<<
>>

Благородная нация

Только1 вспоминая и вдумываясь в пережитые Россией после великого столкновения события и сравнивая теперешнюю долю русской эмиграции, в разных местах ее рассеяния, с долей во время войны русских беженцев и русских инвалидов в Швеции, оцениваешь по справедливости благородство потомков викингов.
В политическом, как и в социальном, отношениях Швеция той эпохи была разделена на два лагеря: аристократический, буржуазно-консервативный и демократически-социалистический (Валенберг-Брантинг). Оба эти лагеря имели равное основание не любить Россию и не жаловать русских. Вся история Швеции, у которой русский империализм отнял Финляндию и Аландские острова1, оправдывал бы такое отношение. Есть еще нация, пострадавшая от русского империализма — поляки. Шведы были не менее обижены Россией, чем поляки. И шведыь чужды нам по крови. А, между тем, какая резкая черта отделила друг от друга эти две «жертвы» русского0 царизма^ Валенберг и Пилсудский! В то время как первый, во всеоружии шведской державности и в момент наибольшего исторического значения Швеции, не поддался искушению окружавших его шовинистов и проявил максимум политического такта и человеколюбия, недавний экспроприатор и террорист, предававший одновременно и Россию, и Австрию, «маршал» Пилсудский даже после разгрома России мстил и продолжает мстить ни в чем не повинным русским беженцам в Польше. Параллель между потомками Карла XII-го и потомками королей, которых бил Карл XII-ый, не в пользу последних. При всей своей национальной гордыне и заносчивости, поляки как нация столь же мало благородны, сколь благородна нация скандинавов. Для русских симпатии не было места и у шведских социалистов. Хотя у шведов не было своих Рорбахов и Каутских, специализировавшихся на русофобстве, но были свои Стефансы, разделявшие мнение английских лордов и немецких юнкеров о «дикости» России и ненавистности ее режима. Но эта антипатия к стране царизма не вытравила симпатий Брантингов и Ашбергов к официальным и неофициальным представителям России в годы Великой войны. Благородная помощь шведской нации и шведского правительства пострадавшим от военных действий русским сказалась вe трех направлениях: помощь русским беженцам, наводнившим Швецию из стран Центральной Европы, посредничество в сношениях с русскими пленными и помощь русским раненым, следовавшим1 в Россию. Первая категория русских (преимущественно евреев) состояла из паникеров, устремившихся, как Панургово стадо, к границам России80. Стадо это нахлынуло на Швецию без денег и часто без багажа, голодное, больное, обезумевшее от страха. Русское посольство организовало Комитет помощи этим несчастным. В своих мемуарах г[осподин] Неклюдов отмечает: «Огромную помощь нашему Комитету оказали сердобольные шведы, консул Стромберг и д[окто]р Линдберг сделали в этом смысле чудеса для выполнения нашей задачи — лечить, кормить и размещать несчастных беженцев. Серьезную помощь оказал нам и шведский отдел Армии спасения. Все проезжавшие через Стокгольм русские были обеспечены сердечным участием шведов к их долеь, а больные, размещенные в стокгольмских госпиталях, находили там прекрасный уход. Когда наплыв беженцев несколько сократился, явилась другая неотложная задача: помочь русским в ИХ3 сношениях с родными, плененными в Германии.
Так как число русских пленных беспрерывно росло, и не было другой возможности снестись с ними и им помочь, как через нейтральную Швецию, где жили обок представительства России и Германии, то, естественно, эта деятельность русского представительства при содействии шведских властей все росла, пока не выросла в крупный орган благотворительной помощи. В первый год войны содержание русских пленных в Германии было поис- тине отвратительным. Тевтонская ярость к врагам еще не остыла, а воинские успехи германцев наполнили их злостным торжеством. В концентрационных лагерях Германии с русскими пленными обращались как с дикими зверьми. Очевидцы этих ужасов наполнили Швецию рассказами о них. И дрогнуло благородное сердце шведов. В Стокгольме была собрана конференция, патронированная шведским Красным Крестом. Неутомимый в делах помощи беженцам, брат короля принц Карл и его главный помощник г[осподин] Дитринг стали во главе учреждения, специально основанного для облегчения участи русских пленных. Был выработан индекс мер человеколюбия в отношении этих несчастных. Меры эти имели целью борьбу с немецкой жестокостью и русской халатностью. С осени 1915 г. концентрационные лагеря Германии стали посещаться членами шведского Красного Креста, а потом — и дамами-патронессами. Само собою разумеется, немцы допускали этих лишь в места, где еще не изгладились следы человеколюбия. Но все знали, что были и другие места для русских пленных, ужасы которых могли сравниться лишь с трущобами Дантового ада. В этом же 1915 г. началось в Швеции еще одно благое дело по отношению к русскимь — обмен раненых русских на раненых немцев. И тут тоже во главе помощи русским встал шведский Красный Крест, руководимый принцем Карлом. Госпитальные суда и поезда были оборудованы шведами со всем возможным комфортом. Отряды специальных врачей и сестер милосердия были мобилизованы для этой цели. С юга на север и с севера на юг раненые, русские и немцы, пересекали Швецию, направляясь к родным границам. Это было самое импозантное зрелище, свидетельствовавшее о человеческой жестокости и человеческом благородстве. Перед этим зрелищем Швеция содрогалась, но оно же выявляло благородные черты нации. Нас местах остановок между Гапарандой и Треллеборгом, где скрещивались поезда с “врагами”, эти “враги” посылали друг другу знаки внимания и симпатии, а население Швеции, из городов и деревень, встречало и тех, и других с цветами и сердечными пожеланиями. И не одна слеза “нейтральных” шведов скатилась на этом крестном пути с юга на север и с севера на юг. И не делала благородная нация разницы между “родственными” германцами и чуждыми русскими. Раненых встречали принц Карл с принцессой супругой Ингеборг. Принцесса однажды сказала мне: “Скажите им, что я кузина английской королевы”. Русские раненые ответили дружным “ура”! Встречала раненых нередко и королева шведская Виктория, кузина Вильгельма II. Но и она не делала отличия между русскими и немцами, одинаково заботясь о тех и других.»690 Обрывая на этом мои слабые воспоминания о Скандинавии в годы Великой войны, я в моем невольном изгнании испытываю боль оторваться от этих воспо- минаний^ Ибо все испытанное мною в эти 15-ть лет среди других народов, «гостеприимно» нас принявших, только оживляет в памяти и в сердце черты гостеприимства шведов. И на склоне жизни хочется поклониться в пояс благородной нации, столь выгодно отличающей север Европы от ее юга, запада и востока. Баян Ницца, 1932 г. РГАЛИ. Ф. 2293. Оп. 1. Д. 88. Л. 1-14 об.
<< | >>
Источник: Колышко И. И.. Великий распад: Воспоминания.. 2009

Еще по теме Благородная нация:

  1. Благородное сословие и есаул Слабизьон
  2. УЧЕНИЕ О ПУТИ БЛАГОРОДНОЙ ЛИЧНОСТИ (ПЕРЕВОД С САНСКРИТА)
  3. Внедрение «благородного» среднего класса в кадаровскую систему
  4. РАЗДЕЛ ШЕСТОЙ УЧЕНИЕ О ПУТИ БЛАГОРОДНОЙ ЛИЧНОСТИ СОЗНАНИЕ В ПЕРСПЕКТИВЕ НИРВАНЫ И ПОЛНОГО ПРОСВЕТЛЕНИЯ
  5. XII. ГОСУДАРСТВО-НАЦИЯ
  6. НАЦИЯ И МОНОПОЛИЯ ЛЕГИТИМНОЙ
  7. III ИНДИВИДУУМ И НАЦИЯ
  8. НАЦИЯ-ЛИЧНОСТЬ
  9. КУЛЬТУРЫ Суверенная нация
  10. Часть четвертая ГОСУДАРСТВО, ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО, НАЦИЯ
  11. ГОСУДАРСТВО-НАЦИЯ И ШКОЛА
  12. 4.1. Человечество. Этнос. Нация