<<
>>

Глава 9 Юридические лица (universitates)

Субъектом правового общения может быть не только физическое лицо, отдельный человек, но и объединения людей, выступающие в обороте как единое целое, качественно отличное от составляющих их субъектов.

Такими социальными единицами, обладающими правами частных лиц, в римском праве считаются профессиональные и религиозные союзы (collegia, sodalicia, societates, corpora), самоуправляющиеся местные гражданские общины (municipia, coloniae), государственная казна (fiscus).

Закон XII таблиц 8, 27 (D.47,22,4) устанавливал свободу частных ассоциаций, наделяя силой внутренние уставы коллегий, лишь бы они не противоречили закону. Считалось, что эта норма восходит к закону Солона, текст которого перечисляет как древние, так и известные в классическую эпоху типы коллегий: сельские общины (pagi), объединения воинов и сотрапезников (си- riales, sodales), религиозные и похоронные союзы, распространенные в основном среди бедноты с целью обеспечить средства на похороны, а также производственные и торговые корпорации.

Впоследствии свобода частных объединений претерпела множество законодательных ограничений, пока lex Iulia de collegiis при Августе не установил закрытый список допущенных типов коллегий246 . Следовали и дальнейшие ограничения в форме постановлений сената или императорских конституций (ср. при Траяне: Plin., ер., 10,34; 93). Констатируя общую законодательную политику, неблагоприятную для частных коллегий, Гай (Gai., 3 ad ed. prov., D.3,4,1 pr) перечисляет редкие гипотезы, когда допущено создание корпораций (“paucis admodum in causis concessa sunt huiusmodi corpora”): союзы откупщиков (societates vectigalium publicorum), например бравших на откуп ренту (vectigal) с общественной земли (ager publicus), золотые или серебряные рудники или соляные копи, и профессиональные производственные объединения, например рыбаков (pisto- rum) или мореходов (naviculariurum).

По надписям классической эпохи известны коллегии и других профессиональных (CIL, XI, 970 = Dessau, 7216; CIL, VI, 33885 = Dessau, 7214) и конфессиональных (CIL, VI, 10234 = Dessau, 7213; CIL, X, 444 = Dessau, 3546) союзов. Надписи донесли несколько уставов (lex collegii) таких коллегий (например, устав похоронной коллегии — CIL, XIV, 2112 = Dessau, 7212; устав коллегии трубачей III легиона — CIL, VIII, 2557 = Dessau, 9096; устав коллегии резчиков по кости — CIL, VI, 33885), нормирующих порядок функционирования союза. Эти правила имели силу только внутри корпорации и не могли служить основанием для гражданского иска.

Надписи сохранили также содержание декретов, в которых коллегия выступает как единый субъект, например принимающий (CIL, VI, 10234) или устанавливающий (CIL, X, 444) дарение или воздвигающий статую патрону коллегии (Dessau, 8376; CIL, X, 1786). Коллегия могла заключать договоры в стипуляционной форме (CIL, XIV, 431), принимать наследства и отказы по завещанию (со времен Марка Аврелия: D. 34,5,20; CIL, VI, 9626 = Dessau, 7267), отпускать рабов на волю (D. 40,3,1). Корпорации могут выступать в суде, назначив представителя (actor) от лица объединения (D.3,4,1,1; 3,4,2—3). Компетенция представителя определяется решением коллегии (D.3,4,6,2—3). Actor может быть назначен и для заключения различных стипуля- ций, и для совершения opens novi nuntiatio (D.3,4,10). Объем ответственности коллегии определяется ее общим имуществом и казной (area), которые и становятся объектом missio in possessionem в случае indefensio (D.3,4,1,2; 3,4,8) и распродажи с аукциона в случае банкротства (ликвидации).

Сходная конструкция прилагается и к местным общинам, которые также выступают как субъекты общего имущества корпорации (universitas), отличного от имущества отдельных лиц (D.3,4,2; 3,4,7,1; 1,8,6,1; 2,4,10,4; 37,1,3,4).

Ulp., 10 ad ed., D. 3,4,7,2:

Sed, si universitas ad unum И если даже корпорация свелась к redit, magis admittitur posse одному человеку, то большей час- еит соnvenire et conveniri, тъю допускается, чтобы он вчинял cum ius omnium in ипит иски и привлекался к суду, по- recciderit et stet nomen uni- скольку право всех сосредоточилась versitatis.

в одном и удерживается имя кор

порации.

Общий раб, принадлежащий общине, не считается рабом ее граждан на праве общей собственности, но рассматривается как раб целого (“пес servus communis civitatis singulorum pro parte intellegitur, sed universitatis”, — Marc. D.1,8,6,1): например, его можно принудить давать показания против отдельных граждан этой общины. Вольноотпущенник общины мог вызывать в суд отдельных граждан, не испрашивая особого дозволения магистрата (D.1,8,6,1; 2,4,10,4).

Независимость совокупного субъекта от актуального состава общины и концепция universitas поздняя. Первоначально местная гражданская община почиталась коллективом, что отразилось и в терминологии: вместо “municipium” она как субъект частного права именуется “municipes” (“муниципалы”). Это восприятие создавало трудности в установлении определенности такого лица (certa persona). С этим связана невозможность для общины быть назначенной наследником (heres), а также управомоченной на универсальный фидеикомисс.

Ulp., Reg., 22,5:

Nec типісіріа пес municipes Ни муниципии, ни муниципалы не

j, * могут быть назначены наследни-

neredes mstitui роssunt, quo- -

* ч коми по завещанию, поскольку субъ-

niam incertum corpus est, et ект является неопределенным, и neque cernere universi neque члены совокупности не могут ни

pro herede gerere ро sunt, ut принять наследств о, ни действо- ? ватъ в качестве наследника, с тем

heredes fiant. Senatus consul- Чтобы стать наследниками. Однако to tamen concessum est, ut а сенатским постановлением дозвале-

libertis suis heredes institui н0> что6ы они могли быть назначе- . ны наследниками со стороны своих

Possmt. вольноотпущенников.

Император Нерва, а затем сенатское постановление, принятое по инициативе Адриана, дозволили местным гражданским общинам принимать отказы по завещанию (Ulp, Reg, 24,28). Это же постановление сената управомочило их на фидеико- миссы (Ibid, 22,5). Определенная индивидуализация общин как субъектов права достигалась в процессе, где они были представлены когниторами (auctor) или синдиками, назначаемыми по решению местного совета (ordo decurionum).

Эта особенность позволяла муниципиям и колониям, как и частным коллегиям, успешно требовать у претора наследство вопреки завещанию (bonorum possessio, — D.37,1,3,4; 38,3,1). В то же время в отношении приобретения собственно владения, когда индивидуализация субъекта была необходима, universitates остались неполномочны. Они могли приобретать владение только через собственных рабов (D.41,2,1,22).

Особый тип юридического лица представляет собой fiscus — императорская казна и со временем — все государственное имущество. От государственного имущества, находящегося в собственности принцепса, следует отличать имущество римского народа: populus Romanus не является юридическим лицом и не участвует в гражданском обороте. Напротив, принцепс может вступать в частноправовые отношения, заключать сделки, вчинять иски и отвечать по ним, наравне с другими субъектами, не только как частное лицо в отношении своего личного имущества (patrimo- nium principis), но и как публичное — в свойственной ему роли субъективного выражения римской государственности. Объясняя неприменимость к res fiscales интердикта, защищающего публичное недвижимое имущество (ne quid in loco publico fiat), Ульпиан (D.43,8,2,4) говорит, что они являются как бы собственными и частными вещами принцепса (“quasi propriae et privatae principis sunt”). “Publicus” относится к populus Romanus и означает “народный”247, тогда как fiscus принадлежит не римскому народу, а принцепсу. По сути fiscus является государственной собственностью — особой правовой формой и специальным режимом частной собственности, релевантной оппозицией к которой выступает собственность всего римского народа. Различие снимается с установлением Домината, когда народная казна (aerarium populi Romani) сливается с императорским фиском.

Res fiscales переходят со смертью принцепса к его преемнику во главе римского государства (D.31,56), тогда как личное имущество принцепса отходит к его наследникам. Имуществом фиска управляют специальные должностные лица (procurato- res).

Со временем fiscus стал восприниматься как самостоятельный субъект права, юридическое лицо, специфика которого определялась рядом привилегий административного характера. Правовой режим фиска консолидируется в особую отрасль права — ius fisci (D.49,14), а судебные разбирательства, в которых он выступает одной из сторон, — causae fiscales — ведет в экстраординарном порядке специальный судебный магистрат.

После Миланского эдикта 313 г. особым юридическим лицом становится христианская церковь (приход), которая все более воспринимается как субъект, отличный от составляющих ее верующих, определяемый имущественным комплексом с центром в храме под управлением епископа. Постепенно церковное имущество приобретает черты самостоятельного юридического лица, окончательно утвердившиеся в средние века (beneficium).

Особый вид церковного имущества — взносы прихожан на благотворительные цели (piae causae), — администрация которого не совпадает с клиром, выступает в гражданском обороте как лицо, способное принимать дарения, заключать сделки от своего имени и проч. (С.1,2,19; 22; Nov., 120,5—6, а.544), ничем не отличаясь по юридической конструкции от фонда современного гражданского права.

<< | >>
Источник: Дождев Д.В.. Римское частное право. Учебник для вузов. Д 61 Под редакцией члена-корр. РАН, профессора В. С. Нерсесянца. — М.: Издательская группа ИНФРА • М—НОРМА — 704 с.. 1996

Еще по теме Глава 9 Юридические лица (universitates):

  1. § 50. Виды вещей 151.
  2. Глава 9 Юридические лица (universitates)