<<
>>

§2. Просрочка (тога)

Если предоставление, остававшееся возможным, не последовало по вине должника, наступала просрочка исполнения — mora solvendi (тога debendi).

В том случае, когда обязательство должно было быть исполнено в необходимый срок, после наступления которого кредитор больше не был заинтересован в предоставлении, просрочка означала окончательное неисполнение.

Например, ожидались особые продукты к пиру, которые в ином случае лицо бы никогда не заказало. Если такая поставка не выполнена в срок, считается, что исполнение стало невозможным, пусть даже сохранялась фактическая возможность и готовность должника исполнить: обязанность должника теперь состоит в том, чтобы возместить убытки кредитора.

Юридически просрочка исполнения может наступить только в том случае, если сохраняется (или вообще существует) возможность потребовать и совершить предоставление. Если обязательство было заключено без указания срока, то для того, чтобы должник оказался в просрочке, необходимо особое напоминание в форме требования исполнения (interpellation Исключение составляют обязательства in dando, объект которых предполагает доставку вещи и ее передачу в сферу контроля кредитора: должник впадает в просрочку и без interpellatio. Особое напоминание не требовалось и в том случае, если обязательство было заключено с указанием начального срока (ex die). Должник, не исполнивший в срок, оказывался в просрочке: “Dies interpellat pro homine” (“Наступление срока совершает напоминание вместо лица"), по словам средневековых юристов. Interpellatio не требовалась и при обязательствах ex delicto, что имеет значение прежде всего для истребования ворованной вещи по condictio ex causa furtiva. Вор впадал в просрочку автоматически (D.13,1,8,1).

Ответственность должника за просрочку исполнения определяется в соответствии с теми же критериями, что и ответственность за наступление невозможности исполнения.

Mora debendi имела своим эффектом perpetuatio obligationis. С этого момента должник отвечал за гибель или повреждение вещи независимо от причины, даже в результате действия непреодолимой силы (D.30,47,6; 45,1,82,1). При обязательствах, защищенных исками bonae fidei, должник освобождался от ответственности, если ему удавалось доказать, что даже при своевременном исполнении вещь все равно бы погибла. Такое решение на основе принципа aequitas предложили Сабин и Кассий для просрочки со стороны поклажепринимателя (D.16,3,14,1). По искам bonae fidei должник, впавший в просрочку, отвечал перед кредитором за упущенную выгоду и таким образом должен был восстановить плоды, полученные им от вещи (или их оценку), а также высокие проценты (usurae ex тога) при денежном долге (D.22,1,32,2: “...in bonae fidei contractibus ex mora usurae debentur”).

Эффект просрочки прекращался, если должник предлагал кредитору исполнить предоставление сполна, возместив убытки и восстановив плоды или проценты, — purgare moram (очистить просрочку). Кредитор не мог отказаться от purgatio morae, не впадая в свою очередь в просрочку.

Просрочке должника противопоставляется просрочка кредитора (mora accipiendi), виновного в неисполнении обязательства (например, отказавшегося принять предоставление in dando). Эффект такого отказа состоял в перераспределении контрактного риска и в дальнейшем ответственность должника за неисполнение сводилась к dolus (D.18,6,18; 24,3,9). Даже при родовых обязательствах в случае гибели вещей, предложенных к исполнению (“pecunia oblata” при денежном долге), должник освобождался. Это происходило потому, что реальная оферта (доставка вещи в сферу контроля кредитора) приводила к окончательному определению объекта предоставления и правило “Genus nusquam pent” (“Родовые вещи не подвержены гибели”) на него более не распространялось.

Чтобы зафиксировать факт оферты, должник мог отдать деньги (источники не приводят других примеров) на хранение в храм (in aedibus sacris) или другое публичное учреждение, предварительно упаковав и опечатав (pecunia obsignata), что превращало genus в species. С этого момента прекращалось начисление процентов (Pap. D.22,1,7; С.4,32,19 рг), кредитор терял право распоряжаться залогом. Диоклетиан предусматривает в таком случае полное освобождение должника и дает кредитору actio utilis для истребования отданных на хранение денег (С.8,42,9 а.286).

Кредитор выходил из просрочки, выражая должнику свою готовность принять исполнение (D.18,6,18). При двусторонних обязательствах из контрактов должник мог взыскать с кредитора расходы на хранение вещи с момента оферты и за ее бесполезную доставку посредством иска из контракта, тогда как при односторонних обязательствах (например, ex stipulatu) такая возможность была исключена. Допускалась, однако, exceptio doli (D.33,6,8 — при гипотезе legatum per damnationem), посредством которой кредитор принуждался уменьшить сумму condemnatio и тем возместить ущерб должнику.

<< | >>
Источник: Дождев Д.В.. Римское частное право. Учебник для вузов. Д 61 Под редакцией члена-корр. РАН, профессора В. С. Нерсесянца. — М.: Издательская группа ИНФРА • М—НОРМА — 704 с.. 1996

Еще по теме §2. Просрочка (тога):

  1. § 104. Прекращение просрочки
  2. Глава 25 МЕСТО И ВРЕМЯ ИСПОЛНЕНИЯ.ПРОСРОЧКА
  3. § 102. Просрочка исполнения 317.
  4. § 103. Последствия просрочки 320.
  5. § 13. Вопрос о возмещении убытков вследствие просрочки платежа
  6. Магистраты
  7. Римский дом
  8. § 6. Валютные сделки
  9. Статья 403. Ответственность должника за действия третьих лиц
  10. Срок и условие в сделке
  11. Общая характеристика способов обеспечения обязательств
  12. § 3.2.3. Перемена лиц в обязательстве
  13. Лекция 16 ИСПОЛНЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НЕИСПОЛНЕНИЕ
  14. 5.12. Договор подряда
  15. Статья 408. Прекращение обязательства исполнением
  16. 8. Обязательное право
  17. § 2. Неустойка Статья 330. Понятие неустойки
  18. 6.3. Прекращение и обеспечение обязательств