ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

1.1. Индексальные и номинативные поля категории субъекта

Как известно, одной из сильных сторон бюлеровской «Теории языка» стала разработка дейксиса - указательных слов, существующих наравне с дескриптивными словами-символами [Бюлер 2000].

Разделив лексикон на дейктическое и дескриптивное поля, К. Бюлер выделил три типа дейксиса:

1) дейксис актуальный (ad oculus), который является центром дейктического (указательного) поля, включая центральные элементы «я - здесь - сейчас», и ориентируется на момент речи и речевую ситуацию;

2) анафоро-катафорический (диафорический) дейксис, куда включались слова, отсылающие либо к предшествующему тексту (анафора) или, по принципу антиципации, к последующему тексту, в который К. Бюлер включал такие «маркеры», как союзы, частицы, союзные слова и их сочетания;

3) дейксис «ad phantasma» — указательные средства языка, позволяющие осуществить «перенесение» в мир воспоминаний или любой другой «возможный мир» повествования (ЯП), с сохранением персональных (я - ты - он - кто-то и т.д.), пространственных (здесь - там - где-то и т.д.) и временных (сейчас - тогда - когда-то и т.д.) ориентиров.

К. Бюлер пишет: «Человек может мысленно представить другое отсутствующее при помощи языковых средств только потому, что существуют перемещения. Если в рассказе идет речь (в простейшем пограничном случае, который можно себе представить) всего лишь о восстановлении сцены, которую видели вместе говорящий и слушающий и которая свежа в памяти обоих, тогда много слов не потребуется. Прежде всего можно свести до минимума назывные слова, задающие качественную определенность предметов и событий. Требуется только эскиз декораций, чтобы переоборудовать актуальное перцептивное пространство в сцену, на которой говорящий сможет чувственно воспринимаемыми жестами показывать присутствующее. Теперь, будучи в курсе дела, слушатель снова увидит там своим духовным зрением то, что он некогда видел физически.

Не многим отличается тот случай, когда описывается ситуация, свидетелем которой слушатель не был, — достаточно, чтобы ему был понятен тип описываемого действия, скажем, если речь идет о гомеровской битве. «Я здесь - он там - тут ручей» — так начинает рассказчик с указательными жестами, и сцена готова, наличное пространство преобразовано в сцену» [Бюлер 2000, 126].

Нетрудно заметить, что такие «перемещения» сегодня есть предмет исследования различных теорий «возможных миров» и связанными с ними, кроме указательности, проблемами референции, модальности и т.д. [Бабушкин 2001; Козинцев 2008; Красных 1998; Кулакова 2010; Ладыгин 1997; Льюиз 1999; Николаев 2009; Павилёнис 1993 и др.].

Очевидно, что функциональное поле персональности и «категориальное единство» субъекта включают все три типа личностного дейксиса. Например, во французском языке: Je/moi; Tu/toi; Celui/Celle; Ceux/Celles, etc.

Третий тип маркеров дейксиса «ad phantasma» не составляет по Бюлеру отдельный лексический пласт, а объединяет, скорее, два предыдущих. С одной стороны, это анафоро-катафорический дейксис (ср. «Ceux, qui...»; «Celui-ci...» и т.д.). Неслучайно К. Бюлер уточняет: «С психологической точки зрения любое анафорическое употребление указательных слов предполагает только то, что отправитель и получатель имеют перед собой речевой поток как некоторое целое, к частям которого можно сделать проспективную или ретроспективную отсылку» [Бюлер 2000, 112].

С другой стороны, это — механизм «перенесения» и актуального дейксиса «я - здесь - сейчас» в «возможный мир» языкового произведения или проспективного пространства: «Пешеход, всадник или водитель ориентирован на местности обычно так, что данное направление движения является решающим фактором, определяющим, что такое «вперед». Уже эта ориентация,

если присмотреться внимательнее, содержит решающее освобождение от сиюминутного положения тела и при известных условиях требует перемещения в фиктивное положение, когда движущийся должен указать те «справа и слева», на которые разделяется местность по отношению к направлению его движения.

Подобные установки ясно осознаются, когда в рассказе идет речь, например, о правом или левом береге Рейна или Сены. Все знают, что подобные указания доставляют иногда трудности читателю. Читателю приходится порой припоминать и специально внутренне настраиваться и перестраиваться, чтобы правильно выполнить эти указания, и существует не один прием достижения этой цели. В любом случае каждый, кому в силу его «перемещения» это удается, чувствует, что в конечном счете в этом участвует его сиюминутный осязательный образ тела» [Бюлер 2000, 111].

Второе «гиперполе» языка по К. Бюлеру — это символическое поле, состоящее из «номинативных слов», связанных с реальностью окружающего мира конвенционально по правилам лексико-грамматической системы того или иного языка.

К. Бюлер отмечает: «Указательные слова также являются символами (а не только сигналами); слова типа da и dort ‘там’ символичны, они называют, так сказать, геометрическое пространство, т.е. то место, окружающее говорящего в каждом конкретном случае, где находится указанный объект, точно так же, как heute ‘сегодня’, по сути дела, обозначает совокупность дней, когда это слово может произноситься, ich ‘я’ - всех потенциальных отправителей человеческих сообщений, a du ‘ты’ - класс получателей сообщения. Тем не менее между этими именами и прочими назывными словами языка сохраняется различие, заключающееся в том, что слова рассматриваемого типа всякий раз требуют спецификации своего значения в указательном поле языка, спецификации, которая осуществляется при помощи чувственно воспринимаемых данных, поставляемых указательным полем в каждом конкретном случае» [Бюлер 2000, 83].

В номинативное поле субъекта включаются все слова, отражающие членение мира на предметные сущности, в процессе которого « а) конкретные физические предметы категоризуются как индивидные холистические представители класса (напр., дерево, зверь, дом); б) происходит категоризация конкретных (множественных) предметов как областей пространства, выделяемых по критерию количества и компактности сосредоточения однотипных индивидных предметов («дерево» - лес, зверь ^ стая, дом ^ деревня); в) конкретные физические предметы как холистические сущности переосмысляются в структурированные области пространства с дальнейшей дробной предметной категоризацией («дерево» — ствол, корни, крона, ветви, листья; «зверь» — голова, туловище, ноги, хвост; «дом» — стены, крыша, крыльцо, дверь, окна); г) в рамках широких (универсальных) классов выделяются подклассы конкретных предметов, характеризующиеся той или иной постоянной совокупностью второстепенных признаков (дерево ^ сосна, береза, осина; зверь ^ медведь, лиса, заяц; дом ^ изба, хижина, терем, особняк) и т.

д. Общее количество таксономических критериев, по которым происходит дальнейшее наивное членение мира, трудно определить с точностью, да в этом и нет необходимости» [Кравченко 2004, 156] .

Помимо такой категоризации существует упрощенная система местоимений, которые К. Бюлер наделяет в первую очередь дейктическими функциями, способная в речи замещать любой член онтологической таксономии. Различие между системами (полями) лежит в способе номинации и определяется целями, которые преследует сам номинатор. «Дерево рухнуло ^ Оно рухнуло (упало) ^ Что-то упало ^ Все рухнуло» и т.д.

Таким образом, средства выражения функционально-семантического поля категории субъекта можно разделить на две составляющие: индексально- местоименное поле и дескриптивно-номинативное поле. Что касается последнего, то его также можно рассматривать с точки зрения онтологических классов и прагматических классов, как об этом пишет В.Г. Гак: «Прагматические классы отражают группировки предметов в конкретных ситуациях, в зависимости от восприятия субъекта, от их поведения или использования данными субъектами в данный момент и в данном месте. Они образуются либо путем ограничения онтологического класса (например, в данном случае речь идет не о всех домашних животных, но о части их), либо путем пересечения онтологических классов, когда элементы разных онтологических классов объединяются на основании каких-либо иных, пусть даже самых субъективных и временных, признаков. Например, «дом», «дерево», «троллейбус» относятся к различным онтологическим классам, но если в конкретных условиях, взглянув в окно, некто скажет: Я вижу улицу с домами и деревьями, по которой едет троллейбус, то эти три элемента образуют новый класс — класс «предметы, видимые данным человеком в данный момент». Таким образом, если в онтологическом аспекте различаются понятия (классы) сравнимые и несравнимые, то в прагматическом аспекте любые классы могут оказаться сравнимыми и входить в более широкое множество. Прагматические классы образуются на основе обобщения любых признаков, которые существенны для воспринимающего лица (ego), здесь (hic), и сейчас (nunc)» [Гак 1998, 34].

Таким образом, в ядре функционально-семантического поля персональности стоит ego говорящего и alter ego адресата (я — ты) через сообщение «здесь» и «сейчас», т.е. в момент речи. Относительно этого момента выстраиваются наиболее общие представления о воспринимаемой действительности, которые представлены обобщающими или неопределенноличными (on); относительными или указательными местоимениями (celle-ci; celui-la), далее следует номинативная конкретизация референта — одушевленного индивида — именем собственным, одушевленного существа или неодушевленного предмета — именем нарицательным.

Антропоцентрический характер номинативно-семантического поля субъекта с учетом частотности употребления всей совокупности СР позволяет с уверенностью утверждать, что в ядре поля находится персональный дейксис (очень редко и только в определенных условиях человек называет себя, а иногда и других персонажей «диалогической пьесы» - высказывания, не личным местоимением я/ты, а именем собственным). Э. Бенвенист пишет, что если форма “moi” (я) синтаксически родственна именам собственным, то её отличие состоит в том, что имя собственное имеет своим денотатом единственного и конкретного человека, в то время как “moi” референтно лишь временно на момент речи [Бенвенист 1974].

Функционально-семантическое поле субъекта может быть выражено двумя типами обозначения «действующих лиц» (les actants) — дейктическим (местоименно-указательным) и предметно-номинативным, отличающимися друг от друга способами номинации и особенностями референции (способом представления денотата в знаке - по Г аку).

Особое положение занимает антропонимическое лексическое поле (имена собственные) и некоторые другие способы номинации субъекта, о которых пишет В.Г. Гак (см. выше).

Схема 1. Уровневая (эгоцентрическая) схема поля французских

актантных местоимений в дейктическом и номинативном полях

Ego

Итоговая обобщенная таблица представляет лексико-семантическое поле субъекта следующим образом:

Таблица 3.
Типология лексико-грамматических средств выражения

категории субъекта

Местоименно- Антропонимический Денотативно -
дейктический класс класс номинативный класс

Особое положение в этой классификации занимает антропонимический класс. Свойствам имени собственного посвящено немало работ в отечественном и зарубежном языкознании [Рылов 2006; Степанов 1981а; Тюкалова 2005; Hintikka 1970] и др.

Если, исходя из концептуальной категоризации Дж. Лакоффа, местоименно-дейктический класс выполняет роль базовой «воплощенной» категории и занимает серединную точку абстракции в градуальной категориальности языкового субъекта, т.к. не требует дополнительных когнитивных усилий. Ономастикон «требует особых когнитивных усилий» для усвоения имен собственных, а другими словами — «личностно-референтных» знаний.

Я. Хинтикка [Hintikka 1970] предлагает различать знание людей «по описанию» и знание «по знакомству». Объектами знания по описанию являются, в частности, лица, широко известные общественности, которых можно описать, лично их не зная. Среди объектов знания по знакомству можно выделить тех людей, на которых можно указать жестом. Введенное Я. Хинтиккой противопоставление, как нам представляется, доказывает промежуточное положение ономастикона между дейксисом и денотативно - номинативными словами: {Я - ты/он (Петя) vs Илья Муромец/Ch. de Gaulle}. В терминах типологии Ч.С. Пирса — это первый (прототипически) тип знака — иконический языковой знак, имеющий своим денотатом «изображение, образ, лицо» субъекта.

Как отмечает О. Йокояма, «знание публичных фигур, которое Я. Хинтикка называет «знанием по описанию», является косвенным, поскольку обычно его не получают непосредственно, а знание по знакомству — это знание прямое, первичное, несмотря на то, что популяризация визуальных средств массовой информации в современном обществе постепенно приводит к размыванию границы между этими двумя видами знаний... Каков бы ни был конкретный набор признаков, которые имеет в виду человек А, утверждающий, что знает Женю Семенову, и каков бы ни был источник этого знания, мы будем рассматривать субъективную убежденность А в своей способности соотнести данный уникальный набор признаков с неким ярлыком «Женя Семенова» (то есть поставить в соответствие данному множеству признаков определенную цепочку фонем, приписываемую соответствующему «реальному» множеству признаков, представляющих собой Женю Семенову) как необходимое и достаточное условие того, что А обладает референциальным знанием (referential knowledge) человека по имени Женя Семенова» [Йокояма 2005, 3335].

Поэтому имена собственные и некоторые референтные имена нарицательные требуют личного знания (например, в артиклевых языках обозначенные определённым артиклем) и находятся выше по шкале категориальной воплощенности Лакоффа (конкретизация), в то время как денотативные слова требуют не личного знания, а знания кода и стремятся к обобщению (дом, лес, собака, человек и т.д.), занимая «низ» шкалы категориальной воплощенности.

Переводя категориальное шкалирование Дж. Лакоффа в признанную парадигму категориального поля, можно сказать, что ядро категории «языковой субъект» занимают личные и некоторые другие местоимения, ближнюю периферию — референтные имена, а дальнюю периферию — денотативно номинативные обозначения. Внутри самого ядра происходит деление на лица (я-ты), участвующие в речевом контакте, и «не-лица» (он/она/они), не

участвующие в речевой ситуации, но составляющие субъекты предметной ситуации (о ком/чём говорится) и занимающие промежуточное положение между ядром и ближней периферией категории. К ближней периферии относятся субъекты — объекты референциального знания (по знакомству, знанию, разделяемому адресантом и адресатом). Дальше от ядра категориального поля субъекта находятся имена собственные, известные большинству носителей языка, часто превращающиеся в имена

«нарицательные», знаки-символы аффективно-аксиологической

ориентированности (Тартюф, Наполеон и т.д.). Наконец, на периферии категориального поля находятся субъекты-протагонисты, семантика которых известна либо из языкового кода (слон, собака, птеродактиль) или по описанию: «Это существо, похожее на ящерицу, встало на задние лапы и запело». Такое центробежное шкалирование можно представить следующим образом:

Таблица № 4. Центробежная категоризация элементов

функционально-семантического поля (категории) языковой субъект

ядро Я - ТЫ
А к ОН/ОНИ/ЭТОТ/ТА и т.д.
Женя Семенова
Илья Муромец, А. Блок
г Моя соседка из 23-й квартиры
периферия Светская львица
Шляпа

Представляя категориальное поле субъекта, можно констатировать определенную свободу в средствах языкового выражения того или иного элемента этого поля (личные и указательные местоимения, существительные, глаголы, наречия - «Лучше поздно, чем никогда» - и т.д ), приближающегося или удаляющегося от центра персонализации. Крайней периферией категории «языковой субъект» является его редукция или «устранение» из поверхностного плана выражения и трансформация в признаки (маркеры) субъектности, или субъективности (см. ниже), субъектные репрезентативы (СР), способствующие имплицитному существованию субъекта на уровне «обобщенного представления субъекта» (ОПС), заполняющего образовавшуюся когнитивную лакуну.

<< | >>
Источник: АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ ЧЕРВОНЫЙ. СТРУКТУРА И ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ДИНАМИКА КАТЕГОРИИ «ЯЗЫКОВОЙ СУБЪЕКТ» (НА МАТЕРИАЛЕ ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА). 2014

Еще по теме 1.1. Индексальные и номинативные поля категории субъекта:

  1. § 2. Понятие субъекта и объекта, их многоликость и многоуровневость. Субъект и объект научно-познавательной деятельности
  2. Принцип доверия субъекту
  3. КАТЕГОРИЯ «ВСЕОБЩНОСТЬ СУБЪЕКТА» И ЕЕ ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ СМЫСЛ
  4. Диалектика субъекта и объекта.
  5. § 2. Субъекты изобретательского права
  6. 4. Основные категории свободы. Система ценностей
  7. § 1. Категория субъекта
  8. 3.6. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ, СУБЪЕКТ, ОБЪЕКТ
  9. ТЕМА: Лингвистическая катастрофа
  10. МОДЕЛЬ РАЗБИТИЯ СУБЪЕКТА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  11. «ЖИЗНЕННЫЙ МИР» СУБЪЕКТА КАК ПРЕДМЕТ ИССЛЕДОБАНИЯ