<<
>>

Глава 9 Обязательства из деликтов (ex delicto)

Правонарушение частного характера — деликт (delictum) — порождает на стороне пострадавшего двойной интерес: наказать обидчика и возместить понесенный ущерб. В соответствии с этим кредитор ex delicto располагает двумя требованиями, кумулятивно защищенными исками двух типов: штрафным (actio poenalis) и нештрафным (actio rei persecutoria), посредством которого истре- буется удовлетворение имущественного интереса.

Спецификой римского права является то, что правонарушитель преследуется и подвергается наказанию по инициативе частного лица и штраф взимается в пользу пострадавшего. Этим деликт отличается от уголовного преступления (crimen) — нарушения, затрагивающего общество в целом. То, что широкий круг правонарушений рассматривался как относящийся исключительно к частной сфере и их судебное преследование оставлялось на усмотрение отдельных членов общества, не означает, что допускалась произвольная оценка правомерности того или иного деяния. Уголовные преступления тоже преследовались по инициативе отдельных граждан: любой римский гражданин (quivis de popu- lo — любой из народа) мог начать уголовный процесс в соответствии с порядком публичных судебных разбирательств (ordo iudiciorum publicorum); штраф при этом взимался в пользу римского народа. Диспозитивность преследования за правонарушения отражает особый уровень частной автономии и гражданской ответственности, свойственной римскому обществу. Признание штрафного преследования интересом частного лица связано с высокой степенью индивидуального участия в общественных делах, так что имущественный интерес пострадавшего выступает лишь одной из сторон синкретичного публично-частного по природе требования к нарушителю принятых в обществе правил поведения. Защита общего правопорядка каждым гражданином включает в себя правовую активность отдельного гражданина и в вопросе о привлечении нарушителя к ответственности.

Всякое правонарушение задевает прежде всего отдельного гражданина, его автономию, его правовую свободу, и нарушитель наказывается в его пользу. Необходимая степень формализации (правового опосредования) отношения достигается денежным характером штрафа — в форме всеобщего эквивалента стоимости.

Распространенное представление, по которому индивидуальное преследование правонарушения восходит к частной мести (vindicta), постепенно вытесненной системой композиций (возмещений на основе соглашения о компенсации (pactio), когда нарушитель откупался от семейства потерпевшего), искажает картину в том отношении, что личная месть интерпретируется как неправовое явление. Между тем в этой неразвитой форме получило выражение правовое требование эквивалентности в общественных отношениях.

Правовой принцип формального равенства и соразмерности предоставлений впервые воплощается в системе талиона (talio): “око за око, зуб за зуб”. При равном повреждении преступника удовлетворяется не просто чувство мести — возмещения страданий и достижения относительного равновесия в понесенном ущербе, но восстанавливается общая гармония отношений. При всей его грубой натуралистичности, такое возмездие исходит из критерия равной меры, когда мститель выступает орудием всеобщей справедливости. Идея воздаяния в древности религиозно окрашена и, таким образом, обязательно опосредуется признанием всеобщего авторитета в общественных отношениях. Нарушитель рассматривается не просто как источник вреда или беспокойства, но как“грешник, как лицо, которое своим проступком ставит себя вне системы принятых норм и порядков и потому оказывается человеком с более низкой судьбой, что в правовых категориях выражается как редукция статуса: sacer (посвященный богам) — лицо вне закона; improbus intestabilisque (порочный и бесчестный) — лицо, которое лишено доверия и права выступать свидетелем. Нарушая всеобщие правила общежития, человек разрушает основу собственной личности, теряет себя. В классическую эпоху реликтом поражающего правосубъектность эффекта правонарушения является бесчестие (infamia), которое ложится на лицо, осужденное по штрафному иску.

Как грех, порочащий всю семейную группу, трактовалось правонарушение со стороны подвластного (раба), и в древности семейство стремилось избавиться от него. Изгнание вело к утрате лицом фамильного статуса (capitis deminutio minima) и оставляло его практически беззащитным. К необходимости изгнания добавлялась личная зависимость нарушителя от пострадавшего, в форме которой первоначально воплощалась идея ответственности, и нормальным следствием правонарушения подвластного становилась выдача его потерпевшему (noxae deditio). Домовладыка мог, однако, нейтрализовать личный аспект правонарушения, уплатив компенсацию (poena) пострадавшему: предоставление всеобщего эквивалента позволяло свести эффект правонарушения к имущественному ущербу и очистить грешника. Таким образом, ответственность за правонарушение подвластного стала восприниматься как штрафная обязанность его домовладыки (in obligation), тогда как noxae deditio — как факультативная замена исполнения (in facultate solutionis). Реликтом древней личной трактовки такой ответственности осталось правило: “noxa caput sequitur” (“кара следует за личностью”). Согласно этому правилу, ноксальная ответственность за правонарушение не закрепляется за лицом, в чьей власти находился нарушитель в момент совершения деликта, а переходит на того домовладыку, которому виновный подвластный принадлежит в момент вчинения иска. Режим ноксальной ответственности подобен obligatio propter rem (пассивная амбулаторность), но основан именно на признании личной субъективности правонарушителя (даже раба).

Сходный порядок XII таблиц предусматривали и в случае, если ущерб (pauperies) был нанесен прирученным животным из категории res mancipi (animalia quae collo dorsove domantur) или собакой (на которую этот режим распространен по lex Pesolania неизвестной даты, — Paul, Sent, 1,15,1): по actio de pauperie хозяин обязан возместить ущерб пострадавшему или выдать животное. Реквизитом ответственности по actio de pauperie является внезапная буйность животного, природе которого считалось свойственным сдержанное и мирное поведение (D.9,1,1,7). Ответственность следует за животным и представляет собой obligatio propter rem, хотя принцип основан на признании у таких животных определенной воли, их послушности хозяину, существенной для res mancipi.

Субъективный аспект пенальной ответственности сказался в том, что пассивное управомочение на штрафные иски (actiones poenales) не переходило по наследству (до litis contestatio), а также в том, что ответственность распространялась на всех виновных, независимо от возможного размера суммарной компенсации, получаемой пострадавшим (кумулятивная конкуренция лиц). В некоторых случаях, когда ущерб связан непосредственно с личностью пострадавшего (например, при iniuria — обиде), по наследству не переходит даже активное управомочение на штрафной иск (в нашем примере — на actio iniuriarum).

В некоторых случаях, когда штрафной иск представлял собой единственное средство удовлетворения пострадавшего, претор давал иски in factum против наследников нарушителя в размере их обогащения из деликта (in id quod ad eos pervenit). Штрафной характер ответственности при этом снимается и преследованию подлежит возмещение ущерба.

<< | >>
Источник: Дождев Д.В.. Римское частное право. Учебник для вузов. Д 61 Под редакцией члена-корр. РАН, профессора В. С. Нерсесянца. — М.: Издательская группа ИНФРА • М—НОРМА — 704 с.. 1996

Еще по теме Глава 9 Обязательства из деликтов (ex delicto):

  1. Глава 39 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОБЯЗАТЕЛЬСТВ ИЗ ДЕЛИКТОВ
  2. Глава 41 ОБЯЗАТЕЛЬСТВА КАК БЫ ИЗ ДЕЛИКТОВ (КВАЗИДЕЛИКТЫ)
  3. Лекция 18 ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ИЗ ДЕЛИКТОВ И КАК БЫ ИЗ ДЕЛИКТОВ
  4. § 167. Понятие обязательств quasi ex delicto
  5. 10. Обязательства как бы из договора из деликта и как бы из деликта
  6. Глава 10 Квазиделикты (quasi ex delicto)
  7. Глава 40 ОТДЕЛЬНЫЕ ДЕЛИКТЫ
  8. § 94. Обязательства, пользующиеся исковой защитой, и натуральные обязательства 283.
  9. Глава 3 Источники обязательств
  10. § 158. Публичные и частные деликты