<<
>>

§ 5. ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО

Гражданское право еще не выделилось в обособленную отрасль; не было и достаточно четкого его разграничения на вещное (право собственности, владение, сервитуты) и обязательственное.

Как выражение начального состояния центральный институт гражданского права — право частной собственности — в полной мере еще не сложился.

Здесь мы наблюдаем так называемую квиритскую собственность.

В «Немецкой идеологии» К. Маркс и Ф. Энгельс да- ют развернутую характеристику различным формам собственности — при первобытнообщинном строе, античной, феодальной и буржуазной. Собственность в Риме характеризуется классиками марксизма как античная, т. е. как совместная собственность ассоциации рабовладельцев14.

Земля являлась племенной, или государственной, собственностью. Право на нее со стороны отдельных членов общины римского народа первоначально ограничивалось простым владением. Лишь с течением времени на основе разложения коллективной собственности развивается частная собственность, которая впоследствии окончательно вытеснила более раннюю форму. Итак, античная собственность — это собственность государственная, она принадлежит только римским гражданам (квиритам).

В Риме существовало одно главное деление всех вещей на res mancipi и res пес mancipi. Источники не содержат общего определения того, что следует понимать под вещами первой и второй категории. Так, к вещам mancipi относились: земля в Италии, сельские реальные сервитуты, рабы и рабочий скот. К вещам пес mancipi — все остальные предметы: мелкий скот, предметы домашнего обихода и т. д. Легко заметить, что res mancipi — это основные средства производства, основа земледельческого хозяйства. Исторически частная собственность на движимость предшествовала собственности на недвижимость. Основное различие между вещами mancipi и пес mancipi заключается в способе отчуждения. Если отчуждение движимости не было обставлено какими- либо формальностями, то для отчуждения недвижимости (res mancipi) требовался обряд манципации.

Стеснения, тяготевшие на распоряжении res mancipi, являются следствием былой принадлежности этих вещей коллективу и следствием ограниченности прав отдельных лиц на эти вещи. Отчуждение их являлось первоначально узурпацией общественной собственности наиболее богатыми и влиятельными лицами. От стеснений при отчуждении были свободны res пес mancipi, на которые уже укрепилась индивидуальная собственность. Несмотря на свою сложность и неуклюжесть, манципа- ция вполне удовлетворяла интересы патрицианско-пле- бейской верхушки римского общества. Манципация не препятствовала концентрации земель в руках господствующего класса.

В условиях неразвитой частной собственности особое значение имел институт владения (possessio). Исторически владение предшествовало праву собственности, составляло начальную ступень его развития. Значительно позднее оно определялось римскими юристами как фактическое господство лица над вещью. Владелец земельного участка был ограничен в праве распоряжения ею (продажа, обмен, дарение и т.д.).

Неразвитость частной собственности проявлялась и в длительном сохранении коллективной семейной собственности. Только домовладыка обладал правом распоряжения семейным имуществом. Но и он при наличии потомков не мог завещать свое имущество постороннему лицу.

Наряду с правом собственности и владением в квиритском праве получают развитие и сервитуты (servitutes) — правовой институт, предусматривающий пользование чужой вещью в каком-либо отношении. С ростом частной собственности на землю и увеличением числа земельных участков нередко случалось, что собственник не мог приблизиться к своему участку иначе, как через участок соседа. Так сложился институт сельских сервитутов, т. е. право пройти или проехать через участок соседа, прогнать через него скот или отвести воду. Сервитуты ограничивали право одного собственника земельного участка в интересах других собственников. Кроме сельских реальных сервитутов, существовали еще и городские сервитуты.

Другой важный институт римского гражданского права — обязательственное право.

Если вещное право закрепляло принадлежность имущества данному лицу, то обязательственное право обязывало к совершению определенных действий (или воздержанию от них). Оно, например, распространялось на получение имущества во владение, наем услуг, возмещение ущерба или наложение наказания за деликты.

В Древнем Риме не существовало общего положения, согласно которому все обязательственные соглашения, не противоречащие закону, обеспечивались предоставлением права на иск — судебной защитой. Имелся строго определенный перечень таких обязательств из соглашений, обеспечивавшихся судебной защитой и называвшихся контрактами. Точнее, существовал строго определенный перечень исков для защиты соответ- ствующих отношений15. То же самое следует сказать и об обязательствах из правонарушений — деликтах. Право требовать возмещения вреда от противоправного действия возникало лишь в том случае, если имелся соответствующий иск и данное действие квалифицировалось как деликт. Для раннего состояния обязательственного права типично то, что оно еще не в полной мере отделилось от вещного и уголовного. Обязательства с конкретным характером содержания в ряде случаев еще не сложились. Преобладали односторонние обязательства, по которым кредитор наделялся только правами, а должник — только обязанностями.

В древнейшем слое римского права обязательства из / деликтов имели сравнительно широкое распространение. Различались частные деликты (delicta privata), касавшиеся интересов отдельных лиц, и публичные деликты (delicta publica), затрагивавшие интересы государства. В первом случае дело возбуждалось потерпевшим, перед которым виновный и нес ответственность. Публичные деликты порождали ответственность перед государством. К обязательственному праву в современном смысле этого понятия следовало бы отнести лишь некоторые частные деликты, но в древнейший период в него включались все частные, а также публичные деликты. В то время понимание общественной опасности ряда преступлений в полной мере еще не сложилось, а обязательства из деликтов в какой-то мере подменяли и заменяли уголовное право. Широкая сфера действия деликт- ных обязательств на первом этапе ярко характеризует положение, когда «лишь недавно начавшее крепнуть государство еще не брало на себя воздействие на правонарушителя, оставляя право этого воздействия за потерпевшим. Это — первая стадия развития правовых норм, относящихся к деликтам»15.

На данной ступени развития в обязательствах из деликтов еще сохраняются следы непосредственной расправы потерпевшего с лицом, причинившим ущерб или обиду. Как пережиток существуют и проявления талиона. Однако, по общему правилу, ответственность определялась на началах композиции (compositio), т. е. материального возмещения вреда и уплаты штрафа. В Законах XII таблиц говорится о таких частных деликтах, как iniuria — посягательство на личность, furtum — кража и вообще незаконное посягательство на имущественные права личности. В первом случае, в частности при членовредительстве, потерпевший и обидчик могли договориться о возмещении ущерба на началах композиции. Иначе действовал принцип талиона: «Пусть и ему самому будет причинено то же самое» (Табл. VIII, 2). Рамки действия талиона были все же ограниченны. В ряде случаев ответственность за деликт устанавливалась в виде уплаты определенной суммы. Так, «если кто рукой или палкой переломит кость свободному человеку, пусть заплатит штраф 300 ассов, если рабу — 150 ассов». За нанесение оскорбительных ударов, побоев надлежало заплатить 25 ассов (Табл. VIII, 3,4). При краже, если вор захвачен на месте преступления, он подвергался бичеванию и выдавался потерпевшему, оказываясь в положении раба или несостоятельного должника. Такой же была ответственность и в том случае, если вещь обнаружена у вора в результате обыска в предписанной квиритским законом форме: потерпевший являлся в дом заподозренного «голый с повязкой вокруг бедер и сосудом на голове». В случае ночной или вооруженной кражи вор мог быть убит на месте преступления. Раб, уличенный в воровстве, после бичевания сбрасывался с Тарпейской скалы (Табл. VIII, 14,15а,б).

В Законах XII таблиц говорилось и о случаях противоправного уничтожения чужого имущества. Так, смертным грехом для взрослого считалось «потравить или сжать в ночное время урожай с обработанного плугом поля». Того, кто «поджигал строения или сложенные возле дома скирды хлеба», XII таблиц предписывали «заключить в оковы и после бичевания предать смерти» (Табл. VIII, 9,10).

Обязательства из договоров. В этой области также хорошо видны черты неразвитости гражданского права. К рассматриваемой группе обязательств следует отнести манципацию и стипуляцию.

Выше о mancipatio говорилось как о форме заключения сделок, способе установления собственности на вещь. Однако в манципации представлен и обязательственный характер отношений сторон, ее можно в известном смысле считать видом обязательств. В манципации представлены зачатки ряда конкретных обязатель-

2 Зак. 173

ственных отношений. Так, она использовалась в сделках купли-продажи, при фиктивной продаже имущества в целях завещательного распоряжения, для передачи имущества на хранение, взятия в кабалу чужого сына и т. д. Манципация была независима от своей цели — causa, была отвлечена от нее и потому называлась у юристов абстрактной сделкой16. Другая существенная черта ман- ципации — строгий формализм. Малейшее отступление от установленной формы влекло недействительность сделки.

Видом договорных обязательств можно считать и стипуляцию (stipulatio). Стипуляционное обязательство вступало в силу лишь с момента произнесения сторонами строго определенной словесной формулы, причем требовалось буквальное совпадение вопроса будущего кредитора с ответом должника. Например: «обязуешься? — обязуюсь», «дашь? — дам», «обещаешь? — обещаю», «ручаешься своей честью? — ручаюсь своей честью»17. Манципация и стипуляция были односторонними обязательствами. В них следует выделить также личный характер ответственности должника. Не уплативший в срок долга, как и вор, захваченный на месте преступления, головой выдавался кредитору. Кредитор имел право «наложить руку» на должника (вести его в суд) в силу самого факта неисполнения обязательства (см. Табл. Ш,2). И еще одна характерная черта: на действительности договора не отражалось наличие угрозы или обмана при его заключении, так как сами эти понятия в римском праве еще не сложились. Строгое следование формальным началам права требовало буквального толкования договора. Относительно стипуляции было высказано предположение о ее религиозном происхождении. Так, по мнению И. С. Перетерского, «происхождение стипуляции следует искать в древнейших религиозных формулах» . Связь с религией и формализм стипуляции являются решающим при отнесении ее к древнейшему этапу римского обязательственного права. Это решение не бесспорно: формальные начала стипуляции сравнительно просты, и она особенно широкое распространение получает в классическом праве. «По своему характеру, — пишет И. А. Покровский, — стипуляция является как бы соединительным звеном между старым цивильным слоем и новым: с одной стороны, она еще сделка формальная... но с другой стороны, ее форма опирается уже на простое абстрактное обещание должника, что придает стипуляции совершенно новые, старому праву неизвестные черты»19. По нашему мнению, стипуляция в своей древнейшей форме принадлежит первому этапу римского права, а освободившись от формализма, — классическому и даже постклассическому праву.

Древнейший вид стипуляционного обязательства в силу своего формального начала имел строго буквальное толкование (см. Д.45,1,91рг.). Действительные отношения сторон здесь не учитывались правом, «считалось достаточным представить доказательства того, что было произнесено при заключении сделки, а отказавшийся от своих слов подлежал штрафу вдвое» (Табл. VI, 2). Стипуляция распространялась лишь на лиц, непосредственно участвовавших в соглашении (Д.45,1,38,20). Материальное содержание стипуляции могло быть весьма разнообразным (купля-продажа, заем, усыновление, завещание, дарение).

Пока сделки носили единичный, случайный характер, сложности формализма не затрудняли существенно товарооборот. К тому же формализм имел и положительные стороны — четкость и определенность устанавливаемых отношений, относительная легкость доказывания спорных фактов. В древнейший период, как уже отмечалось, лишь договоры, облеченные в требуемую квиритским законом форму, получали юридическое признание и наделялись исковой защитой. Неформальные соглашения или соглашения, заключенные с нарушением формы, юридического значения и правовой защиты первоначально не имели. Манципацию, конечно, нельзя считать конкретным обязательством, договором. То же самое следует сказать и о стипуляции. Они — «абстрактные сделки», т. е. определенные формы, в которые облекались самые различные обязательственные отношения. Именно форме заключения договоров придавалось первостепенное значение. Обязательства делились не по их материальному содержанию (например, заем, ссуда, купля-продажа, наем, поклажа и т. д.), а по их форме.

Типические черты раннеримского права, в частности обязательственного, полно представлены и в договоре nexum. Он принадлежал к манципируемым договорам, но вместе с тем имел более конкретное содержание обязательства. Он использовался в сделках займа, но мог иметь место и при установлении приданого для до- чери, при продаже товара в кредит и т. д. Другую существенную его сторону составляло то, что отрицательные последствия неисполнения обязательства, например при займе, выражались в установлении кредитором своей власти над личностью должника. Кредитор «налагал на должника руку» — мог 60 дней держать его в своем подвале закованным в цепи. В течение этого времени должник трижды выводился на городскую площадь в расчете на уплату долга кем-либо из его друзей и близких, а в третий базарный день предавался смертной казни или поступал в продажу за границу. Должника, имевшего нескольких кредиторов, по Законам XII таблиц следовало разрубить на части пропорционально величине долга каждому из них (Табл. III, 5,6). Правда, по некоторым свидетельствам, это предписание закона не применялось буквально.

В договоре нексума хорошо видно, что древние римляне еще не делали различия между нарушением данного в договоре слова и всякой другой обидой. Ответственность за неисполнение договора имела характер примитивного мщения, взыскание обращалось на личность должника, которого можно было даже убить.

Проявлением формализма квиритского права было требование симметричности установления и прекращения обязательства. Примечательно, что уплаты суммы долга было недостаточно для прекращения обязательства. Напротив, совершение манципации даже без погашения долга означало прекращение обязательства. Договор nexum заключался лично сторонами, а заключение договора через представителей, замена кредитора или должника считались недопустимыми.

В древнейшем римском праве появляются и либеральные обязательства, заключаемые путем совершения определенных записей в приходно-расходных книгах.

Характеризуя обязательственное право Рима на первом этапе, необходимо отметить сравнительную скудость правовых средств регулирования договорных отношений.^ Существовали недифференцированные виды договоров, различаемые по форме их заключения. Гражданские правонарушения не были четко отграничены от уголовных преступлений. Взыскание при неисполнении обязательства обращалось не только на имущество, но и на личность обязанного лица. Проявлением неразвитости обязательственного права был и односторонний характер договоров. Юридическая сила договора зависела от соблюдения предписанных обычаем и законом формальных действий. Сила договора поддерживалась торжественной обрядностью его заключения, религиозной клятвой. На действительности договора не отражалось наличие угрозы или обмана при его заключении, так как сами эти понятия в римском праве еще не сложились. Формализмом права определялось господство буквального толкования договора. Следует отметить и строго личный характер обязательства — оно не распространялось на третьих лиц.

<< | >>
Источник: А. И. Косарев. Римское право. 1986

Еще по теме § 5. ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО:

  1. Глава VII ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО
  2. ГЛАВА V ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО ДРЕВНЕЙ РУСИ I.
  3. § 2. Гражданское процессуальное право самостоятельная отрасль российского права. Понятие, предмет, метод регулирования и система гражданского процессуального права
  4. § 5. Источники гражданского процессуального права
  5. § 8. Место гражданского процессуального права в системе российского права
  6. § 9. Наука гражданского процессуального права
  7. § 3. Отдельные принципы гражданского процессуального права
  8. § 5. Гражданское процессуальное правопреемство
  9. ОСНОВНЫЕ ТРУДЫ ПО ТЕОРИИ ГРАЖДАНСКОГО ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА
  10. § 5. ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО
  11. § 5. ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО
  12. ГЛАВА 5 ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО
  13. ГЛАВА 8 ГРАЖДАНСКО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВО
  14. 59. Правоспособность и дееспособность субъектов права. Правосубъектность
  15. ГЛАВА 11. ГОСУДАРСТВО, ЛИЧНОСТЬ, ГРАЖДАНСКОЕОБЩЕСТВОИ ПРАВО