<<
>>

Всеобщность и проверяемость. Критика

Мнение Мэя о причинах различий взглядов внутри партий

Существует ли причинный механизм, лежащий в основе связи между позицией человека в партии и его взглядами, который Мэй назвал «законом нелинейного неравенства»? С точки зрения Мэя, существуют три причинных фактора, которые помогают объяснить различия во взглядах в рамках партий: рекрутирование, социализация и демократическая структура партии.

Согласно Мэю, партийная демократия влияет на структуру взглядов, поскольку высшие партийные лидеры никогда не могут полностью контролировать свои организации. По его словам, партии — это не простые пирамиды, а, скорее, то, что он называет «стратархиями». Различные статусные уровни накладываются друг на друга, но каждый уровень имеет свою собственную природу. Те, кто находится наверху, часто являются единственными лидерами, избранными теми, кто находится в самом основании партии, т. е. обычными избирателями, в то время как лидеры промежуточного уровня часто назначаются в результате непрямых выборов. Партийная демократия этого типа позволяет промежуточному уровню становиться более крайним по своим взглядам, чем высшие лидеры.

Географическое              представительство, обнаруженное во

многих партиях, способствует экстремизму среди высших руководителей по сравнению с обычными избирателями. Чтобы быть избранным в своем районе, сторонник партии должен культивировать качества, характерные для партии в этом районе, и тот, кто оказывается избранным, обычно избирается в «надежных» районах, где культивирование таких характеристик особенно отчетливо. Поэтому избранные партийные элиты имеют тенденцию быть более крайними по своим взглядам, чем их избиратели. Высшая элита также находится под сильным влиянием сублидеров, но она должна находить промежуточную позицию между этим средним уровнем и обычными избирателями для того, чтобы выполнять правила партийной демократии.

Способы рекрутирования влияют на структуру взглядов в партиях благодаря классовой принадлежности, личностным, геополитическим и организационным факторам. Партийные активисты чаще принадлежат к средним классам, чем другие сторонники партий. Согласно Мэю, средние классы в большей степени осведомлены об идеологии (как о левой, так и о правой) в рамках соответствующих партий. Когда сторонники партии из низшего класса позволяют средним классам получать существенное влияние в партийной организации, результат заключается в том, что установки в рамках партии становятся более экстремальными. Люди, которые вовлекаются в организации, также имеют более прочные убеждения, чем другие. Так как люди с более умеренными установками не вовлекаются в партийную деятельность, они оставляют центральную область открытой для тех, чьи взгляды более поляризованы.

Лидеры также часто рекрутируются из географических областей, которые составляют опорные пункты партий, и, как отмечал Мэй, они рекрутируются и избираются потому, что выражают идею партии в самой чистой форме. Из этого следует, что их установки будут более экстремальными, чем установки других сторонников партии. Кроме того, новые лидеры на промежуточном уровне готовятся к занятию своих позиций теми, кто уже принадлежит к этому уровню, что также способствует тому, что они становятся более крайними.

Социализация партийных лидеров обычно поощряет умеренность среди высшей элиты: для того, чтобы быть избранными, ее представители должны приспособиться к установкам своих избирателей. Честолюбивая партийная элита — те, кто борется за преимущества (как материальное, так и нематериальное поощрение), сопутствующие высшей должности, — должна обращать пристальное внимание на электорат. У сублидеров меньше причин быть обеспокоенными подобными мыслями. Они более свободны настаивать на принципах и «правильной» идеологии как на самых важных стимулах партийной работы. Мэй также полагает, что лидеры промежуточного уровня демонстрируют большую групповую солидарность, что облегчает их отделение от избирателей.

С точки зрения Мэя, обсуждения и встречи с лидерами фугих партий способствуют большему пониманию иных мнений среди высших руководителей. Такое взаимодействие с другими помогает делать высших руководителей менее крайними по сравнению с лидерами промежуточного уровня. Сублидеры заостряют свои политические точки зрения в собственном кругу, вместо того чтобы проверять их в столкновении с промежуточным уровнем других партий. Сублидеры общаются с людьми, которые разделяют их взгляды, тогда как высшие руководители скорее общаются со своими коллегами из других партий и организаций.

Что касается статуса и социально-экономических условий, высшие руководители различных партий очень похожи. Поэтому мнения и точки зрения имеют тенденцию сходиться. Этой системе угрожают прежде всего промежуточные лидеры, стремящиеся к повышению в организации. Поэтому высшие руководители получают выгоду от принятия позиций, близких к позициям людей, которые голосуют за них.

Критика

В своей статье 1973 г. Джон Мэй утверждает, что промежуточный уровень партии является самым экстремальным в своих взглядах. По сравнению с ним высшие руководители более умеренны, в то время как по сравнению с электоратом партии они более экстремальны. Эти позиции часто критиковались следующим образом:

Во-первых, Мэй игнорирует различие между много- и двухпартийными системами. Его рассуждение основано на идее, воспринятой от Энтони Даунса, что партии конкурируют за избирателей в одномерном пространстве и что существует только две партии. В многопартийных системах альтернативы и поляризация определены не столь категорично, как в сценарии, с которым имеет дело Мэй.

Во-вторых, он не говорит о внутренней конкуренции в организациях, т.е. о различных постах, к которым стремятся различные партийные фракции. С точки зрения Мэя, структура взглядов основана на однородной организации, где конкуренция происходит только между различными го ризонтальными уровнями. Основные европейские и японские партии соответствуют другой организационной модели, в которой существует конкуренция между различными фракциями, «имеющими право» на определенные посты.

В-третьих, он не принимает во внимание фактор времени в том смысле, что различия во мнениях могут относиться к различной информации. У партийного руководства может быть элитная информация, которая влияет на их взгляды прежде, чем достигает промежуточного уровня. С другой стороны, информация от массового уровня может стать доступной для сублидеров раньше, чем она достигнет партийной элиты. Партийная организация не является статичной, как, по-видимому, предполагает Мэй. Напротив, предпочтения и мнения в пределах партии непрерывно изменяются, как горизонтально, так и вертикально.

В-четвертых, он основывает свое рассуждение на партийной системе, в которой все выборы проводятся среди кандидатов, связанных с географическими районами. Хотя все европейские партии выдвигают кандидатов с географическими связями, системы голосования для различных партий так сильно различаются, что становится невозможным приписать какое-либо общее значение географическому распределению кандидатов вне зависимости от их партий.

В-пятых, Мэй игнорирует идеологические нюансы партий. Если Дюверже обсуждал связь между различными идеологиями и различными организационными моделями, Мэй придерживается взгляда, что его закон верен для всех основных партий в демократических системах, независимо от их идеологической принадлежности. Казалось бы разумным полагать, что предположение такого рода вытекает из ситуации, в которой идеологические разделительные линии несущественны, но в Европе дело обстоит не так.

В-шестых, — и это одно из самых серьезных возражений касательно проверки закона Мэя — он не говорит в точных терминах о том, что подразумевается под «экстремальными точками зрения» Он использует такие понятия, как «мнения», «позиции по существенным проблемам», «несоответ- ггвия в установках» и «независимые экстремисты». Справедливости ради, стоило бы отметить, что его определение зависимой переменной слабо. Действительно, совсем неясно, обращается ли Мэй к мнениям по существенным проблемам, установкам по отношению к политическим темам, целям в общем или к идеологическим взглядам.

Это делает чрезвычайно трудной фальсификацию закона. Само собой разумеется, что среди основных политических партий могут быть найдены структуры, которые подтверждают закон Мэя в отношении определенных установок или политических проблем.

В-седьмых, он представляет так много объяснений различий во мнениях в пределах партий, что мы могли бы практически отклонить его оценку как сверхопределенную. Не все независимые переменные, включенные в причинную модель, одинаково релевантны; их влияние изменяется в зависимости от вида используемой организационной модели. Это приводит к ослаблению наших возможностей фальсификации закона. Может считаться само собой разумеющимся, что некоторые из переменных, к которым Мэй обращается, производят эффект того типа, какой он описывает в основных партиях. Закон не удовлетворяет и требованию эмпирической проверяемости независимых переменных, которые являются настолько многочисленными, что сам риск ошибочной операционализации или интерпретации слишком велик.

В итоге закон Мэя поэтому не что иное, как эмпирическое обобщение. В своей оригинальной форме он не отвечает требованию фальсифицируемости. Кроме того, причинная модель слабо развита, и основные теоретические предположения слишком упрощены. Тем не менее закон Мэя стал тезисом, к которому исследования партий периодически возвращались, вероятнее всего потому, что его освежающая простота заставляет его казаться «более истинным», чем он есть на самом деле.

Предположение об эмпирической связи между организационным уровнем и установками может, однако, стать отправной точкой для дальнейшей работы по изучению партийной демократии и партийной организации. В следующем разделе мы рассмотрим вопрос о том, является ли закон Мэя эмпирическим обобщением, которое соответствует действительности. 

<< | >>
Источник: под ред. С. У. Ларсена. Теория и методы в современной политической науке: Первая попытка теоретического синтена. 2009

Еще по теме Всеобщность и проверяемость. Критика:

  1. Всеобщность и проверяемость. Критика
  2. Всеобщность и проверяемость. Критика
  3. Всеобщность и проверяемость. Критика
  4. Всеобщность и проверяемость. Критика
  5. Всеобщность и проверяемость. Критика
  6. Всеобщность и проверяемость. Критика
  7. Всеобщность и проверяемость. Критика
  8. Всеобщность и проверяемость. Критика
  9. Всеобщность и проверяемость. Критика
  10. Всеобщность и проверяемость. Критика
  11. Всеобщность и проверяемость. Критика
  12. Всеобщность и проверяемость. Критика
  13. Всеобщность и проверяемость. Критика
  14. Всеобщность и проверяемость. Критика
  15. Всеобщность и проверяемость. Критика
  16. Всеобщность и проверяемость. Критика
  17. Всеобщность и проверяемость. Критика
  18. Всеобщность и проверяемость. Критика
  19. Всеобщность и проверяемость. Критика
  20. Всеобщность и проверяемость. Критика