<<
>>

§ 3. Православие в системе взглядов русских консерваторов

Православие играло важную роль в воззрениях большинства консерваторов первой четверти XIX в.1176 Однако они, подобно позднейшему С. С. Уварову, не стремились давать какие-либо развернутые дефиниции национальной религии и, кроме разве А.
С. Стурдзы, не оставили после себя сколько-нибудь значимых богословских трудов. Православие для них было прежде всего символом национальной идентификации и политической лояльности. Удельный вес рассуждений о православной вере и церкви в их текстах невелик и в основном сводился к риторическим фразам. В отличие от позднейших славянофилов, большинство ранних светских консерваторов трудно было назвать людьми, полностью воцерковленными. Часто их интеллектуальная биография начиналась с увлечения деизмом, мистицизмом и масонством и лишь вследствие длительной эволюции их взгляды приобретали православную «окраску». К примеру, отличительной чертой формирующихся консервативных взглядов раннего Карамзина первоначально было почти полное отсутствие интереса к православной религии. Исследователи отмечали, что само слово «православный» упоминается в «Письмах русского путешественника» «один-единственный раз»1177. Тем не менее, определенное содержательное понимание православия и роли православной церкви, выходящее за пределы риторики, у светских русских консерваторов всё же имелось. Так, А. С. Стурдза считал веру необходимым условием общественной нравственности, правосознания и культуры: «Выше всего, святая вера, все собою восполняющая, сильна очистить нравы, освятить законы, оживить язык, вложить дух в мертвое письмо: одним словом, она одна может превратить дикую Лапландскую степь в обетованную землю»1178. Согласно Карамзину, православная церковь играла исключительную роль в общей системе государственного устройства. Она являлась своего рода «совестью» самодержавной системы, задающей нравственные координаты для монарха и народа в стабильные времена, и, в особенности, когда происходили их «случайные уклонения от добродетели»1179. Вера позволяла самодержцу «владеть сердцами народа в случаях чрезвычайных». В дальнейшем, в «Истории государства Российского», Карамзин подчеркивал: «История подтверждает истину, что вера есть особенная сила государственная»1180. Самодержавие руководствуется исключительно законами Божиими и совестью. Хотя могут быть и мудрые советники, в числе которых, конечно, Карамзин видел и себя. Н. М. Карамзин подчеркивал, что власть духовная «должна иметь особенный круг действия вне гражданской власти, но действовать в тесном союзе с нею»1181. В то же время православие, церковь, духовная власть не должны быть подвластны самодержавию. Карамзин был одним из первых светских мыслителей, подвергших критике Петра I за ликвидацию патриаршества. С его точки зрения, это было лишенной политического смысла акцией, поскольку «наше духовенство никогда не противоборствовало мирской власти, ни княжеской, ни царской; служило ей полезным орудием в делах государственных и совестию в ее случайных уклонениях от добродетели.
Первосвятители имели у нас одно право — вещать истину государям, не действовать, не мятежничать; право благословенное не только для народа, но и для монарха, коего счастие состоит в справедливости»1182. Впрочем, совершенно очевидно, что петровское правление Карамзин явно считал «уклонением от добродетели». Ликвидация патриаршества привела к тому, что «упало духовенство в России». После этого иерархи церкви «были уже только угодниками царей и на кафедре языком библейским произносили им слова похвальные». Синодальная система была изначально порочной, поскольку полностью подчиняла церковь государству: «Если государь председательствует там, где заседают глав ные сановники церкви; если он судит их или награждает мирскими почестями и выгодами, то церковь подчиняется мирской власти и теряет свой характер священный, усердие к ней слабеет, а с ним и вера, а с ослаблением веры государь лишается способа владеть сердцами народа в случаях чрезвычайных, где нужно все забыть, все оставить для отечества, и где пастырь душ может обещать в награду один венец мученический». С точки зрения Карамзина, «власть духовная должна иметь особенный круг действия вне гражданской власти, но действовать в тесном союзе с нею. Умный монарх в делах государственной пользы всегда найдет способ согласить волю митрополита или патриарха с волею верховною; но лучше, если сие согласие имеет вид свободы и внутреннего убеждения, а не всеподдан- нической покорности. Явная, совершенная зависимость духовной власти от гражданской предполагает мнение, что первая бесполезна или, по крайней мере, не есть необходимая для государственной твердости»1183. А. С. Шишков тесно увязывал религию с чувством патриотизма, она представлялась ему необходимым условием безопасности и стабильности: «Тесными узами вера сопряжена с любовью к отечеству она не только ведет нас в блаженство будущей и вечной жизни, но и в сем кратком на земли пребывании нашем необходимо нужна для общего всех спокойствия и безопасности»1184. Он писал о «святой православной вере» как единственном источнике человеческого благополучия, из которого «народоправитель почерпает мудрость, закон, силу, судья правду, полководец мужество, земледелец трудолюбие, воин храбрость и бесстрашие»1185. Отрицание индивидом веры, атеизм воспринимались Шишковым как явление, неизбежно ведущее к крайнему, ничем не сдерживаемому эгоизму, приводящему к подрыву общественных связей, что, в свою очередь, было разрушительно для личности и государства: «Человек, не рожденный и не воспитанный в вере, может еще быть честолюбив и праводушен, но тот, кто отпадет от ней, истребит ее из души своей, в том не останется ничего, кроме страсти к самому себе»1186. Исчезновение или ослабление веры неизбежно ведет общество и государство к катастрофе: «Главнейшее и сильнейшее потрясение царства производится стремлениями к разрушению господствовавшей в нем веры. Струна сия чрезвычайной важности; она, как в электрическом сооружении, не может быть тронута без последования за сим страшного удара. Тогда или разрушители веры одерживают верх - и царство погибает, или народ, вступясь за веру, воспаляется мщением и проливает кровавые своих и чужих токи. Оба сии случаи суть бедственные и ужасные; а потому заблаговременная прозорливость долженствует всеми способами не допускать до созревания сего волнения умов и страстей, разрывающего все общественные связи»1187. Шишков писал Александру I: «Одно только покушение против ней (православной веры. — А. М.) может поколебать верность его (народа. - А. М.) к тебе и разрушить общее благо- денствие»1188. В наиболее отчетливой степени взгляды на такие составляющие консервативной идеологии, как православие и самодержавие, были развиты М. Л. Магницким в «записке о народном воспитании», которую он направил 7 ноября 1823 г. Александру I. В качестве «основного начала» народного воспитания Магницкий называл православие, которое теснейшим образом связано с самодержавием. Без первого невозможно второе. Более того, «самодержавие вне православия есть одно насилие»1189, - утверждал Магницкий. Таким образом, он одним из первых напомнил верховной власти идею «симфонии властей», светской и церковной, восходящей к новеллам императора Юстиниана. Православие и самодержавие, таким образом, «два священных столпа, на которых стоит империя». Но эти начала русской жизни, «хотя еще не поколебались, но уже ослабле ны»1190. Таким образом, Магницкий уже в 1823 г. приблизился к триединой формуле С. С. Уварова. Впрочем, отметим, что еще в 1812 г. Ростопчин буквально предвосхитил основную идеологическую формулу русского консерватизма. Он писал, что русские «одному богу веруют, одному царю служат все братья родные»1191. Архимандрит Фотий (Спасский) в своих записках довольно много писал о признаках разложения православия как веры и церкви как института под воздействием иностранцев и инокон- фессиональных влияний, идущих с Запада: «Пастыри и учители церкви не обращали внимания на существующие вещи, соблазны, не исправляли ничего, а говорили кое-где совсем отвлеченное не кстати и не к делу спасения, бия один воздух словами. Многие духовные из новообразованных в среду, пятки и в посты воздержания не имели и с посмеянием нарушали оные. При таковом-то состоянии внутреннем, хитрые умы иностранных мечтали свое все ввести учение, свое обладание, свое заведение, свое поведение и во все изменение вдохнуть. К несчастию для споспешествования в общем соблазне, в учебных мирских заведениях не были хранимы посты, в самый великий пост мяса и все яства запрещенные дозволялись и принуждали в учебных заведениях детей, не хотящих сквернити- ся, насильно. В частных домах и в местах врачи были более немцы, французы и англичане. Они приводили необходимые свои причины, чтобы мяса ясти непременно. Все дышало оставить благочестие отеческое и законы совсем ниспровергнуть и ввести реформу»1192. Религиозная жизнь как высших, так и низших сословий подверглась сокрушительной критике Фотия: «Коснуться до мирских сословий христианских, особенно же обычаев в сословии благородных, страшно и ужасно. Большая часть живут как неверные язычники: не токмо в церковь к службам церковным не изволят ходить, но даже в самые великие праздники Господни занимаются, во время бдений и утренний, пирами, балами, играми, театрами; постов вовсе не хранят и за ничто считают оные нарушать; мнимоправославные русские с немцами иноверными за едино все делают нечестие. Другие свободно чад своих в зловерие отдают: театры, комедии, маскарады, парады, конские ристания, собачьи охоты, забавы птичьи, книги вольнодумные, сказки, романы, земные бредни, карты, бостоны, гусли, музыки, пиры, балы, собрания корысти, лихоимство, воспитание общее по-немецки, по-французски, по обычаю мира, плотское и диавольское дело и обучение - есть упражнение многих знатных людей во всю их жизнь. Оно в столицах почти заразило даже всех духовных пресвитеров, которые чад воспитывают как иностранцы, в плотском обучении, будучи и сами ревнители плоти и диавольского служения по своим прихотям дело же веры и благочестия было у всех как последнее и как бы не дело нужное. Явных нарушителей всегдашних поста, ядущих мяса во святые посты, среды и пятки, еретиков, врагов церкви, блудников и прочих развратных людей допускали к причастию Святых Таин. Многие духовные, яко безумные, нечестивым богатым и знатным допускали пред самым приобщением что-либо есть и пить: вот изнеженность одних и слабость жития и человекоугодливость других!»1193. В результате пагубного западного влияния «зловерие везде в царствующем граде усилилось и дошло до самых царских чертогов, что издавна проповедь слова Божия, сказываемая от учителей церкви пред лицем царя и его вельможей, вовсе прекращена была по влиянию князя Голицына. А потому цари, не имеющие времени заниматься чтением книг священных, святых, отеческих, церковных, не стали слышать слова Божия на пользу и в редкое свое пребывание во время литургии при церковных собраниях, а особенно посреде народа мало стали знать учение своея церкви и житие святое»1194. В итоге российская столица превратилась в подобие библейских Содома и Гоморры. Даже педерастия толковалась Фотием как результат злокозненного западного влияния: «Скудость любви к Богу более всего была в Питере; потоп нечестия всего в нем же, а отсюда должны были законы и суды издаваться на всех других. Какого же можно было ожидать добра от всех и каждого, при всеобщем развращении? Как можно назвать град сей иначе, разве Вавилон, Египет, Содом и Гомор? Слышно, что будто два полка, от первого лица до последнего, лучшие утопают в содомских мерзостях, и уподобилися христиане содомлянам. Какое бесчестие просвещенным временам и людям благородным, а особенно военным. Это ли есть христолюбивое воинство русское? Отрадно будет Содому и Гоморру в день судный, нежели им»1195. Результатом иностранного влияния Фотий считал и секу- лярные правительственные мероприятия XVIII в.: ограничение пострижения в монашество и запрет приобретать недвижимость церквам и монастырям. Именно они, с точки зрения Фотия, привели к резкому упадку роли церкви и веры в обществе: «Власть же свободный вход в звание монашеское прекратила, дабы умалилось число подвижников, под тем видом, акибы не нужно число самых избранных и святых людей на земле. Вступившим же противу правил церковных, поставило законы постригать в монашество лет возмужалых, а не как издревле было и есть предано; все сословие святых подчинено мирским законам и обычаям до того, что никого постригать невозможно без указа Святейшего Синода. Последний земледелец имеет приобресть недвижимые имения, а монастырям, св. церквам и монашествующим для общей пользы подвижников все преграды положены земли, воды, домы и прочие уго- дия земные стяжавать в довольстве: ежели что таковое может быть дозволено, то с высшей власти и царского утверждения, а не иначе». Синодальные порядки Фотия глубоко не устраивали: «Всякие политические притеснения и непрестанно законы исходили по влиянию мирских властей и обер-прокурора в Синоде»1196.
<< | >>
Источник: Минаков А. Ю.. Русский консерватизм в первой четверти XIX века. 2011
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме § 3. Православие в системе взглядов русских консерваторов:

  1. § 10. Проблема промышленного развития во взглядах русских консерваторов
  2. Г л а в а 7 ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ РУССКИХ КОНСЕРВАТОРОВ ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XIX ВЕКА
  3. § 1. Взгляды русских консерваторов первой четверти XIX века на сущность и природу самодержавия
  4. § 2. Правовые воззрения русских консерваторов. Идея «русского права»
  5. II Стихия православия: Церковь и быт. Демократизм в понимании Церкви. Важное значение обряда. Консерватизм. Монашеский идеал. Приходское православие. Взгляд на духовенство. Быт; церковность в быту. Языческие воспоминания. Дисциплина в домашней жизни. Православная культура. Отношение к земле и хлебу. Двоеверие. Колдуны.
  6. § 7. Пётр I в оценках русских консерваторов
  7. § 9. Крестьянский вопрос в освещении русских консерваторов
  8. ЛЕКЦИЯ 12. ПРАВОСЛАВИЕ И РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЕ
  9. Взгляд на русскую литературу 1846 года
  10. Взгляд на русскую литературу 1847 года
  11. Взгляд на русскую литературу 1846 года
  12. ФИЛОСОФИЯ ПРАВА В СИСТЕМЕ ФИЛОСОФСКИХ ВЗГЛЯДОВ А. ШОПЕНГАУЭРА: ДОГОВОРНЫЕ ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВА А.Г. Мякишева
  13. III Выводы. Характер русского благочестия. Христос страдающий. Разделение Божьего и человеческого. Православный взгляд на милостыию. Иррационализм. Смирение. Интимность в отношениях к Богу, переходящая в фамильярность. Сектантство. Старообрядчество.
  14. § 4. ПРИКАЗНАЯ СИСТЕМА РУССКОГО ГОСУДАРСТВА