<<
>>

§ 4. Новое время

В историческом и теоретическом развитии новых представлений о правах и свободах человека в эпоху перехода от феодализма к капитализму решающее значение приобретают проблемы политической власти и ее формально равной для всех правовой организации в виде упорядоченной системы раздельных государственных властей, соответствующей новому соотношению социально-классовых и политических сил и вместе с тем исключающей монополизацию власти в руках одного лица, органа или союза.
Юридическое мировоззрение нового восходящего строя утверждало новые представления о свободе че-

62

Глава II. Права человека в истории политико-правовой мысли

ловска посредством господства режима права и в частных, и в публично-политических отношениях.

Новая рационалистическая теория прав человека была разработана в трудах Г. Греция, Б. Спинозы, Д. Локка, Ш. Монтескье, Т. Джсфферсона, И. Канта и других мыслителей. Своей критикой феодального строя и обоснованием новых концепций о правах и свободах личности, о необходимости господства нрава в отношениях между индивидом и государством эта теория внесла большой вклад в формирование нового юридического мировоззрения, в идеологическую подготовку буржуазных революций и юридическое закрепление их результатов.

Важным составным моментом этого процесса стала концепция общественного договора как источника происхождения и правовой основы деятельности государства. Разрабатывая договорную концепцию государства, Г. Гроций (1583—1645) пцсал: "Государство есть совершенный союз свободных людей, заключенный ради соблюдения права и общей пользы"'. С таким пониманием государства, содержавшим идею правовой государственности, связано (у Гроцня и целого ряда последующих мыслителей) и положение о естественном человеческом праве оказывать сопротивление насилию властей, нарушающих условия общественного договора.

Развивая естествешюправовые воззрения и договорную концепцию государства, Б.

Спиноза (1632— 1677) отмечал, что "цель государства в действительности есть свобода"2. Он подчеркивал, что "естественное право каждого в гражданском состоянии не прекращается>м, поскольку и в естественном, и в гражданском состоянии человек действует по законам своей природы, сообразуется со своей пользой, побуждается страхом пли надеждой. Полное лишение людей их естественных прав привело бы к тирании.

В этой связи Спиноза выделяет и исследует факторы, определяющие пределы государственной власти в ее отношениях с индивидами. Во-первых, замечает он, такой предел обусловлен собственной природой государства, тем, что оно "зиждется

1 Гроций Г. О праве войны и мира. М , 19.56. С. 74.

2 Спиноза Б. Избранные произведения. Т. 2. М., 1957. С. 261. ' Там же. С. 300.

§ 4. Новое время 63

на разуме и направляется им"1. Во-вторых, к нраву государства не относится "все то, к выполнению чего никто не может быть побужден ни наградами, ни угрозами"2. Так, согласно Спинозе, вне государственного вмешательства в жизнь и дела гражданина, т. с. в сфере его естественного права, находятся способность суждения, свобода совести, вопросы взаимной любви и ненависти люден, право человека не свидетельствовать против самого себя, право па попытку избежать смерти и т. д. "В-третьих, наконец, — пишет он, — нельзя упускать из виду, что к праву государства менее всего относится то, на что негодует большинство"3. Это означало, что право государства должно соответствовать мнению большинства и что государственная власть должна считаться с общественным мнением.

Последовательная либеральная доктрина неотчуждаемых естественных прав и свобод человека на основе идей господства права, правовой организации государственной жизни, разделения властен и верховенства закона была разработана Д. Локком (1632 — 1704). Такую правовую форму государства он противопоставляет деспотизму (всем остальным видам правления).

Закон природы, согласно Локку, является выражением разумности человеческого существа и "требует мира и безопасности для всего человечества"1.

В духе естествешюнравового принципа — воздавать каждому свое, его собственное, ему принадлежащее — Локк обозначает совокупность неотчуждаемых естественных прав человека как право собственности, т. с. как право, не отчуждаемое без волн самого индивида. Каждый человек по закону природы имеет право отстаивать "свою собственность, т. е. свою жизнь, свободу и имущество"1. Обеспечение этих неотчуждаемых прав человека и является главной целью договорного объединения людей в государство и передачи себя под его власть. Причем закон природы продолжает действовать и в государственном состоянии, определяя как права человека, так п характер и пределы полномочий политической власти.

1 Спином Б. Избранные произведения. Т. 2. С. 302.

2 Там же.

1 Там же. С. 303.

[Локк Д. Избранные философские произведения. Т. 2. М., 1960. С. 8.

1 Там же. С. 50.

64

Главм 11. Права человека в истории политико-правовой мысли

Г

Обеспечение неотчуждаемых прав человека в условиях государственности Локк связывает с двумя существенными моментами. Первый из них заключается в необходимости разделения властей (на законодательную, исполнительную и федеративную), без чего политическая власть неизбежно превратится в абсолютную и деспотическую силу в руках одного органа или лица. Разделение властей — необходимое условие соблюдения требований общественного договора и его сути — признания и защиты неотчуждаемых прав человека.

Второй существенный момент состоит в "доктрине законности сопротивления всяким незаконным проявлениям власти"1. Законность такого сопротивления как формы борьбы за право человека (вплоть до восстания против деспотической власти) коренится, согласно Локку, в суверенных правомочиях народа — учредителя государства. И после заключения общественного договора парод остается сувереном и судьей, решающим, правильно ли учрежденные и уполномоченные им власти выполняют возложенные на них договорные обязательства или эти власти стали отклоняться от условии договора и нарушать их.

Таким образом, общественный договор — это, по Локку, постоянно действующий фактор политической жизни, и договорные отношения парода с политической властью — непрерывный процесс, протекающий в соответствии с принципом согласия индивидов и народа в целом с действиями властей. Данный принцип, опирающийся на идею народного суверенитета и положение о неотчуждаемых правах человека, Локк противопоставляет феодальным представлениям о прирожденном подданстве людей, о естественном праве власти на люден как на свою собственность, о безусловной, не зависящей от человека и как бы самой природой предопределенной его связанности с данной властью.

По мнению Локка, индивид не безвольный подданный государства, а его добровольный член. Договорная концепция государства (договорный характер его происхождения, сущности, целей, функций и пределов деятельности, договорная форма установления гражданства — добровольность членства людей в государстве и т. д.) в трактовке Локка предполагает

Локк Д. Избранные философские произведения. Т. 2. С. 116.

§ 4. Повое время 65

взаимные права и обязанности договаривающихся сторон, а не абсолютное право государства и безусловную обязанность у подданных, как это, например, имеет место в гоббсовской интерпретации идеи договорного возникновения государства. Абсолютную власть, которая всегда суть изначальное бесправие подданных и октроированный характер предоставляемых им по усмотрению самих властей ограниченных прав и свобод, Локк вообще не признает в качестве формы государственного устройства и гражданского правления. Такая деспотическая власть ввергает люден в рабство; она хуже естественного состояния с его хотя и недостаточно гарантированными, но все же равными правами и свободами всех.

Большим достоинством локковского учения о правах человека является и анализ необходимой внутренней связи между свободой и законом. "Несмотря па всевозможные лжетолкования, — писал Локк, — целью закона является не уничтожение и не ограничение, а сохранение и расширение свободы. ...Там, где нет законов, там пет и свободы"1.

С позиций такого понимания законности Локк отвергает вульгарные представления о свободе как произвольном усмотрении и несвязанности никаким законом. "Свобода людей, находящихся под властью правительства, — писал Локк, — заключается в том, чтобы иметь постоянное правило для жизни, общее для каждого в этом обществе и установленное законодательной властью, созданной в нем; это — свобода следовать моему собственному желанию во всех случаях, когда этого не запрещает закон, и не быть зависимым от постоянной, неопределенной, неизвестной самовластной воли другого человека"2.

Выраженный здесь Локком правовой принцип индивидуальной свободы лишь словесно несколько отличается от последующей дошедшей до нас формулы: "Разрешено все, что не запрещено законом". Кстати говоря, Локк более точен, поскольку этот принцип правомерен лишь применительно к индивиду, но не к носителям власти (государственным органам, должностным лицам), в отношении которых должен действовать другой правовой принцип: "Запрещено все, что не разрешено законом".

1 Локк Д. Избранные философские произведения. Т. 2. С. 34.

2 Там же. С. 16.

66

Глава 11. Права человека в истории политико-правовой мысли

Признание, защита и реализация неотчуждаемых прав и свобод человека в гражданском состоянии, по Локку, возможны, таким образом, лишь при определенных условиях и гарантиях. В числе таких условий — и правовое качество закона (выражение и защита в законе прав и свобод индивидов), и надлежащее устройство самой государственности (путем разделения властен).

Концепция прав человека получила дальнейшее развитие в творчестве французского юриста XVIII в. Ш. Л. Монтескье (1689-1755).

Как и у Локка, трактовка прав человека тесно связана у Монтескье с принципом разделения властей. В своем знаменитом произведении "О духе законов" он рассматривает проблему политической свободы людей в двух аспектах: в се отношениях к государственному строю и к отдельной личности, гражданину'. Первый аспект этих отношений политической свободы, выраженный в правовом (и конституционно-правовом) закреплении трех властей (законодательной, исполнительной н судебной), выступает в качестве необходимого средства обеспечения гражданских прав и свобод, безопасности личности.

Без сочетания этих двух аспектов политическая свобода остается неполной, нереально]'! и необеспеченной. "Может случиться, — замечает Монтескье, — что и при свободном государственном строе гражданин не будет свободен, или при свободе гражданина строй все-таки нельзя будет назвать свободным. В этих случаях свобода строя бывает правовая, но не фактическая, а свобода гражданина фактическая, но не право-

вая"2.

Монтескье подчеркивает, что политическая свобода вообще возможна лишь при умеренных правлениях, но не в демократии или аристократии, а тем более в деспотии. Да н при уме-

' См . Монтескье Ш. Набранные нрошвсдснпя. М., 1955. С. 316. Это положение получило свое развитие и специфическое преломление в творчестве известного французского теоретика либерализма н конституционализма, приверженца конституционной монархии Б. Копстапа (1767—1830). Противопоставляя свободу древних п новых пародов, он отмечал, что в древности иод свободой подразумевали политическую свободу (т. с. свободу доступа граждан к участию в государственных делах), а в современных условиях под свободой имеют в виду прежде всего личную, гражданскую свободу, понимаемую как определенную независимость от государства. 1 Там же. С. 317.

§ 4. Новое время___________________________________67|

осиных правлениях политическая свобода имеет место лишь там, где исключена возможность злоупотребления властью, для чего в государстве необходимо достичь взаимного сдерживания различных властей — законодательной, исполнительной и судебной. Такое умеренное правление характеризуется как "государственный строй, при котором никого не будут понуждать делать то, к чему его не обязывает закон, и не делать того, что закон ему дозволяет"1. Под искомой формой правления подра-| зумевастся конституционная монархия английского образца.

Основная цель разделения властей — избежать злоупотребления властью. Чтобы пресечь такую возможность, подчеркивает Монтескье, "необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга"2. Подобное взаимное сдерживание властей —- необходимое условие их правомерного н согласованного функционирования в законно очерченных границах. Оно является, согласно Монтескье, главным условием для обеспечения политической сво-| боды людей в ее отношениях к государственному устройству.

Монтескье подчеркивает, что политическая свобода состо-| ит не в том, чтобы делать, что хочется. "В государстве, т. е. в обществе, где есть законы, свобода может заключаться лишь в том, чтобы иметь возможность делать то, чего должно хотеть, и не быть принуждаемым делать то, чего не должно хотеть... Свобода есть право делать все, что дозволено законами. Если бы гражданин мог делать то, что этими законами запрещается, то у него не было бы свободы, так как то же самое могли бы делать[ и прочие граждане"3.

Другой аспект свободы, на который обращает внимание! Монтескье, — это политическая свобода в ее отношении уже не к государственному устройству, а к отдельному гражданину. В этом втором аспекте политическая свобода заключается в безопасности гражданина. Рассматривая средства обеспечения такой безопасности, Монтескье придает особое значение Доброкачественности уголовных законов и судопроизводства. | "Если не ограждена невиновность граждан, то не ограждена и свобода. Сведения о наилучших правилах, которыми следует]

2 Монтескье Ш. Избранные произведения. С. 289. ( Там же. Там же.

68

Глава II. Права человека в истории политико-правовой мысли

руководствоваться при уголовном судопроизводстве, важнее для человечества всего прочего в мире. Эти сведения уже приобретены в некоторых странах н должны быть усвоены прочими"1.

Заметный вклад в разработку доктрины н конституционно-правовой практики разделения властей внесли такие американские мыслители, как Т. Пейн, Т. Джсфферсон, А. Гамильтон, Д. Мсдисон и др.

Горячим поборником идей естественных и неотчуждаемых прав человека был Т. Пейн (1737 — 1809). Защищая эти идеи, он в работах "Права человека" и "Здравый смысл" трактовал нрава человека как необходимое свойство его социального бытия и вместе с тем как принцип организации и деятельности правительственной власти и государства в целом. Права человека Пейп рассматривал в качестве неотъемлемого атрибута республиканской формы правления у всех цивилизованных народов.

С республиканских н демократических позиций права человека обосновывал Т. Джефферсон (1743—1826). В подготовленной им Декларации независимости Соединенных Штатов Америки (принята 4 июля 1776 г.) была сформулирована идея неотчуждаемых прав человека. Декларация стала первым официальным документом, закрепившим эти права.

Теоретические представления о неотчуждаемых естественных правах человека, увязанные с учением о разделении властей (как, например, у Локка, Монтескье, Т. Джсфферсона и др.), сыграли важную роль в процессе формирования конституционализма и заметно повлияли на раннебуржуазное конституционное законодательство и государственно-правовую практику.

Это влияние отчетливо проявилось, например, в Конституции США 1787 г., в Билле о правах 1789—1791 гг., во французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г., в целом ряде других актов. Примечательна в данной связи ст. 16 французской Декларации, которая гласит: "Общество, в котором не обеспечено пользование правами и не проведено разделение властей, не имеет конституции"2.

1 Минтескж Ш. Избранные произведения. С. 318.

2 Хрестоматия но истории государства и права зарубежных стран. М., 1984. С. 209.

§ 4. Новое время 69

Проведенное в Декларации 1789 г. различие между правами человека и правами гражданина по сути дела означало различие между человеком как частным человеком (членом гражданского общества) и политическим человеком — гражданином, членом государства. Различие прав человека и прав гражданина здесь, следовательно, подразумевает мослефеодальную буржуазную ситуацию разграничения и относительно самостоятельного бытия экономических и политических отношений, сфер частного и публичного права — словом, различение гражданского общества и государства (как политического сообщества). В рамках такого различия статья 15 Декларации закрепляет право общества контролировать деятельность всех должностных лиц: "Общество имеет право требовать отчета у каждого должностного лица по вверенной ему части управления"1.

Очевидно, что исторически сложившийся термин "гражданское общество" явно не соответствует тому, что им обозначается. Ведь в сфере гражданского общества — вопреки наименованию — мы имеем дело как раз не с гражданином (не с политической фигурой, не с субъектом публично-властных отношений), а с неполитическим и непубличным человеком — носителем частных интересов, субъектом частного права, участником гражданско-правовых отношений. Кстати, и "гражданское право" — это тоже не права граждан (не область политических прав), а сфера отношений частного права и частных лиц.

Оба термина ("гражданское общество" и "гражданское право") имеют общую историю и восходят к римскому слову сМз (гражданин) в смысле члена римской гражданской общины (стг-аз) и основного субъекта тогдашних правовых отношений по шз ст!е (т. с. по римскому гражданскому праву).

Но частно-правовой профиль римского стз (как члена и приватный характер члена гражданского общества, конечно, не означают, будто в Риме субъекты неполитических, частно-правовых отношений (и сама сфера таких отношений) вообще были свободны от политических, публично-властных, государственных определений, связей и зависимостей. Так, в римской ситуации, чтобы быть субъектом неполитических, част-

Хрестоматня по истории государства и права зарубежных стран. С 209.

70

Глава II Права человека в истории полптнко-правовон мысли!

но-правоБых отношений, надо было стать свободным римлянином, т. с., иначе говоря, гражданско-правовая иравосубъсктность человека была следствием его политической, государственной правосубъектиости. Поэтому шз сМ1е, включая все его частноправовые нормы, было сугубо римским правом и правом только для римлян (отсюда п его обозначение как квиритского права, т. с. как права исконных римлян).

Подобная зависимость гражданско-правовой правосубъектиости от политической сохранилась (правда, в значительно ослабленной форме и не столь явно) и в гораздо более развитых условиях разделения сфер гражданского общества п политического государства. И в наши дни повсюду, даже в наиболее развитых странах, лица без гражданства (т. е. те, кто не являются гражданами именно данного государства) оказываются так или иначе ущемленными даже в неполитической сфере, т. е. в качестве членов гражданского общества, участников гражданско-правовых отношений. Так что и все современные национальные системы права имеют своп "квиритские" ограничители. Да и само различение прав человека и прав гражданина означает, что права гражданина как политического субъекта — трансформированные "квиригскне" привилегии и в непосредственно политической сфере, и в относительно и условно неполитической области частных интересов и гражданско-правовых отношений.

Все это свидетельствует о тесной внутренней взаимосвязи публичного и частного права как частей единой системы действующего права. В контексте нашего постсоциалистического движения к правам и свободам человека и гражданина, к господству права, к гражданскому обществу и правовому государству очевидна необходимость одновременного, согласованного, взаимодополняющего и взаимоутверждающего развития начал, норм, институтов и частного, и публичного права — вопреки распространенным ошибочным представлениям, будто главное, что нам нужно сегодня для рыночного общества, — это частное право, а публичного права, мол, у нас и так много со времен социализма.

Права и свободы человека и гражданина, провозглашенные во французской Декларации 1789 г., приобрели общемировое звучание и стали императивами обновления и гуманизации общественных и государственных порядков.

§ 4. Повое время 71

Эта Декларация, испытавшая влияние предшествующего опыта в области нрав и свобод человека (в частности, англосаксонских традиции в составлении и принятии Биллей о правах, Декларации независимости США 1776 г., Конституции США 1787 г. и т. д.), в дальнейшем, в свою очередь, сама оказала огромное воздействие на процесс борьбы против "старого режима" во всем мире, за повсеместное признание и защиту прав человека и гражданина, за практическую реализацию идей правового государства. Все последующее развитие теории и практики в области нрав человека и гражданина, правовой государственности, господства права так или иначе испытывало и продолжает испытывать на себе благотворное влияние этого исторического документа.

Большое непосредственное воздействие идеи Декларации прав человека и гражданина 1789 г. оказали на взгляды передовых мыслителей тех стран (Германии, России, других стран Восточной Европы), которым еще предстояли прогрессивные буржуазные преобразования.

Глубокая философская разработка проблем прав и свобод человека с либерально-гуманистических позиций связана с именем И. Канта (1724 — 1804). "Если существует наука, действительно нужная человеку, — писал он, — то эта та, которой я учу, — а именно подобающим образом занять указанное человеку место в мире — н из которой можно научиться тому, каким надо быть, чтобы быть человеком"1.

По смыслу кантовского агностицизма (познаваемость лишь явлений н невозможность познания "вещи в себе", а также сущностей типа "свобода воли", "бессмертие души", "бытие бога" и т. д.) теоретический разум может достоверно ответить лишь на вопрос: "что человек может знать?", но не па вопросы: "что человек должен делать?" н "на что человек может надеяться?". Эти два последних вопроса, недоступные собственно познанию (теоретическому разуму), оказываются у Канта проблемами практики, практического разума — сферой должного, где трансцендентальные идеи разума играют лишь регулятивную, а не собственную познавательную роль. Регулятивная значимость трансцендентальных идей проявляется в том, что они дают направление, ориентир н цель деятельности разума (и действиям

Кант И. Соч. Т. 2. С. 206.

72

Глава II. Права человека в истории политико-правовой мысли

человека как разумного существа): априорные максимы разума выступают как законы и правила для практической сферы в виде долженствования, обозначая тем самым нормы морального и правового порядка.

Основной трансцендентальной идеей и первым постулатом кантовскои этики является свобода человека, его свободная воля, которая определяет смысл моральной независимости и автономии личности, се способность и право самой устанавливать нормы должного п следовать им без внешнего принуждения и давления.

В качестве эмпирического существа человек (как часть природы, вообще мира явлений) и все его поведение подчинен всеобщей каузальности и внешней необходимости, так что человек и его поступки в этой плоскости сущего, где вообще ист свободы, тоже несвободны. Поэтому эмпирические характеристики поведения человека как совокупность необходимых причинно-следственных связей (от генезиса до конечных результатов) можно не только выявить в ходе теоретического познания, но и, замечает Кант, даже заранее точно предсказать, как лунное пли солнечное затмение.

Однако, поскольку человек не только эмпирическое явление (феномен), по и трансцендентальная сущность (ноумен), ему присуща свобода, и его поступок в данной плоскости является актом свободной воли, совершенно независимой от внешних (феноменальных) иеобходимостей, детерминаций и каузалыго-стей. Следовательно, один и тот же поступок, рассмотренный в различных отношениях (т. е. с позиций сущего или должного, эмпирического или трансцендентального), одновременно может быть охарактеризован в двух планах — как явление, подчиненное законам каузальности, и как акт свободной воли. Подход к человеку с позиций каптовской морали продиктован стремлением возвысить "человека над самим собой (как частью чувственно постигаемого мира)"'.

Свободная воля одновременно является п моральным законодателем (установителем), и добровольным исполнителем моральных правил (максим разума), причем Кант особо подчеркивает (как свое открытие в области морали), что в свободном моральном поступке личность подчинена "только

Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 1. С. 413.

§ 4. Повое время 73

своему собственному и тем не менее всеобщему законодательству"^.

Эта мысль отчетливо присутствует в категорическом императиве, гласящем: "Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом"2.

В другой своей формулировке этот категорический императив звучит следующим образом: "Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству'4.

Применительно к праву и правам индивида кантовскип категорический императив велит: "...Поступай внешне так, чтобы свободное проявление твоего произвола было совместимо со свободой каждого, сообразной со всеобщим законом'4.

Имея в виду право, требуемое идеей разума, Кант определяет его так: "Право — это совокупность условий, при которых произвол одного (лица) совместим с произволом другого с точки зрения всеобщего закона свободы"'. Право, права индивида, следовательно, подразумевают свободу индивидов (свободу их воли) и связанную с этой свободой возможность (и необходимость) произвола, столкновение и коллизию различных произвольных действий и т. д.

Правопонимание у Каита опирается на идею моральной автономии личности, ее абсолютной самоценности, ее способности самому дать себе закон, знать свой долг и осуществлять его'1. Сама возможность свободы и общего для всех людей закона коренится, согласно Канту, в этой моральной автономии (т. е. самоценности, самозаконности и независимости) личности.

1 Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 1. С 274. Это совпадение па самом деле является следствием каптовскои юрпднзацпп морали и морализации права, принципом морали (для всех и каждого) у Канта оказывается (по смыслу его категорического императива) принцип права — принцип "всеобщего законодательства".

2 Там же. С. 260.

! Там же. С. 270

4 Там же. Т. 4. Ч. 2. С. 140.

' Там же. С. 139.

'' Под заметным влиянием лтнх идеи И.Г. Фихте определял право как

отношение между разумными, морально автономными и свободными

индивидами. - См.. Г^сI|^(;^.С. ЗапйЬсЬе №ег!се. ВегЬп, 1845. В. 3. 5. 557

74

Глава II. Права человека в истории политико-правовом мысли I

Принцип кантонского морального закона по сути дела является лишь модификацией принципа формально-правового равенства (с его всеобщностью, независимостью индивидов, свободой их волн и т. д.). Иначе говоря, кантонская концепция моральности права имеет правовой смысл. Своим учением о праве Кант морально (и философски) оправдывает и возвышает "материю" и принцип права, что н определяет его выдающийся вклад в философию права. Но достигается это у него ценой юридизацин морали, принципом и категорическим императивом которой оказывается принцип права.

Каиту принадлежит большая заслуга в последовательном философском обосновании и развитии либерально]'! теории правового государства'. Согласно Канту, "государство — это объединение множества людей, подчиненных правовым законам"-. Благо государства состоит в высшей степени согласованности государственного устройства с правовыми принципами.

Реализация требований категорического императива в сфере государственности предстает у Канта как правовая организация государства с разделением властен (законодательной, исполнительной и судебной). По признаку наличия или отсутствия разделения властей он различает и противопоставляет две формы правления: республику (кантонский эквивалент правового государства) и деспотию.

Применительно к законодателю Кант формулирует следующий ограничительный принцип его деятельности: то, чего народ не может решить относительно самого себя, того н законодатель не может решить относительно народа. Управленческая деятельность и акты исполнительной власти не должны нарушать верховенства закона, а судебная власть должна осуществляться только судьями.

Признание автономного статуса морали и морального деяния, моральной свободы, независимости и автономии человека является, согласно Канту, принципом и предпосылкой, необхо-

' Кант (как и после него Гегель) еще не использует термин "правовое государство". Этот термин впервые встречается в работах К. Т. Всльксра м Р.

Моля. - См.: И/е/сЛег К, Т. О1е 1с1х1сп Сгшк1с УОП КесЫ, 51аа1 шк! СИсхсп, 1813. 5. 25, 71 и. а.; МоШ К. О!е РоПгтуйшспзсЬап: пасЬ с!еп СпшсЫШзсп с1ек КсспЬ«1ааеск. В. 1 -2. ТиЫпйсп, 1832, 1833. •* Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 2. С. 233.

§ 4. Новое время 75

димым условием возможности и существенным составным моментом права.

Правовые нормы ориентированы на регуляцию внешних коллизий (столкновение произволен разных действующих лиц) и разрешение этих коллизий с позиций всеобщего закона свободы, т. е. с учетом также соблюдения принципа моральной автономии.

Для гарантии велений трансцендентального разума (прав и свобод личности, се моральной автономии, принципа добровольного самоприиуждсния в сфере морали, правовой формы регуляции и разрешения конфликтов и коллизий), согласно Канту, необходима принудительная власть, которая тоже является идеей разума, категорическим императивом. "Карающий закон, — подчеркивает Кант, — есть категорический императив... Ведь если исчезнет справедливость, жизнь людей па земле уже не будет иметь никакой ценности"1.

Существенное достоинство кантонского философского подхода к проблемам прав и свобод личности состоит, в частности, в том, что эту тему он ставит и разрабатывает во всемирно-историческом масштабе, в перспективе прогрессирующего движения (в соответствии с категорическими требованиями идей разума) к установлению всемирного гражданско-правового состояния и вечного мира между народами. Утверждение моральной автономии личности, прав и свобод человека, идей республиканизма является, по Канту, единственно возможным путем к осуществлению этого идеала.

Кант последовательно отстаивает свободу индивида и резко критикует двуличие реальной политики в ее отношении к морали и праву. Политика, согласно Канту, должна быть подчинена морали и праву, категорическим императивам разума о правах и свободах личности. "Истинная политика, — подчеркивал он, — не может сделать шага, не присягнув заранее морали... Право человека должно считаться священным, каких бы жертв ни стоило это господствующей власти"2. Реально существующая политика предстает в изображении Канта как по преимуществу деспотическая, игнорирующая человеческое право и неизбежно вызывающая сопротивление подданных пронзво-

1 Капт И. Соч. Т. 4. Ч. 2. С. 256.

2 Каши И. К вечному миру. Трактаты о вечном мире. М., 1963. С. 185.

76 Глава II Права человека в истории политико-правовом мыслив

лу властей, их аптиморальным и антннравовым установлсни-1 ям. "Если в действиях власти нет ничего такого, к чему разум! внушает непосредственное уважение (как, например, чсловечес-1 кое право), — замечает он, — то никакое влияние на произ-| вол людей не в силах обуздать их"1.

Каптовское учение об автономии личности, ее правах и сво-1 бодах, о правовой политике, правовой организации государствен-* пой жизни, правовом союзе свободных государств как способе обеспечения международного мира и пути к вечному миру приобретают особую актуальность в современных условиях интенсивного развития общеевропейского и мирового процесса в направлении к повсеместному признанию и постепенному утверждению идей господства права, прав и свобод человека.

Значительный вклад в философское обоснование идей свободы и права внес Гегель (1770—1831).

Если у Канта свобода личности, ее права, правовое государство — это долженствование, то у Гегеля они действительность, т. е. практическая реализованное^ разума в государственно-правовых формах наличного бытия людей.

Господство разума в истории, согласно Гегелю, означает, что свобода представляет собой определяющее начало и конечную цель всего хода развития духа. Всемирная история, согласно такому подходу, — это прогресс как в познании свободы, так и в объективации достигнутых ступеней свободы в правовых и государственных формах.

Человеческая свобода — результат длительной работы духа. Духовная работа всемирной истории в ее движении с Востока на Запад состоит, по Гегелю, в дисциплинировании естественной (неразумной и несвободной) воли, в возвышении ее до подлинно свободной — одновременно свободы целого и свободы составляющих его членов, индивидов. На Востоке свободен лишь один (деспот), в греческом и римском мире свободны некоторые (сохраняется рабство остальных), в германском мире (под которым Гегель имеет в виду ряд стран Западной Европы) — все. В соответствии с этим тремя основными формами государства являются: восточная деспотия, античное государство в виде демократии или аристократии, современная представительная система — конституционная монархия.

Кати И. Религия в пределах только разума. СПб., 1908. С. 98.

§ 4. Новое время

77

Идея свободы людей, по Гегелю, достигает своей полной реализации лишь в конституционно оформленных и развитых государствах современности. Эти государства представляют нечто разумное внутри себя; они действительны, а не только существуют.

Подчеркивая внутреннее единство права и свободы, Гегель писал: "Право состоит в том, что наличное бытие вообще есть наличное бытие свободной воли. Тем самым право есть вообще свобода как идея"1.

Государство, согласно Гегелю, это тоже право, а именно — конкретное право, т. е. по диалектической трактовке наиболее развитое и содержательно богатое, вся его система, включающая в себя признание всех остальных, более абстрактных прав — прав личности, семьи н общества. Тем самым государство выступает в трактовке Гегеля как наиболее полное выражение идеи свободы, поскольку "система права есть царство осуществленной свободы"2.

Характеризуя правовую форму выражения свободы человека, Гегель писал: "Личность содержит вообще правоспособность и составляет понятие и саму абстрактную основу абстрактного и потому формального права. Отсюда веление права гласит: будь лицом и уважай других в качестве лиц"^.

Абстрактное право выступает лишь как абстрактная и голая возможность всех последующих, более конкретных определений права и свободы личности.

Свою реализацию свобода абстрактной личности находит, по Гегелю, в праве частной собственности. Гегель обосновывает формальное, правовое равенство людей: люди равны именно как свободные личности, равны в одинаковом праве на частную собственность, но не в размере владения собственностью. Требование же имущественного равенства расценивается им как неразумная точка зрения, пустая и поверхностная рассудочность.

Требование принципа субъективной свободы людей, по Гегелю, состоит в том, чтобы о человеке судили по его самоопределению. Лишь в поступке субъективная воля человека достигает объективности и, следовательно, сферы действия закона; сама же по себе моральная воля ненаказуема.

1 Гегель. Философия права. М., 1990. С. 89.

2 Там же. С. 67. 1 Там же. С. 98.

78

Глава II. Права человека в истории политико-правовом мысли

Абстрактная свобода и право личности, подчеркивает Гегель, приобретают свою действительность и конкретность в нравственности, когда понятие свободы объективируется в наличном мире в виде семьи, гражданского общества и государства.

Различая гражданское общество и политическое государство, Гегель под гражданским обществом понимает по существу буржуазное общество. "Гражданское общество, — отмечал он, — создано, впрочем, лишь в современном мире, который всем определениям идеи предоставляет их право"1. Гражданское общество — область реализации свободы и права человека как частного лица, сфера особенных, частных целей и интересов отдельной личности. С точки зрения развития понятия права и свободы людей это необходимый этап, так как здесь демонстрируются взаимосвязь и взаимообусловленность особенного и всеобщего. Развитость идеи предполагает, по Гегелю, достижение такого единства, в рамках которого противоположности разума, в частности моменты особенности и всеобщности, свобода частного лица и целого, признаны и развернуты в их мощи. Этого не было ни в древности, ни при феодализме.

Но на ступени гражданского общества, по Гегелю, еще не достигнута подлинная свобода, так как стихия столкновений частных интересов ограничивается необходимой властью всеобщего не разумно, -а внешним и случайным образом. Высшие интересы гражданского общества, охраняемые законодательством, судом и полицией, ведут, но логике развития понятия свободы и права, за пределы этой сферы — в область государства.

Подчеркивая значение правовой организации государства для реализации свободы людей, Гегель характеризовал надлежащее разделение государственных властей как "гарантию публичной свободы"2. С этих позиций он резко критиковал деспотизм — "состояние беззакония, в котором особенная воля как таковая, будь то воля монарха или народа (охлократия), имеет силу закона или, вернее, заменяет собою закон'4.

Своеобразный этатизм Гегеля (возвеличение государства и т. д.) по существу имел в виду правовое государство, в котором признаны права и свободы человека. Такой этатизм радикально отличается от тоталитаризма всякого толка, который

1 Ге/сль. Философия нрава. С. 228.

2 Там же. С. 293. 1 Там же. С. 302.

§ 5. Дореволюционная Россия 79

отвергает саму идею прав и свобод человека и стремится вообще подменить правовой закон силовыми нормами, а государственность — диктатурой той или иной группы, клики, партии. И в этатизме Гегеля правомерно видеть не идеологическую подготовку тоталитаризма, как ошибочно считают некоторые его критики, а авторитетное философское предупреждение об опасностях тоталитарного строя. Ведь тоталитаризм XX в., рассмотренный с позиций гегелевской философии свободы, права и государства, — это антинравовая н антигосударственная форма организации тиранической власти, рецидив восточного деспотизма, правда, в исторически новых условиях и с новыми возможностями, целями и средствами.

<< | >>
Источник: Е. А. Лукашева. Права человека. Учебник для вузов — М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА—ИНФРА • М). — 573 с.. 2001

Еще по теме § 4. Новое время:

  1. Новое время
  2. НОВОЕ ВРЕМЯ.
  3. Империя и имперские должности в раннее Новое время
  4. 8 Формирование основоположений политической философии в Новое время 0
  5. 15. Психология и ее предмет 1 в Новое время и в эпоху Просвещения
  6. Потестарные институты во Франции в позднее Средневековье и раннее Новое время
  7. Система государственного управления в Испании в раннее Новое время (конец XV-XVII вв.)
  8. Т. П. Гусарова и др.. Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время : [монография] / Ответ, ред. Т. П. Гусарова. М.: КДУ, 600 с., 2011
  9. 5.2. ВРЕМЯ ПОЛИТИКИ И ВРЕМЯ КУЛЬТУРЫ В КЛАССИЧЕСКОЙ КАРТИНЕ МИРА
  10. Четвертая Глава Патриотизм и национализм в Россит-1825-1921 63. Русские мемуары, М., 1990, ее. 179, 181. 64. B.C. Соловьев. Цит. соч., ее. 437, 438, 439. 65. В.А. Найшуль. "Рубеж двух эпох"// Время МН, 6 марта, 2000. 66. Михаил Назаров. Тайна России, М., 1990, с. 578. 67. Виталий Найшуль. "Мы еще не проиграли"// Известия, 10 августа 2001. 68. К. Маркс и Ф. Энгельс Собр. соч., М., т. 1, с. 414. 69. Цит. по: В новом свете, Нью-Йорк, 3 января 1997. 70. Н.А. Бердяев. Новое средневековье, Берлин, 192
  11. Плановое время и время становления
  12. 7.4. Рабочее время и время отдыха
  13. §11. Рабочее время и время отдыха
  14. «Новое творение»
  15. 3522.6. Старое и новое
  16. НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ
  17. Новое самоопознание
  18. Новое разочарование
  19. Обществознание и новое мышление
  20. «НОВОЕ СЛОВО» И «НАЧАЛО»