<<
>>

Глава 8 Эдикты магистратов (edicta magistratuum)

Все римские магистраты, имевшие imperium — высшую публичную и военную власть, обладали ius edicendi (от “e-dicere” — “объявлять”) — правом устанавливать общие правила поведения для более эффективного исполнения своей должности (officium).

Однако именно praetor urbanus, ответственный за управление Городом (и praetor peregrinus с 242 г. до н. э.), сконцентрировал в своих руках отправление правосудия (iurisdictio). “Ius dicere” относится к первой фазе гражданского судебного разбирательства (in iure), на которой устанавливалось существо дела и определялись подходящие процессуальные средства. На основе своего права (ius iuris dicendi) претор предписывал судье, на каком основании выносить приговор по делу. Решение претора определялось наличием норм ius civile, обслуживающих то или иное отношение, но на основе своего imperium он мог предусмотреть и специфические средства защиты и в этом случае провести все разбирательство самостоятельно. Такие экстраординарные процессы способствовали развитию правовой системы, поскольку позволяли защитить и, значит, признать на официальном уровне отношения, не предусмотренные ius civile. Например, введение экстраординарной защиты индивидуального держания от посягательств со стороны третьих лиц посредством интердиктов (interdicta, от “inter-dicere” —“запрещать”) создавало особый институт вещного права — владение (possessio).

Устойчивая практика публикации процессуальных формул (начиная с III в. до н. з.) сказалась и на деятельности претора, который — в целях информирования граждан и упорядочивания собственной судебной активности — выставлял на форуме на побеленных досках (in albo) модельные формулы исков и экстраординарных средств. Наряду с преторами, обладавшими общей iurisdictio, специальная юрисдикция придавалась курульным эдилам (aediles curules) — магистратам, ответственным за порядок в Городе и особенно на рынках (cura urbis).

В рамках своего officium эдилы также обладали ius edicendi и тоже издавали эдикты (edicta). Edictiones aediliciae, как и edictio praetoria, засвидетельствованы уже комедиографом III в. до н. э. Плавтом (Plaut., Capt., 823; Mil., 156—165 и Plaut., Asin., 371; Pseud., 11 sqq). Эдикты издавались не только по вопросам правосудия, но для развития частного права значение имеют именно edicta iurisdictionis.

Тесная связь edictiones с officium — и по функции, и по времени действия, которое ограничивалось пребыванием в должности, — объясняет, почему магистраты стали объявлять общие принципы их iurisdictio с момента вступления в должность, фиксируя in albo процессуальные средства, которые в течение года будут предоставляться для защиты тех или иных отношений.

Gai., 1,6:

Ius autem edicendi habent Правом издавать эдикты облада- magistratus populi Romani; ют магистраты римского народа; sed amplissimum ius est in но наиболее важное право содер- edictis duorum praetorum, жится в эдиктах двух преторов, urbani et peregrini, quorum городского и претора перегринов, в in provinciis iurisdictionem провинциях такой же юрисдик- praesides earum habent... цией обладают их губернаторы...

Эдикты магистратов приобрели особое значение, когда lex Aebutia (вторая половина II в. до н. э.) утвердил наряду с процедурой посредством legis actiones новый вид процесса — per formulas. Отныне претор мог защищать отношения, не предусмотренные ius civile, не только экстраординарными (административными), но и обычными гражданско-правовыми средствами. Процедура per formulas распространялась и на защиту отношений, предусмотренных в законах, так что в преторском эдикте наряду с исками, основанными на его iurisdictio, появились иски, основанные на ius civile. Поскольку последние оказались в зависимости от общих принципов преторского правосудия, это отразилось и на цивильных правах граждан.

Отмена процесса посредством legis actiones в 17 г. до н. э. поставила эдикты магистратов в почти монопольное положение в плане создания гражданских процессуальных средств.

Так сформировалась особая нормативная система — ius honorarium163 (praetorium), имевшая в отношении ius civile прикладное значение: если гражданин не использовал особые преторские средства защиты, он оставался в нормативных рамках цивильного права, которое имело значение само по себе. Развитие преторского права модифицировало институты цивильного права в их практическом бытии.

Рар., 2 def., D. 1,1,7,1:

Ius praetorium est, quod Преторское право — это то, что praetores introduxerunt adiu- ввели преторы ради улучшения, vandi vel supplendi vel cor- или дополнения, или исправления rigendi iuris civilis gratia цивильного права для обществен- propter utilitatem public am. ной пользы.

Первоначально в соблюдении эдиктов преторы были связаны только традиционными аристократическими представлениями о чести: “fides” и “dignitas” (Cic., ad fam., 13,59; ad Att., 5,21,11). Претор мог отказать в иске — denegare actionem, даже если он был объявлен в эдикте (как это было возможным и в отношении цивильного иска), а также издать в течение года эдикт, который бы противоречил положениям эдикта, изданного при вступлении в должность. В отличие от таких разовых эдиктов (“edicta repentina” — “поспешные эдикты”)164, эдикт, издаваемый в начале года и сохранявший силу в течение всего срока должности претора, назывался edictum рег- petuum (“годичный эдикт”)165. Злоупотребления претора или проконсула провинции могли быть пресечены только вмешательством высшего или равного ему по рангу магистрата, которое бы парализовало несправедливое решение — intercessio166. Разумеется, возможность такого вмешательства являлась слабым нормативным барьером против произвола претора.

В 67 г. до н. э. закон, принятый по инициативе плебейского трибуна Г.Корнелия (lex Cornelia de iurisdictione), предписывал преторам отправлять правосудие только на основе edictum perpetuum: "...ut рraetores ex edictis suis perpetuis ius dicebant”, — что положило конец порочной практике изменений объявленной программы процессуальной защиты — “varie ius dicere” (Ascon., In Cornel., 1, p.48 Stangl).

Сведения из комментария Аскония Пе- диана (I в. н. э.) к речи Цицерона “pro C.Cornelio de maiestate” уточняет текст Диона Кассия, греческого автора II в., в котором подчеркивается запрет отступать от раз и на весь год установленных положений эдикта (Dio Cass., 36,40,1).

Искоренение edicta repentina в области правосудия не коснулось права претора принимать неординарные решения по отдельным случаям — decretum. При этом преторы не имели права вступать в противоречие с эдиктом и с законом, но могли только действовать за пределами установленного права, распространяя общие принципы bonum et aequum на новые отношения. Lex Cornelia превратил эдикт в систему норм, регулирующих поведение самого судебного магистрата, который отныне обязывался адекватно реагировать на потребности граждан в процессуальной защите их прав. “Iudicium dabo” — “Я дам ход судебному разбирательству” — как модельная санкция нормы эдикта выступает в то же время обязательством, принятым на себя претором, по обеспечению правосудия.

Произвол претора в установлении особого режима в отдельных случаях ограничивался перспективой испытать на себе самом по выходе из должности действие исключительной нормы. Особый эдикт “Quod quisque iuris”, изданный претором Гнеем Октавием в 79 г. до н. э. (Cic., ad Q.fr., 1,1,7,2), — видимо, как реакция на заметную дезорганизацию преторского правосудия в годы диктатуры Суллы — распространял действие decretum в отношении самого магистрата, установившего ius novum, за пределы срока его пребывания в должности, таким образом подчиняя на будущее автора нововведения как бы его собственной юрисдикции (“eodem iure adversus eum decernetur”, — D. 2,2,1,21). Значение этого эдикта сохранилось и после принятия lex Cornelia, который не ограничивал право претора издавать decreta.

Независимо от законодательного регулирования свободы преторского правосудия, которое сказалось на дальнейшем утверждении правового начала в процессе, уже к I в. н. э.167 установилась стабильность эдикта как формы позитивного права.

Каждый новый претор по обьгчаю воспроизводил в своем эдикте большинство положений эдикта предшественника (“quae praetores edicere consuerunt”, — Cic., de inv., 2,67), которые как бы передавались из года в год, составляя основу постоянного текста эдикта — edictum tralaticium.

В провинциях правосудие отправляли экс-магистраты (proconsules)168 , которые с этой целью (“iudicii causa”, — Fest., р.36 L) периодически устраивали в крупных центрах специальные собрания — conventus, куда можно было вызвать (evocare) жителей отдаленных мест (Cic., ad Att., 5,21,9; 6,2,4). Применение процедуры per formulas169 к спорам римских граждан между собой и с Перегринами (тогда как при процессах среди Перегринов суды обычно руководствовались местным правом) потребовало от проконсулов издания собственных эдиктов по модели преторов Рима (Cic., in Verr., 2,1,118; 2,3,152). Постепенно первоначальное разнообразие эдиктов в отдельных провинциях (известны edictum Siciliense, edictum Asiaticum, — Cic., in Verr., 2,1,112; ad Att., 6,1,15) сменилось унификацией, которой во многом способствовал провинциальный эдикт, принятый Цицероном в Киликии (Cic., ad Att., 6,1,15). Взаимное сближение провинциальных эдиктов170 и их неизбежная зависимость от постоянно прогрессирующих эдиктов римских преторов (“ad edicta urbana accomodaturum”, — Cic., ad Att., 6,1,15) подготовили становление унифицированного edictum provinciale. Деление провинций на сенатские (provinciae populi Romani) и императорские (provinciae Caesaris), установленное в эпоху Принципата, скорее, способствовало процессу, поскольку princeps не противопоставлялся populus. Imperium префекта, назначенного принцепсом, был эквивалентен власти проконсула, уполномоченного сенатом (D. 1,17,11). Папирусы III века засвидетельствовали, что ргае- fectus Aegypti издавал провинциальный эдикт171. Гай (1,6) фиксирует различие отправления правосудия в провинциях лишь на уровне эдилов: если в провинциях римского народа имелись эквивалентные им магистраты — квесторы, то в императорских провинциях — нет.

Со II в. н. э., когда senatusconsulta получили силу закона и заметно активизировалась императорская канцелярия, развитие частного права сосредоточилось в плане ius civile, и эдикт в значительной степени законсервировался. Учреждение префектов (praefectus urbi и praefectus praetorii) — императорских чиновников, сосредоточивших в своих руках экстраординарное судопроизводство (cognitio extraordinaria), — изменило характер iurisdictio, что по существу означало изоляцию ius honorarium, фиксацию его границ в плане содержания. Такое положение сделало логичной инициативу Адриана, направленную на итоговую систематизацию преторского права. В 131 г. он поручил своим квесторам — Сальвию Юлиану и Сервию Корнелию — провести общую редакцию эдикта. Поскольку соответствующей этой задаче подготовкой обладал только Юлиан, то и всю работу выполнил он, о чем говорит удвоение его жалования (Dessau, 8973). Юлиан, по словам конституции “Tanta” (§18 греческого текста — “Dedoken”), составил одну краткую книгу, объединив в ней эдикты обоих преторов и эдикт курульных эдилов; однако это не означает слияния эдиктов. Если до Юлиановой compositio юристы комментировали отдельные эдикты: “Ad edictum praetori urbani” (Лабеон и Массурий Сабин), “Ad edictum praetori peregrini” (Лабеон), “Ad edictum aedilum curulium” (Целий Сабин) (D.50,16,19 и 38,1,18; D.4,3, 9,3; Gell., 4,2,3—5), — то теперь Помпоний, Ульпиан и Павел пишут “Commentaria ad edictum” вообще. Показательно, что Гай, который написал комментарий лишь к части составленного Юлианом собрания, должен был специально уточнить: “Ad edictum provinciale”.

Эдикты в редакции Юлиана стали восприниматься как “edictum perpetuum” в новом смысле — “вечный эдикт”. Отныне магистратам (которые сохранили ius edicendi и должны были при вступлении в должность по-прежнему объявлять эдикт) было дозволено вносить в кодифицированный текст лишь необходимые дополнения (но не исправления). Это предусматривалось в oratio Hadriani и последовавшем за ней сенатском постановлении по аналогии с учением самого Юлиана (D. 1,3,11), которое признавало за принцепсом право совершенствовать собственные установления (Const. “Tanta”, 18). На этом основании преторы и в дальнейшем вносили в эдикт новые статьи — novae clausulae172.

<< | >>
Источник: Дождев Д.В.. Римское частное право. Учебник для вузов. Д 61 Под редакцией члена-корр. РАН, профессора В. С. Нерсесянца. — М.: Издательская группа ИНФРА • М—НОРМА — 704 с.. 1996

Еще по теме Глава 8 Эдикты магистратов (edicta magistratuum):

  1. Глава 8 Эдикты магистратов (edicta magistratuum)