<<
>>

Коварство стратегической дезинформации Гитлера

В истории войн и военного искусства дезинформация и маскировка всегда были и применялись как важнейшие категории обеспечения военных действий. Однако в отличие от прошлого в фашистской Германии эти категории занимали особо приоритетное место в агрессивных планах нацистов.

Они приняли государственный размах: проводились в политической, оперативностратегической, экономической и других областях; для их проведения привлекались все органы государственного и военного управления, все средства массовой информации.

Приняв на вооружение теорию тотальной и молниеносной войны, сделав упор на внезапность подготовки и развязывания войны, нацисты стремились надежно скрыть свои истинные цели и замыслы, дезорганизовать правительства других государств и народов, подорвать их способность к организованному сопротивлению. При этом для достижения своих целей Гитлер ничем не гнушался. Он шел на подлость, коварство, ложь, обман, предательство, вероломство, нарушение норм междуна

родного права. Избранные приемы и методы намечались заранее, тщательно разрабатывались и осуществлялись с учетом конкретной обстановки.

Советское руководство, безусловно, знало коварство нацистской политики, ее лицедейство и двуличие на опыте милитаризации Германии, возрождения вермахта, а также гитлеровской агрессии против Польши, Франции и других стран. Однако в своих практических действиях наши политические и военные деятели не всегда своевременно раскрывали хитросплетения истинных и обманных намерений нацистов.

Приведу примеры нацистских акций дезинформации и маскировки по созданию военно-экономического потенциала Германии, возрождению армии и ее перевооружению за счет англо-американского и немецкого капитала, а также по маскировке агрессии против СССР.

Дезинформация по возрождению военной экономики и перевооружению нацистской Германии. Придя к власти 30 января 1933 г., Гитлер взял курс на создание мощной военной экономики и перевооружение армии.

Это была открытая милитаризация Германии, которая таила в себе военную опасность. Тактику надо было менять. Дикие методы нацистов до прихода к власти в новой обстановке были не пригодны. Нужен был камуфляж для внутренней и внешней политики, облегчающий проведение избранного курса. Поэтому в первом же воззвании своего кабинета 30 января фюрер цинично заявил в рейхстаге: «Мое правительство откажется от всех видов оружия, если другие народы пойдут на разоружение».

Указания фюрера услышали внутри страны и за ее пределами. В период 1933—1936 гг. жизненные потребности своей милитаризации нацисты прикрывали «камуфляжным миром». В стране и по всему миру развертывалась одна за другой шумные кампании под лозунгами: «Гитлер хочет мира», «Война — это безумие, коммунистический хаос», «Гитлер желает жить с сосе

дями в мире и согласии», «Сегодня одна задача — обеспечение мира во всем мире» и др. Такая тактика сработала.

Маска миролюбия привела в июле 1933 г. к «пакту четырех» (о согласии и сотрудничестве между Великобританией, Францией, Италией, Германией), а точнее, к союзу политики «умиротворения» и антикоммунизма. Подобный союз долго вызревал и наконец-то созрел с приходом к власти Гитлера. Он готов был подменить Лигу Наций. На деле это был первый сговор (без камуфляжа) западной демократии с фашистами, в результате которого за Германией признавалось равенство прав в области вооружений. Другими словами, перевооружению нацистской Германии был дан «зеленый свет»[††††††], то есть то, что требовал Гитлер.

Черчилль, выступая в палате обшин, назвал «равенство Германии в вооружениях» признаком всеобщей европейской войны и смертельной опасностью для Великобритании.

Сталин на XVII съезде ВКП(б) равенство в вооружениях и выход Германии из Лиги Наций определил как «торжество идеи реванша», мощный толчок к росту вооружений в Европе, как практическую подготовку к новой войне.

Камуфляжное миролюбие продолжалось. Используя момент, когда конференция по разоружению в Женеве зашла в тупик, Германия 14 октября 1933 г.

покинула конференцию и объявила о выходе из Лиги Наций. марта 1935 г. в Германии была введена всеобщая воинская повинность. При этом никакого риска не было. Нацистские акции в Лондоне и Париже были приняты к сведению. Вашингтон стоял в стороне. мая 1935 г. Гитлер предложил всем странам заключить с Германией пакты о ненападении. Для подтверж

дения своих слов он восхвалял всемерно значение заключенного в январе 1934 г. германо-польского соглашения о ненападении. Гитлер хорошо понимал, как много значит для него политическая инициатива о мире, разоружении и особенно о «примирении» с Польшей.

Верили в лозунги Гитлера? Да, многие западные страны были убаюканы «мирной» демагогией фюрера. Государственные деятели США, Англии и Франции в лице Гитлера видели своего сторонника в борьбе с коммунизмом, нарастающим рабочим движением в Западной Европе, в борьбе против Советского Союза. Получалось так, что антисоветская направленность политики ведущих капиталистических стран объективно совпадала с бескомпромиссной политикой антикоммунизма Гитлера, его устремлениями по «завоеванию и беспощадной германизации жизненного пространства на Востоке» (из книги «Майн кампф»). Поэтому западная демократия дала карт-бланш Гитлеру в перевооружении Германии, наивно полагая, что при необходимости можно будет направить фашистскую агрессию в нужном направлении — лишь против Советского Союза.

Что происходило на деле в области перевооружения Германии под прикрытием мнимого миролюбия Гитлера?

Не будет преувеличением сказать, что чудовищная германская «коричневая чума» является кровным детищем американо-британского капитала и немецких олигархов (промышленников и банкиров). Многочисленные протоколы допросов обвиняемых Нюрнбергского процесса убедительно подтверждают: без «брачного союза» этих прародителей Гитлер и нацисты никогда не захватили бы власть в Германии и не смогли бы буквально в считанные годы построить империю зла, насилия и агрессии. Сошлюсь на конкретные факты.

Еще в условиях Веймарской республики за 6 лет (1924—1929) Германия получила только кредиты пре

имущественно от США на сумму 22 млрд марок[‡‡‡‡‡‡].

В это же время долгосрочные капиталовложения составили свыше 10—15 млрд марок, из которых не менее 70% приходилось на долю США, и свыше 6 млрд марок краткосрочных вложений[§§§§§§].

По официальным данным, прямые вложения американского капитала в германскую промышленность вЧ930 г. составили 216,5 млн долларов, а по оценке сенатской комиссии (комиссия Килгора) — 1 млрд долларов. Американские капиталовложения направлялись в машиностроение, автомобильную, электротехническую, авиационную, химическую и другие отрасли промышленности военного назначения. Кроме того, США имели в Германии около 60 филиалов американских концернов.

В мае 1933 г. президент Рейхсбанка Я. Шахт, будучи в Америке, от имени фюрера установил доверительные контакты с правящими кругами страны, был принят Ф. Рузвельтом.

Банкир Шредер имел в США филиалы своей банковской фирмы, которые поддерживали тесные связи с американскими банками.

В 1934 г. Германию посетили банкиры США Олдрич и Манн для обсуждения вопросов, связанных с финансированием вооружений Германии. Договорились о том, что капитал США будет участвовать в перевооружении Германии путем строительства новых заводов на ее территории и реконструкции уже имеющихся.

В феврале 1933 г. американский химический трест Дюпона заключил соглашение с немецким «ИГ Фарбе- ниндустри» о продаже взрывчатых веществ и боеприпасов, которые направлялись в Германию через Голландию.

В 1934—1935 гг. американские промышленники поставили нацистам сотни новейших авиационных мото

ров. Трест «Стандард ойл» предоставил Германии миллионы долларов для добычи нефти и газа. Другие американские монополии помогали немцам в производстве алюминия, магния, ванадия, бериллия и прочих стратегических материалов. Между американскими и немецкими фирмами существовало множество секретных соглашений о взаимной информации и обмене патентами в области вооружения.

Лондонский банк в 1939 г. предоставил германскому Рейхсбанку заем в 750 тыс. фунтов стерлингов.

Под гарантии лондонского банка фирмы Великобритании снабжали Германию в кредит медью, алюминием, никелем и другим сырьем, необходимым для германской военной промышленности.

Английская автомобильная компания «Роллс-Ройс» передала гитлеровскому правительству крупную партию новых моторов для самолетов. В мае 1934 г. гитлеровцы разместили в Англии заказ на 80 мощных авиационных моторов этой компании.

18 июня 1935 г. английское правительство Болдуина подписало британско-германское морское соглашение, которое, по оценке У. Черчилля, открывало возможности фашистской Германии для огромного, фактически безграничного увеличения морских сил[*******].

Таким образом, монополии США и Англии добротно вскармливали фашистскую Германию. Они широко снабжали рейх деньгами, патентами, сырьем, стратегическими материалами, различными видами вооружения, помогали в строительстве военных заводов, то есть перевооружали и вооружали Германию для агрессии.

Огромные капиталовложения в военное производство Германии (они составили 57% в 1935 г.), осуществляемые иностранными монополиями и немецкими промышленниками (банкирами), показаны в таблице 7.

Годы

Все капиталовложения (млн марок)

В т. ч. в военное производство

сумма (млн марок)

процент ко всем капиталовложениям

1933

3 150

720

23

1934

6 760

3 300

49

1935

9 040

5 150

57

Миллиарды долларов, фунтов стерлингов и рейхсмарок дали возможность Гитлеру в 1933—1939 гг. израсходовать на перевооружение германской армии больше ресурсов, чем Англия, США и Франция, вместе взятые. Достаточно сказать, что в первые три года фашистской диктатуры было построено более 300 новейших крупных военных заводов, из них 60 авиационных, 45 автомобильных и бронетанковых, 80 артиллерийских[†††††††].

Обильное вливание капитала в военное производство, форсированное перевооружение армии, создание высокими темпами огромной военной мощи позволили Гитлеру еще в августе 1936 г. раскрыть свои замыслы дальнейших действий. В специальном меморандуме для руководителей третьего рейха он поставил следующие задачи: «1) Германская армия через четыре года должна быть приведена в боевую готовность. 2) Германская экономика через четыре года должна быть готова к войне»[‡‡‡‡‡‡‡].

Разумеется, речь шла о Второй мировой войне. То есть дата ее развязывания была уже определена Гитлером — не позднее 1940 г.

Вот так, начав с аллилуйи о миролюбии, Гитлер под маской обманного откровения и с благословения западных демократов возродил мощную военную экономику,

приступил к перевооружению вермахта и к непосредственной подготовке войны с целью подчинения своему господству стран Западной Европы, разгрома Советского Союза и создания условий для завоевания мирового господства. Таковы были замыслы и планы Гитлера, пока еще замаскированные.

Человечество всегда будет помнить, как эти планы практически осуществлялись благодаря странному поведению западных демократов. Ведь это они не только вскармливали нацистов, но потакали их агрессии. Назову в этой связи лишь простой перечень актов агрессии гитлеровской Германии, которые совершались с одобрения западной демократии:

военное участие нацистов на стороне мятежников против республиканской Испании (июль 1936 г.); ввод германских войск в демилитаризованную Рейнскую зону (7 марта 1936 г.); оккупация Австрии и присоединение ее к Германии (12 марта 1938 г.); захват Судетской области (28 сентября 1938 г.); оккупация южных районов Словакии (8 ноября 1938 г.); присоединение к Германии Чехии и Моравии (15 марта 1938 г.); передача Германии Клайпедской (Мемельской) области (22 марта г.). Попутно в сферу влияния гитлеровцев были отданы Венгрия, Румыния, Болгария.

Такова была базарная цена политики умиротворения Англии, Франции и США, которая определялась не в спешке, а в результате спланированной сделки демократов с фашистами. Угодливость и уступки Гитлеру были роковыми. Дальнейший ход войны в Европе приобрел необратимый и крайне опасный характер для самих западных демократов. Вместо объединения Англии, Франции, США и Польши с Советским Союзом и создания антигитлеровской коалиции они передали будущим потомкам печальный опыт разъединения перед совместной угрозой.

В обстановке отчаяния руководителей западной демократии охватил политический склероз. Война стучалась к ним в дверь, а они словно чумные твердили: «Нам

нечего бояться третьего рейха. Его экспансия направлена на Восток. Не мешайте Гитлеру». Но не так думали в Берлине. Камуфляжный мир закончился. сентября 1939 г. нападением Германии на Польшу началась Вторая мировая война. За 18 дней Польша в одиночестве была разгромлена. Затем была разгромлена Франция (10 мая — 25 июня 1940 г.); попутно захвачены Дания и Норвегия (9 апреля 1940 г.), Голландия (14 мая), Бельгия (17 мая); были разгромлены в районе Дюнкерка союзные войска (английские, французские, бельгийские); 15 апреля 1941 г. немцы вошли в Белград (Югославия), а 30 апреля — в Афины (Греция).

Как взбесившейся зверь метался германский фашизм по Европе, покоряя одну страну за другой. Война подошла вплотную к границам Советского Союза.

Военно-стратегическая и политическая дезинформация фашистской агрессии против Советского Союза. Почему все-таки война с Германией началась намного раньше, чем думал Сталин? Где истоки заблуждений советского руководства относительно времени нападения Германии на Советский Союз?

Вопросы эти принципиальные и имеют важнейшее значение не только для познания нашего прошлого, но и для осмысленных действий в области безопасности страны в настоящем и будущем. Поэтому ответы на них требуют максимальной открытости анализа происходящих событий накануне Великой Отечественной войны.

Если обратиться к нашей военно-исторической литературе, то мы увидим в ней много суждений о том, что слепая вера Сталина в советско-германсюй договор о ненападении явилась одним из главных факторов, обусловивших просчет в оценке времени нападения Германии. Видимо, такой фактор нельзя исключать из анализа ошибок. Но этого мало. Необходимо разобраться в другом, а именно — почему появилась слепая вера и что способствовало ее утверждению.

На этот вопрос пыталось ответить «Независимое военное обозрение» (2001. № 22). В статье «Бюро по обма

ну Сталина» высказывается мнение о том, что якобы советского лидера ввели в заблуждение и убаюкивали его бдительность дезинформации 27-летнего латвийского журналиста, собкора в Берлине рижской газеты «Бриве земе» Ореста Берлинкса, который состоял на службе гестапо и был завербован резидентом внешней разведки НКГБ в Берлине А. Кобуловым.

Собственный источник информации будто бы, вращаясь в кругах германского МИДа, поставлял Кобулову информацию, в которой вкрадчиво намекал: надежда на мирное урегулирование советско-германского конфликта сохраняется; наращивание рейхом вооруженных сил у советских границ преследует цель оказать политическое давление на Москву; Берлин хочет от Советского правительства каких-то далеко идущих уступок и вот- вот выступит с инициативой переговоров или, напротив, ждет, что Москва возьмет инициативу на себя...

Фальшивки агента Кобулова стряпались в бюро Риббентропа с ведома самого фюрера и после его собствено- ручной правки («Германия сделает все возможное, чтобы избежать войны на два фронта»; «фюрер не может идти на такой риск, как война с Советским Союзом, опасаясь нарушить единство национал-социалистической партии; в рейхе исчерпаны все запасы зерна» и т. д.). Сталину все это докладывалось в первозданном виде, практически без каких-либо комментариев.

По мнению автора статьи в «НВО», поступающая в Кремль дезинформация Гитлера ввела в заблуждение Сталина, сбила его с толку. «Разумеется, у нас правда о наивной доверчивости советского руководителя много десятилетий была похоронена в архивной пыли... Но рассекреченные документы архива Службы внешней разведки РФ помогают увидеть истоки рокового заблуждения советского руководителя под новым углом зрения».

Представляется, что и этот опубликованный факт дезинформации Сталина по линии лжеагента советской внешней разведки нельзя не принимать во внимание

при оценке мероприятий гитлеровцев по введению в заблуждение советского руководства накануне войны. Правдивые сообщения «Красной капеллы» и других источников шли в одном потоке с фальшивками. Отличить правду от лжи было очень нелегко. К тому же ложь поступала от выдвиженца и близкого соратника Берии и во многом была созвучна заветным чаяниям Сталина.

Тем не менее, намой взгляд, главные мероприятия по дезинформации советского политического и военного руководства лежат намного глубже и могут быть правильно поняты лишь в их совокупности, а не по отдельно взятому примеру.

Гитлер долго и тщательно готовился к войне с Россией. Он всегда помнил, ради чего Германию вскармливали и вооружали страны западной демократии. Более того, он был уверен, что Чемберлен и Даладье пойдут на любые жертвы, чтобы направить фашистскую агрессию на Восток, а при определенных обстоятельствах могут оказаться его союзниками. Поэтому все его военные разбойные походы по завоеванию Европы были подчинены одной цели — создать благоприятные военностратегические, экономические и политические условия для начала войны с Россией.

Определенный след в воинственном мышлении Гитлера оставил начальник военной разведки и контрразведки адмирал Канарис[§§§§§§§]. Он убеждал фюрера в огромной опасности для Германии в случае проведения немцами десантной операции на туманный Альбион. В своих докладах шеф абвера утверждал, что «надо смотреть правде в глаза» — немцев ждут на островах 36 анг

лийских дивизий (хотя у англичан в то время было дивизий), сильный подводный флот и превосходство в воздухе современной авиации. «Поэтому, —- говорил Канарис, — достаточно морской блокады Англии, чтобы поставить ее на колени, окончательно обессилить и попытаться привести к власти британских фашистов».

По мнению адмирала, Англия была и будет немецким союзником. Враг Германии — Советская Россия. Пока этот колосс не готов к войне, Германии надо обеспечить себе жизненное пространство на Востоке за счет России.

Внушения Канариса не прошли даром: фюрер все более утверждался в мыслях о том, чтобы заставить покориться Британию без высадки десанта на острова, только путем морской блокады и воздушных ударов.

Уверенный в этих своих замыслах, Гитлер осознанно остановил разгром англичан в районе Дюнкерка (май г.), дал им возможность бежать в метрополию, полагая таким путем найти с чемберленской Англией взаимопонимание.

Однако приход к власти Черчилля (10 мая 1940 г.) обеспокоил фюрера. В своей жизни он всегда боялся двух людей — Сталина и Черчилля. Теперь эти люди остались единственными врагами на его пути к мировому господству. Борьба с ними решала судьбу фюрера и нацистской Германии. Какой разложить карточный пасьянс, чтобы безошибочно определить свое будущее? Какую избрать стратегию войны?

Фюрер понимал, что теперь мира с Англией не будет, ее можно подчинить своей воле только путем вторжения на острова или максимального ослабления британского государства жестокими воздушными ударами.

Риск вторжения на туманный Альбион был слишком велик: не хватало десантных средств, не было превосходства на море и в воздухе, страшила подводная война англичан. Вторжение на острова в этих условиях было смерти подобно. Германия могла подорвать свой престиж (военный и политический) и втянуться в длительную войну с Англией, исход которой был трудно про

гнозируемым. Выгоднее было блокировать англичан на островах, а подготовку к вторжению использовать в целях дезинформации России.

К тому же германская разведка докладывала о том, что Сталин форсированно перевооружает Красную Армию и готовится к войне. Через год-два военная мощь России превзойдет германскую. Гитлер верил своей разведке и пришел к окончательному выводу о том, что терять время более нельзя, так как через год-полтора война с Россией будет обречена на поражение.

Приход Черчилля к власти и неготовность Германии к вторжению на Британские острова предопределили замысел дальнейших военных действий Гитлера, который фактически в мае—июне 1940 г. принял решение начать непосредственную подготовку к войне с Россией.

Более года фундаментально шла непосредственная подготовка к военному походу на Восток. При этом особо важное место в подготовке занимала разработка и осуществление мероприятий по введению советского руководства в заблуждение относительно своих истинных намерений. Политические акции были направлены на то, чтобы убедить Москву в верности соблюдения Германией советско-германского договора о ненападении и сохранить в тайне сам факт готовящейся агрессии. Акции военно-стратегического характера имели цель — скрыть от русских меры по организации агрессии, в частности, стратегическое сосредоточение и развертывание вооруженных сил у советских границ, районы основных ударных группировок, направление главных ударов, время нападения.

Анализируя известные сегодня события и факты, рассекреченные материалы на этот счет, приходишь к выводу о том, что советское военное руководство накануне войны не сумело правильно понять и оценить крупномасштабные, хитро задуманные и умело проводимые гитлеровскими главарями дезинформационные мероприятия по маскировке подготовки агрессии, а со

держание некоторых из них вызывало споры даже после войны. Сталин и его окружение допустили ряд просчетов весной и летом 1941 г. в оценке расстановки и взаимодействия основных политических сил на международной арене.

«План стратегической маскировки и дезинформации противника» разрабатывался в строжайшей тайне с участием предельно ограниченного круга лиц и осуществлялся в реальных масштабах по всем правилам военного искусства. Он являлся приложением к плану «Барбаросса» и этим определялась его важность и значение в общей системе мероприятий по подготовке агрессии (Приложение 4). Планом предусматривались военные, политические, экономические мероприятия, дезинформация, шантаж, обман, двуличие и т. д. И надо сказать, что в принципе все меры сработали и поставленные цели были в основном достигнуты.

В военно-стратегической области большую роль сыграл беспрецедентный в истории дезинформационный маневр, связанный с подготовкой к вторжению германских вооруженных сил на Британские острова (операция «Морской лев»). Эту гитлеровскую дезинформацию советский Генеральный штаб принял за реальную версию, не сумел глубоко разобраться в ней с военной точки зрения и фактически тоже считал, что Гитлер надолго «завяз на Западе».

Что представляла собой операция «Морской лев»? Для демонстрации приготовлений к десантированию гитлеровцы привлекли три полевые армии (16, 9 и 6), а с весны до лета 1941 г. провели массированное воздушное наступление на Англию. Со всей оккупированной Европы были стянуты к району десантирования около 4 тыс. транспортных судов и барж, построены ложные десантные объекты.

В массовом количестве были напечатаны топографические карты и другие материалы по Англии. В войсках находилось большое количество переводчиков английского языка. Многие районы на побережье про

ливов Ла-Манш и Па-де-Кале были «сцеплены» как запретные зоны. На побережье строились ложные зенитные батареи, а также инженерные сооружения. Был издан тиражом более 20 тыс. экземпляров справочник английских особо важных объектов (Минобороны, Форин Оффис, радиоцентры, пункты связи и др.), которые высадившиеся войска должны были захватить в первую очередь. Солдат и офицеров обеспечили англо-немецкими словарями и разговорниками. В войсках распространялись приказы и распоряжения о том, что они идут на отдых перед вторжением в Англию. Распространялись также слухи, что будто бы они будут пропущены через советскую территорию для наступления против Индии. Вовсю работала геб- бельсовская пропаганда на Англию, прекратив свои выпады против Советского Союза.

Таким образом, гитлеровское руководство, используя состояние войны с Англией, делало умно и хитро все необходимое, чтобы привлечь внимание мировой общественности к району Британских островов и убедить мир, разумеется, Москву в первую очередь, что вторжение вот-вот начнется. Между тем в это же время под прикрытием «Морского льва» проводилась переброска немецких войск на Восток, к советским границам. Советской стороне гитлеровцы объясняли, что их войска отводятся на отдых перед вторжением в Англию.

В Кремле и Генеральном штабе этим фальшивым заявлениям Гитлера верили. По оценке маршала Г. Жукова (1965 г.), «операция «Морской лев» — это план вторжения немецкой армии в Англию... оно напряженно там ожидалось в это время»*.

В отечественной исторической литературе даже сегодня при оценке операции «Морской лев» бытуют различные версии.

Например, ряд историков считает, ссылаясь на запи

си военного дневника Гальдера, что Гитлер требовал еще в августе 1939 г. «поставить Англию на колени, разгромить Францию». На закрытых совещаниях фюрер неоднократно заявлял: «Мы можем выступить против России, лишь когда развяжем себе руки на Западе». Поэтому «Морской лев» — это был реальный план вермахта по захвату Британских островов.

Другие считают, что «Морской лев» — это психологическая война против Англии, не более чем обманный маневр с целью оказать давление на ее правительство и заставить заключить мирное соглашение. Дюнкерк[********] и «Морской лев» являются звеньями одной цепи по умиротворению англичан, чтобы побудить туманный Альбион заключить мир с Германией.

Существует еще одна версия, согласно которой подготовка операции «Морской лев» показала, что для ее реализации в короткие сроки сил и средств оказалось недостаточно: не было господства в воздухе, не хватало десантных средств, не было уверенной гарантии, что прыжок через Ла-Манш увенчается победой. Поскольку Англия в то время не представляла серьезной опасности для Германии, можно было временно ограничиться ее блокадой, а главные силы направить против СССР. Поэтому Гитлер отказался от «Морского льва», считая, что разгром СССР поставит Британию в безысходное положение и вынудит к капитуляции. При этом ссылаются на заявление Гитлера в июле 1940 г.: «Если Россия будет разбита, то у Англии пропадет последняя надежда. Тогда господствовать в Европе и на Балканах будет Германия. Вывод: на основании этого Россия должна быть ликвидирована. Срок готовности — весна 1941 г.»

Однако, как пишет в своих воспоминаниях генерал авиации Вернер Крейпе, Гитлер отдал распоряжение, что операция «Морской лев» не отменяется, она только переносится на весну 1941 г.

Представляет интерес такой примечательный факт. В 80-е гг. мне приходилось по долгу службы встречаться с некоторыми гитлеровскими генералами и офицерами. В одной из бесед генерал-лейтенант Краузе, вспоминая битву за Англию, рассказал о том, что у большинства немецких офицеров армии, авиации и флота не было никаких сомнений о подготовке к наземному вторжению в Англию. Все делалось реально, никакой демонстративной показухи, строжайшая дисциплина, работали день и ночь. В войсках часто бывали высшие штабные контролеры, следили за подготовкой.

В июле 1940 г. офицеров ознакомили с директивой Гитлера, в которой фюрер требовал сохранять скрытность, закончить все работы по подготовке к вторжению к середине августа. ВВС после разгрома Франции наносили мощные удары по Англии, подводные силы флота контролировали Ла-Манш. Все были убеждены, что десантная операция состоится, хотя сроки вторжения якобы из-за плохой погоды несколько раз переносились (с июля на август, с августа на октябрь 1940 г., с октября на весну 1941 г.).

Только в мае 1941 г., когда большая часть авиации стала перебазироваться на Восток, у немецких офицеров возникло сомнение относительно наземной операции по вторжению в Англию.

Таким образом, задуманный Гитлером грандиозный дезинформационный маневр продолжительное время держал в заблуждении войска вермахта, Генеральный штаб Красной Армии и мировую общественность. Даже в том случае, когда сроки вторжения откладывались, об этом войска широко оповещались, с тем чтобы о намерениях Гитлера знал и противник.

В заключение хочу еще раз подчеркнуть, что гитле

ровский «Морской лев» был задуман изначально прежде всего как великая дезинформация для России и одновременно как средство давления на Англию, чтобы заставить ее пойти на мирное соглашение с Германией. Свою оценку на этот счет подтверждаю исследовательскими работами по данной тематике, проведенными в середине 60-х гг. некоторыми преподавателями Военной академии Генерального штаба, а также показаниями немецкого фельдмаршала Пау- люса (Приложение 5).

Сегодня можно признать, что «Морской лев» сработал отменно. Даже после войны в военных академиях обсуждали и спорили о роли и значении этой акции: была ли она стратегической дезинформацией, маскировкой или несостоявшейся военной операцией. Между тем под прикрытием «Морского льва» были решены многие важные задачи подготовки войны по плану «Барбаросса». Представляется, что при оценке данной гитлеровской акции советский Генеральный штаб игнорировал ее истинные цели, что в конечном счете негативно сказалось на определении общего замысла агрессивных действий гитлеровской Германии и в этой связи — сроков ее нападения на Советский Союз.

Гитлеровцы проводили другие дезинформационные военные операции, например, «Марита» (агрессия против Греции), «Подсолнечник» (боевые действия в Северной Африке), «Гарпун» (вторжение в Англию с территории Норвегии). Все эти военные операции имели для Германии известное стратегическое значение, обеспечивая тыл нацистов. Но они служили также прикрытием переброски фашистских войск на Восток. А по плану «Гарпун» фашистские войска сосредоточились в Норвегии не для вторжения в Англию, а для ведения военных действий в советском Заполярье.

В экономической области Германия инициировала переговоры по торговым соглашениям, которые были подписаны между Германией и СССР. Соглашениями предусматривался вывоз из Советского Союза в Германию

сырья, а из Германии в нашу страну промышленных изделий (машин, станков, инструментов и т. д.). Соглашения свидетельствовали об интересах Германии в деловом сотрудничестве, хотя на деле германские промышленные фирмы по указанию Гитлера саботировали выполнение наших заказов. Саботаж при этом объяснялся просто: «Германский рейх ведет сейчас с Англией борьбу не на жизнь, а на смерть, поэтому мобилизует все свои ресурсы для этой окончательной схватки с британцами»[††††††††].

По личному указанию Гитлера советские представители в порядке «доверия» были допущены на военные заводы, где им показали производство новых самолетов, танков, артиллерии. Незадолго до войны Советскому Союзу были проданы тоже в порядке «доверия» новейшие самолеты «мессершмитт», «хейн- кель», «юнкере», «дорнье». Гитлер понимал, что у СССР нет времени для использования новейшей немецкой технологии в самолетостроении, но сам факт «доверия», по мнению фюрера, убедит советских руководителей в дружеском отношении Германии к СССР. Этот умысел тоже сработал.

Крупные маскировочные и дезинформационные ме^ роприятия проводились гитлеровцами в политической сфере. Сошлюсь на примеры, связанные с оценками руководством Москвы советско-германских отношений вокруг Болгарии, советско-японского договора о нейтралитете, а также так называемой «загадки Гесса». января 1941 г. Молотов в Москве, а советский посол Деканозов в Берлине сделали германской стороне следующее заявление: «По всем данным, германские войска в большом количестве сосредоточились в Румынии и уже изготовились вступить в Болгарию, имея своей целью занять Болгарию, Грецию и Проливы... Советское правительство несколько раз заявляло Гер-

майскому правительству, что оно считает территорию Болгарии и обоих Проливов зоной безопасности СССР, ввиду чего оно не может остаться безучастным к событиям, угрожающим безопасности СССР.

Ввиду всего этого Советское правительство считает своим долгом предупредить, что появление каких-либо иностранных вооруженных сил на территории Болгарии и обоих Проливов оно будет считать нарушением безопасности СССР»[‡‡‡‡‡‡‡‡].

22 января германская сторона дала ответ, в котором, наряду с заверением в отсутствии у имперского правительства намерений нарушать интересы безопасности СССР, Москва ставилась перед фактом, что «германская армия намерена пройти через Болгарию, если какие-либо операции будут производиться против Греции».

На этом взаимные претензии были исчерпаны без каких-либо выводов относительно ближайших намерений нацистского руководства.

Что касается заключения договора с Японией, то этот вопрос постоянно находился в центре внимания Сталина. Он считал, что если удастся хотя бы временно ослабить Тройственный союз путем нейтрализации Японии, то отсутствие у Советского Союза второго фронта на Дальнем Востоке заставит Гитлера отложить агрессию до более благоприятной для него международной ситуации. Поэтому советская дипломатия осенью 1940 г. и весной 1941 г. принимала максимальные усилия для нормализации советско-японских отношений, однако безрезультатно. Япония оставалась верна Германии и верность свою соблюдала.

Помня о разгроме своих войск на Халхин-Голе, японцы считали, что удобный момент для агрессии против СССР они выберут сами после того, как Германия нападет на Советский Союз. Не отказываясь от подготовки агрессии против СССР, военщина Японии с сентября

г. сдвинула направление своей агрессии на юг в сторону Индонезии, Малайзии, Бирмы, Сингапура. В связи с этим выявилась ее заинтересованность в улучшении отношений с Москвой. Еще осенью 1940 г. Токио сделал предложение о заключении советско-японского договора о ненападении, требуя однако серьезных уступок: продать Японии Северный Сахалин и прекратить помощь Китаю. На такой основе договоренности не получилось.

27—29 марта 1941 г. министр иностранных дел Мацу- ока находился в Берлине, где получил от Гитлера рекомендации атаковать Сингапур, то есть фактически выступить войной против Англии и связать значительные английские силы на Тихом океане. При этом Советского Союза бояться не стоит. Риббентроп говорил Мацуо- ке: «В случае, если Советский Союз выступит против Японии, Германия незамедлительно нанесет удар по СССР. Мы обещаем это. Поэтому Япония может, не опасаясь войны с Советским Союзом, двигаться на юг, на Сингапур». апреля 1941 г. Мацуока, возвращаясь из Берлина, остановился в Москве и подписал договор о нейтралитете без каких-либо условий и обязательств по другим вопросам. Одновременно была подписана Декларация о взаимном уважении территориальной целостности и неприкосновенности границ Монгольской Народной Республики и Маньчжоу-Го. Была достигнута договоренность о разрешении в течение нескольких месяцев вопроса о ликвидации японских концессий на Северном Сахалине. Германия об этом, безусловно, знала и считала такие договоренности, в том числе пакт о нейтралитете, фактом третьестепенной важности, так как «Рубикон был перейден» и поход на Восток — дело решенное.

План «Барбаросса» не был отсрочен ни на один день. Военный министр Японии Тодзио (будущий премьер- министр) заявил: «Невзирая на пакт, мы будем активно осуществлять военные приготовления против СССР.

Сейчас положение таково, что государства не останавливаются перед нарушением соглашений».

На какой основе строилась дипломатическая конструкция Кремля? В Москве исходили из того, что если бы Германия воспротивилась советско-японскому пакту, то это означало бы, что решение о нападении на СССР в Берлине принято окончательно. Но со стороны Берлина никакой реакции не последовало. Значит, Японии этот пакт нужен не для прикрытия подготовки агрессии против СССР, а для обеспечения свободы действий на южном направлении.

Пакт очень нужен и Советскому Союзу: с одной стороны, чтобы обезопасить свои восточные границы; с другой — показать Германии, что советско-японские отношения улучшаются и второго фронта на Востоке не будет. Поэтому в Москве высоко оценивали пакт о нейтралитете с Японией. Газета «Правда» 14 апреля писала о том, что подписанный документ представляет «большую политическую важность». Выступая 5 мая 1941 г. в Кремле на приеме выпускников военных академий, Сталин особо подчеркнул значение пакта о нейтралитете с Японией для сохранения мира. Беспрецедентный случай — Сталин лично провожал Мацуоку на Ярославском вокзале.

Конечно, в той довоенной паутине взаимоотношений государств было архисложно разобраться в расстановке сил на мировой арене. К тому же нависала реальная угроза изоляции СССР, противоборство со всем капиталистическим миром. Поэтому заключение с Японией пакта о нейтралитете рассматривалось в Москве как ослабление Тройственного союза, нанесение мощного удара по агрессивным планам Берлина, что, возможно, по оценке Кремля, заставит Гитлера отложить срок нападения на нашу страну на 1942 г.

Но, как показали дальнейшие события, такая оценка советско-японского договора была преувеличенной и сыграла негативную роль в военно-политическом мышлении Кремля при определении сроков нападения Германии на Советский Союз.

Теперь о так называемой «загадке Гесса». О ней много написано, но не все сказано. Рудольф Гесс — заместитель Гитлера, его правая рука, рейхсминистр, который 11 мая 1941 г. на личном самолете улетел в Шотландию и оказался в руках англичан. Об этом факте тогда ходили легенды.

И неудивительно. В то время никто ничего не знал о Гессе: сообщили, что улетел и пропал, как в воду канул. Сам фюрер терялся в догадках. Через неделю в Германии его объявили шизофреником и «забыли». Американцы тоже были в неведении и шепотом выражали свою неудовлетворенность британскому правительству за сокрытие от них тайны. Даже на Нюрнбергском процессе «загадка Гесса» не была раскрыта, так как обвиняемый все отрицал и не признал себя виновным. Видимо, была договоренность — Гессу обещали сохранить жизнь (пожизненное заключение в тюрьме Шпандау), а туманному Альбиону — честь.

Ну и что, скажет читатель и спросит: какое отношение Гесс имеет к оценке сроков нападения Германии на СССР? И в чем состоит «загадка Гесса»?

Отвечаю: отношение к оценке сроков начала агрессии Гесс имеет самое что ни на есть прямое. И загадка в этом была довольно непростая. В связи с постановочными вопросами считаю необходимым отметить три весьма важных, на мой взгляд, момента, которые сыграли не последнюю роль в определении Кремлем сроков нападения Германии на Советский Союз.

Первый момент состоит в том, что советский разведчик Ким Филби (сотрудник английской разведки) мая 1941 г. известил Москву о всех похождениях л делах Рудольфа Гесса в Англии. Причем все переговоры Гесса в Англии записывались на магнитную ленту, которая без промедления отправлялась в Москву*.

Второй момент свидетельствует о содержании «миссии Гесса». Гитлер лично послал своего верного и пре

данного заместителя в Англию с одной целью: используя влияние «мюнхенцев» на британскую политическую жизнь, заключить германо-британское мирное соглашение, с тем чтобы парализовать Англию и без страха за свои тылы обрушиться на Россию. А уже после разгрома России предполагалось решить судьбу Британии и ее империи.

Важно было, считал Гитлер, сохранить «миссию Гесса» в любых условиях и при любом ее исходе в строжайшей тайне, особенно от Москвы, с тем чтобы не потерять стратегическую внезапность плана «Барбаросса», не раскрыть Сталину заранее «свои карты», сохранить у него надежды на незыблемость советско-германского договора о ненападении. Гитлер шел на крупный риск. Как будет показано ниже, он переоценил влияние «мюнхенцев» на правительство Черчилля и недооценил его решимость продолжать войну с фашизмом.

С чем полетел Гесс в Англию? Как пишет в своем документальном очерке Г. J1. Розанов, беседы с Гессом 13— мая 1941 г. вел опытный дипломат британского Форин Оффис Айвор Киркпатрик — бывший советник английского посольства в Берлине. Беседы записывались и срочно передавались У. Черчиллю. Одновременно советский разведчик Ким Филби также срочно переправлял их в Кремль, лично Сталину. О чем велись беседы?

«Гесс старался убедить Киркпатрика в том, что Англия войну проиграла, дальнейшее ее продолжение грозит стране лишь новыми поражениями и бедствиями. Положение Англии, — утверждал Гесс, — совершенно безнадежно, ее изгнали из континентальной Европы, и ей уже никогда не восстановить там своих позиций, Англия осталась в одиночестве, и ее мощь будет сокращаться, тогда как сила Гитлера будет возрастать с помощью всей Европы. Гесс приводил цифры производства военных самолетов Германии и Англии, сравнивал потери английского флота с возраставшим количеством спускаемых на воду немецких подводных лодок. Он нарисовал довольно мрачную картину будущего Англии,

если она не прекратит войну: Германия создаст огромный воздушный и морской флот, авиация подвергнет непрерывным и безжалостным ударам английскую промышленность и города. Весь остров превратится в груду развалин, а население будет вымирать с голоду, так как из-за подводной блокады в Англию не прорвется ни одно судно с продовольствием.

Гесс заявил Киркпатрику, что он пользуется безраздельным доверием фюрера. Это позволяет ему со всей ответственностью вести переговоры и заверить... в готовности фюрера заключить великодушный мир с Англией на следующих условиях: гегемония Германии на Европейском континенте и возврат ей бывших немецких колоний; гегемония Великобритании в ее заморских владениях, которые останутся нетронутыми и получат гарантии от Германии. Таким образом, немецкая армия и английский флот будут править всем миром. Такая англо-германская коалиция будет настолько сильной, что позволит... без всякого риска или неприятностей распрощаться с американцами, и это будет хорошо для всего мира...

В случае отказа Англии от соглашения с Гитлером Германия будет вести морскую и воздушную блокаду Англии до тех пор, пока не. будут прерваны все линии снабжения. Блокада не кончится и в том случае, если митрополия капитулирует, а империя будет продолжать сражаться...

Немцы учитывают американское вмешательство и не боятся его. Они знают все об американской авиационной промышленности и о качестве ее самолетов. Германия может превзойти совместное производство Англии и Америки»[§§§§§§§§].

Гесс передал англичанам документ под названием «Основные соглашения». Он гласил: «1. Чтобы воспрепятствовать возникновению новых войн, между державами оси и Англией должно быть проведено разграниче

ние сфер интересов. Сферой интересов стран оси должна быть Европа, сферой интересов Англии — ее империя. 2. Возвращение Германии ее колоний. 3. Возмещение германским гражданам, которые жили в Британской империи до или во время войны, ущерба, причиненного их имуществу или жизни мероприятиями правительства в империи или такими действиями, как грабеж, беспорядки и т.д. Германия обязуется на равных условиях обеспечить возмещение ущерба британским подданным. 4. Заключение перемирия и мира с Италией».

Как реагировали на «миссию Гесса» в Лондоне, Берлине и Москве?

У. Черчилль в резкой форме отверг ультимативные предложения Гесса о германо-английском мирном соглашении и проигнорировал нацистские угрозы. Британский премьер дал указание закрыть наглухо возможную утечку информации о «наци № 3», сделать так, чтобы другие государства, особенно Германия и СССР, поверили, что никакого Гесса в АНГЛИИ НЕТ. Даже Рузвельта приказано было не информировать. По мнению Черчилля, глубокое молчание туманного Альбиона может заставить Гитлера поверить в возможность заключения англо-немецкого мирного соглашения и тем самым подтолкнуть его ускорить нападение на Россию, о подготовке которого Черчилль знал во всех подробностях.

Таким образом, Англия молчала о «миссии Гесса». Именно в этом скрывалась приманка для фюрера. И Гитлер на нее клюнул. Ход мыслей Черчилля был простой: молчание Гесса фюрер примет за возможное согласие Англии на перемирие, а боязнь, что Гесс может расколоться и выдать план «Барбаросса» англичанам, заставит его ускорить поход на Восток. Впоследствии Черчилль в душе всегда гордился тем, что ему удалось перехитрить в поединке самого фюрера.

Гитлер, оставаясь в неведении о результатах переговоров Гесса, действительно склонялся к мысли, что Англия скорее всего не откроет второй фронт на Западе в случае германского похода на Восток. Она, по расче

там Гитлера, больше других государств заинтересована в нападении Германии на СССР, чтобы отвести от себя угрозу разгрома. Поэтому он считал, что наступил самый подходящий момент для похода на Восток. Иначе через год-полтора обстановка может для Германии ухудшиться и соотношение военных сил будет в пользу противников Тройственного союза. Таким образом, «миссия Гесса» не внесла никаких изменений в военный календарь Гитлера, а лишь укрепила его в правильности своего решения.

Сталин, имея полные разведывательные сведения о «миссии Гесса», утвердился в мысли о том, что фронт военных действий на Западе со стороны Англии для Германии существует и будет существовать. Черчилль не пошел на сговор-с Гитлером. Следовательно, «второй Мюнхен» не состоится. Военная угроза для Германии не снята. Учитывая опыт Первой мировой войны, полагал Сталин, Германия не рискнет воевать на два фронта. Это была бы авантюра, которая связана с ее неизбежным разгромом. Видимо, Гитлер это понимает и в 1941 г. войны против СССР может и не быть. Поэтому не следует провоцировать Гитлера на военное нападение, а продолжать ускоренно укреплять оборону страны.

Такая оценка обстановки Сталиным в основном была правильной. Однако значение «фронта со стороны Англии» было существенно преувеличено, что привело к ошибочным выводам, которые взяли верх во всех дальнейших действиях советского лидера.

В целом «миссия Гесса» и 10-дневные переговоры с ним в Лондоне сработали в пользу Великобритании. Англичане многое узнали от «наци № 3» по плану «Барбаросса», замыслам Гитлера, времени нападения на СССР и другие судьбоносные секреты. Кое-что, очевидно, со своей стороны пообещали. Но все это осталось и хранится до сих пор за «семью печатями» в Форин Оффисе. Приказано документы переговоров с Гессом предать гласности только после 2017 г. Чем

объяснить такую сверхсекретность? Об этом узнает другое поколение.

Мы совершенно не случайно вышли на причины, объясняющие, почему война обрушилась на нашу страну именно в 1941 г., а Красная Армия оказалась недостаточно подготовленной к отражению ударов агрессора. Не слепая вера Сталина в советско-германский договор о ненападении являлась причиной допущенных просчетов и ошибок перед войной. Никто из его ближайшего окружения не слышал никогда от Сталина каких-либо успокоительных суждений, связанных с пактом о ненападении. В этом деле сработали другие обстоятельства, а участниками были многие другие персоны.

Сильнейшее влияние на формирование мышления Сталина перед войной, как мне представляется, оказали: заключение советско-японского договора о нейтралитете; тщательно продуманные и грамотно проведенные дезинформационные и маскировочные мероприятия Германии, особенно операция «Морской лев» и так называемая «загадка Гесса», а также другие военно-экономические и политические обманные факторы, которые, как показано было выше, достигли поставленных целей.

В результате стратегических обманных ходов политическая игра была проиграна, так как хитрые дезинформационные меры объективно заставляли советского лидера думать в том направлении, что будто бы войну России с Германией можно хотя бы на несколько месяцев оттянуть, что ее можно задержать на Западе хотя бы до 1942 г., если проводить политику непровоцирования.

Находясь под давлением указанных факторов, Сталин сомневался в правоте разведданных, которые ему докладывались, и недоверчиво воспринимал информацию Англии и других западных правительств о подготовке Германии к нападению на СССР, считая, что они делают это в шкурных интересах — толкнуть Гитлера на войну с Советским Союзом и таким путем спасти себя от катастрофы.

Высшее военное руководство страны также оказалось не на высоте в этот период. В частности, Генеральный штаб не разобрался в сути странной войны Англии и Франции против Германии, не смог сделать правильных военно-политических выводов из операции гитлеровцев по изгнанию в мае—июне 1940 г. английских войск (около 340 тыс. человек) с континента, хотя имелась реальная возможность их полного разгрома. Остались неразгаданными гитлеровская операция «Морской лев» против Англии и проводимые другие мероприятия по плану стратегической дезинформации, что вводило в заблуждение советских руководителей относительно общего стратегического замысла войны Гитлера.

Основная причина здесь, в моем понимании, состояла в том, что начальники Генерального штаба 1940—1941 гг. были слабыми политиками, не имели собственного мнения в оценке международной обстановки и ее влиянии на военную стратегию Германии и СССР. Не хватало им и широкого стратегического мышления, охватывающего все театры войны и военных действий того времени и способности предвидеть развитие мировых событий. Все это появилось у них позднее.

В многочисленной мемуарной литературе советского военно-политического руководства, как правило, делаются ссылки на неосведомленность о конкретной дате начала агрессии, о выходе вражеских войск в исходные районы для наступления, о составе ударных группировок противника. Этим объясняются наши неудачи начального периода войны.

Однако анализ потока разведывательных данных о подготовке Германии к войне против Советского Союза и возможном времени нападения вермахта на нашу территорию неопровержимо свидетельствует о том, что советское военно-политическое руководство располагало достаточно достоверными сведениями о начале вторжения, возможных силах и средствах, о составе ударных

группировок противника, а также о выходе их в исходное положение для наступления.

Разведка госбезопасности, Разведывательного управления Генерального штаба и других служб в этом плане работала достойно. Источники информации направляли в Москву сотни документов, в которых сообщалось о мероприятиях Германии по подготовке к войне, о дислокации войск вермахта в пограничной зоне СССР, об основных направлениях сосредоточения германских сил, о сроках вторжения и даже конкретном дне нападения. Соответствующим начальникам в Центре не хватало решимости взять на себя высокую ответственность и аргументированно сказать правду об этом. У них не хватало воли и доказательности.

Из всего сказанного мне представляется, что ссылки в нашей историографии на мемуарную литературу о недостаточной осведомленности советского военно-политического руководства по указанным вопросам нуждаются в переосмыслении. Они не выдержали проверку временем и требуют корректировки с учетом новых рассекреченных архивных документов. Необходимость пересмотра указанных выше вопросов очевидна, ибо пережитое в Великой Отечественной войне живет сегодня с нами.

<< | >>
Источник: Червов Н. Ф.. Провокации против России. — М.: ОЛМА- ПРЕСС Образование. — 637 с.. 2003

Еще по теме Коварство стратегической дезинформации Гитлера:

  1. Коварство стратегической дезинформации Гитлера
  2. Дела сепаратные и трагические
  3. ПОСЛЕСЛОВИЕ