быть ни малейшего сомнения в том, что в принципе теория массового общества Корнхаузера может быть использована в анализе конкретных обществ.

Более того, благодаря обобщающему характеру этой теории из нее можно вывести много промежуточных гипотез. Вдобавок ее можно адаптировать таким образом, чтобы включить в нее выводы альтернативных теоретиче- lt; ких направлений.

В пределах доступной интерпретации статистические ыпные, предоставляемые Корнхаузером, вполне достаточны для пояснения его теории. Он предлагает ряд — в лучшем случае — двумерных соотношений и процентных данных, взятых из предшествующей научной литературы. Нескольких примеров будет достаточно: поскольку отчуждение и враждебность можно встретить во всех слоях общества, угрозам со стороны антидемократических движений подвержены как элиты, так и массы. Корнхаузер отрицает существование положительного и прямого соотношения между уровнем демократизации и силой массовых движений в западных индустриальных обществах. Массовые движения чаще возникают в тех случаях, когда всеобщие выборы проводятся в странах с ярко выраженной аристократической структурой элит и когда демократизация не сопровождается образованием групп влияния и плюралистических центров власти. Пожалуй, не существует соотношения между уровнем урбанизации внутри общества и возникновением массовых движений, если только урбанизация не происходит стремительно, вызывая разрыв старых общественных связей. Аналогично не существует и соотношения между индустриализацией и успехом массовых движений, если только этот процесс не приобретает стремительный и «разрушительный» характер. Это происходит, когда рабочая сила в виде наемных рабочих из сельской местности вынуждена приходить в город на заводы и фабрики, где еще не созданы рабочие организации. Существует тесная связь между массовыми движениями и кризисами, заключающаяся в том, что усиление кризиса повышает вероятность мобилизации масс. Корнхаузер также упоминает внешние факторы: чем больше унижение от поражения в войне, тем сильнее «распыление» на отдельных индивидов и выше восприимчивость их к массовым движениям.

Далее дается краткий обзор того, как некоторые из гипотез Корнхаузера выдерживают испытания практикой: Демократизация и сила массовых движений в западных индустриальных обществах могут быть действительно не связаны между собой, но это в большей степени относится к условиям социальной мобилизации внутри демократий Запада, чем к уровню демократизации в этих обществах.

То, что рост массовых движений происходит параллельно введению демократических свобод или опережает их развитие, есть точно установленный и общепринятый факт социальной науки, что признает и сам Корнхаузер. Не существует прямой зависимости между стремительной урбанизацией и возникновением массовых движений. Гигантские мегаполисы «третьего мира» со всей очевидностью свидетельствуют об этом. Анализ того, как потенциальные и новоявленные представители «люмпен-пролетариата» мобилизуют ресурсы и рационально просчитывают стратегии выживания, обещает гораздо более адекватное объяснение подобного рода зависимостей, чем утверждения Корн- хаузера [ср., напр.: Walton, Seddon 1994]. Во время кризиса происходит активизация широких масс населения, но, пожалуй, найдется столько же случаев, когда ничего подобного не случается. Примером своеобразного кризисного управления может служить — с некоторыми оговорками — процесс экономического регулирования в Восточной Германии, а также во многих странах Латинской Америки в 1980-е гг. [ср.: Remmer 1991] или история некоторых европейских демократий, которые смогли уцелеть в период между мировыми войнами. Социальная изоляция повышает вероятность возникновения и роста экстремизма — таков вывод Липсета [Lipset 1960], который он неоднократно подчеркивает в своих работах. Впрочем, даже при этих условиях нельзя недооценивать апатию и другие общественные реакции. Пожалуй, наиболее плодотворной в этом отношении является позиция Д. Райта [Wright 1976], который утверждает, что социальное отчуждение ведет к апатии, которая, в свою очередь, приводит к понижению требований к системе, что может вызвать кризис, тем самым скорее способствуя стабильности, а не подрывая ее. Наконец, не всякое поражение в войне ведет к возрастающей восприимчивости общества к массовым движениям. Например, на Западе мобилизация масс значительно снизилась после вывода американских войск из Вьетнама.

Короче говоря, теория Корнхаузера предполагает наличие многих специфических условий, которые либо не упомянуты в его работе, либо не были проверены на практике. 

<< | >>
Источник: под ред. С. У. Ларсена. Теория и методы в современной политической науке: Первая попытка теоретического синтена. 2009

Еще по теме Всеобщность и проверяемость. Критика:

  1. Всеобщность и проверяемость. Критика
  2. Всеобщность и проверяемость. Критика
  3. Всеобщность и проверяемость. Критика
  4. Всеобщность и проверяемость. Критика
  5. Всеобщность и проверяемость. Критика
  6. Всеобщность и проверяемость. Критика
  7. Всеобщность и проверяемость. Критика
  8. Всеобщность и проверяемость. Критика
  9. Всеобщность и проверяемость. Критика
  10. Всеобщность и проверяемость. Критика
  11. Всеобщность и проверяемость. Критика
  12. Всеобщность и проверяемость. Критика
  13. Всеобщность и проверяемость. Критика
  14. Всеобщность и проверяемость. Критика