ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

Причины редукции семантического субъекта

Итак, основной коммуникативной единицей является предложение- высказывание, которое реализуется посредством слов. Однако слова — не просто отрезки предложения, поскольку предложение — это целое, не сводящееся к сумме его частей [Бенвенист 1974, 133].

В этом несоответствии, по-видимому, и кроется особенность языковой коммуникации. Все содержание мысли, сосредоточенное в предложении, не всегда соответствует языковым элементам, его составляющим. Благодаря этому в процессе языковой коммуникации говорящий часто получает возможность замещения в структуре предложения некоторого языкового элемента каким-либо другим, функционально тождественным элементом, способным передать ту же самую информацию в данных контекстно-ситуативных условиях. Невыраженность на синтаксическом уровне предложения некоторых элементов ситуации отражает в языке экономию речевых усилий [Haroche 1984; 1991; Martinet 1985; Zribi- Hertz 1985]. “Действительно, почему языки должны быть столь извращенными и неэкономными? Почему они должны обременять говорящих сотнями явных категорий, лишенных какой бы то ни было семантической значимости?” [Булыгина 1982, 10]. Две существующие противоположные тенденции: первая — к экономии синтаксических единиц и вторая — к разнообразию выразительных средств передачи некоторого смысла — способствуют диалектическому развитию языков. Несоответствие между элементами семантической и синтаксической структур коммуникативной единицы обусловливает имплицитность ее элементов. Импликативное обозначение смысловых компонентов, не находящих прямого соответствия в плане их выражения в отдельно взятом предложении, выявляет здесь специфику непрямого, преобразованного отражения событий, поскольку язык отражает мир только косвенным образом [Тарасова 1992, 86-94; Наrnish 1977]. Язык отражает категориализацию мира говорящего коллектива [Wierzbicka 1980, 49-50].

Как было указано выше, функция прежде всего — это транспозиция форм, подчиненная интенциональности говорящего.

Определив ядерное положение личных местоимений в выражении персональности по отношению к денотативно-номинативным способам выражения семантического субъекта в семасиологическом плане (от формы к функции), необходимо следовать доминанте семасиологического антропоцентрического подхода к исследованию семантического субъекта. Главной тенденцией антропологического варьирования выступает редукция семантического субъекта, т.е. замена семантически полных имен на редуцированные и семантически более синкретичные местоименные (дейктические) формы.

Трансформация, в частности редукция, является одной из

распространенных во французском языке прагматических стратегий говорящего, связанных с определенными условиями речевого акта, речевого контекста и коммуникативных целей.

Употребление говорящим предложений с редуцированным

семантическим субъектом зависит, как правило, от двух основных причин: определенности (известности) или неопределенности (неизвестности) субъекта действия [Рылов 2006, 15-33].

В ситуациях второго типа выражается неопределенность субъекта, т.е. конкретный семантический субъект неизвестен, неочевиден говорящему, в силу чего его нельзя точно назвать или выразить [Шелякин 1991].

Например:

(2) «Des pas dans l ’escalier. Non pas les pas de Gustave, elle les reconnaissait entre tous. Pourtant une main qui frappe a sa porte: Qui est-ce?

Elle ouvre et en meme temps elle devine dans la penombre que c’est un enfant.

— Gar5on de course du Ruhl» (P. Vialar. « Pas de temps pour mourir, p.

121»);

(3) «La porte de la salle d’ecoute avait ete poussee avec violence et quelqu'un entrait dans les couloirs. Elle se precipita hors de la piece et eut tout juste le temps d’apercevoir une silhouette et de reconnaitre Irkvine » (P. Boulle. «Le Coeur et la Galaxie», p. 119).

При этом свою первичную функцию выполняет неопределенный артикль, а субъект выражен существительными, близкими к дейксису («какие-то шаги слышатся на лестнице»; «рука стучит» ^ «там»).

Неслучайно К. Бюлер связывал пространственный дейксис и указательный знак с перцепцией и соответствующей ей лексикой, как дескриптивно-номинативной (des pas; une main; une silhouette), так и дейктически-местоименной (quelqu'un). Он писал о том, что мы можем узнать человека по голосу, не видя его, и это явно дейктическое свойство фонации (фонетики по Бюлеру) [Бюлер 2000; см. тж. Моисеева 1999; 2005; Потапова 2003; 2006].

Ещё одна причина редукции субъекта связана с выражением несущественности субъекта действия для слушающего:

А). Говорящим не конкретизируется семантический субъект, поскольку он известен слушающему из контекста или ситуации [Ружичка 1988]:

(4) « — Mais pourquoi n'avez-vous pas fait votre redaction?

— On a tue le cochon hier.

—Je n’en ai pas entendu parler, observa le maitre. Il me semble qu’on tue bien souvent des cochons chez vous» (M. Ayme. «La Retraite de Russie», p. 31).

Причем, в этом примере мы можем наблюдать омонимию французского местоимения on (см. Схему 3): первое on = nous (мы, у нас); второе - on = vous.

(5) «L’entrevue eut lieu dans le petit salon et dura pres de deux heures; puis Simon fila de son cote, sans prendre conge de moi» (F. Mauriac. «Un adolescent d’autrefois», p. 371).

Здесь лексикализовавшееся пространственное дейктическое de son cote предполагает референциальное знание слушателя, где это самое «к себе».

Иногда слушающий анафорически восстанавливает значение (референцию) редуцированного субъекта (анафорический дейксис):

(6) «Le lendemain, je me suis aper5u que je n’avais plus la pipe en quelque sorte commemorative que m’avaient donnee mes confreres liegeois. J’ en ai parle a I’un d’eux qui a tout de suite ouvert une enquete. On a retrouve la pipe. C’etait le fils de mon hotesse de la veille qui se l’etait appropriee et qui l’avait cachee dans sa chambre» (G. Simenon. « Lettre a ma mere», p. 27).

Б). Предложения с редуцированным субъектом используются при выражении различных экспрессивно-стилистических и модальных оттенков.

Подобные предложения передают коннотацию говорящего относительно реального деятеля:

(7) «Les families bourgeoises c’est connu, ga contrarie toujours les artistes» (N. Calef. «Ascenseur pour l’echafaud», p. 37).

В этом примере синкретически совмещаются анафорическая и пейоративная функции дейктического ga (= эти, как известно...).

В). Говорящий считает ненужным конкретизировать субъект действия как несущественный для себя и слушающего, семантический субъект не называется, он устранен, т.к. для говорящего важно передать информацию о его деятельности, описать само действие и элементы, с ним связанные. Действие для коммуникантов находится в коммуникативном (информативном) фокусе высказывания:

(8) «II fut decide que la vente de la collection Riviere aurait lieu en decembre» (M. Rheims. «Le cheval d’argent», p. 61);

(9) « Nous partons... Cela s’est decide tout d’un coup» (Alain-Fournier. « Le grand Meaulnes», p. 97);

(10) « II entend chanter dans les rues une chansonnette a la mode (G. Duhamel». «Vue de la Terre promise», p. 226);

(11) «La poussiere d’or, les claquements de fouet, les grelots, un air de tyrolienne montaient a travers les jalousies fermees» (F. Mauriac. «Le noeud de viperes», p. 114).

Заметим, что примеры (8) - (10) отличаются от примера (11) тем, что в них семантическая редукция субъекта-деятеля сопровождается трансформацией пассивизации, тогда как в последнем примере, при наличии формальных лексико-синтаксических субъектов, занимающих позицию подлежащего, перцептивный семантический субъект устраняется из поверхностной структуры, в силу его известности читателю из контекста. В результате получается стилистически маркированное описание ситуации через приближающие к субъективному дейксису существительные (индексально- иконические знаки по Ч. Пирсу) (« золотая пыль, щелканье хлыста. проникали через закрытые жалюзи»).

Г). Говорящим используется неопределенно-генерализирующая стратегия относительно обсуждаемого предмета речи (объекта), что формально редуцирует референциальный субъект, подчеркивая его интенсионал и представляя его с разной степенью обобщения. Например:

(12) «Vous me demandez comment se fait un roman» (A.

Maurois «Lettres a l’inconnue», p. 75). — ‘пассивизация’ + ‘обобщение’;

(13) «Un bijou se perd, il est vrai, aussi aisement, qu’une cicatrice se gagne» (H. Bazin. «Le bureau des mariages», p. 154). — то же;

(14) «Je te donnerai aussi un pour une premiere de chez Bechoff - David, une

ancienne camarade qui n'a pas reussi. Ta garde-robe va changer. Qui ne risque rien n’a rien» (Sempe-Goscinny. « Joachim a des ennuis», p. 24-25). - обобщение +

фразеологизация (речевой стереотип).

В примере (14) говорящий в качестве аргумента употребляет клишированную поговорку (фразеологизм), в котором обобщенность неопределенного субъекта Qui максимально возвышена в ранге, чем клишированная фраза доведена до уровня «истины», что свойственно большинству фразеологических единиц такого типа.

(15) «—Si tu ne l’emploies pas tout de suite, le billet, tu peux me le confier, Laurent. On trouve de bons, de tres bons placements, quand on a de l’experience» (G. Duhamel. «Vue de la Terre promise», p. 176). - обобщенноличное; аргументативное;

(16) «Liege m’avait organise un accueil inattendu, fait de receptions officielles de dejeuners et de diners non moins officiels dans les palais de la ville» (G. Simenon. « Lettre a ma mere», p. 26). - обобщающая метонимия (город = его жители);

(17) «— Cecile? Cecile? Qui donc edt pu prevoir une chose pareille» (G. Duhamel. «Vue de la Terre promise», p. 283). — субъектное обобщение при риторическом вопросе.

Обобщенный субъект может трансформироваться в «пациенса- бенефицианта» за счет присущей французскому языку формы «возвратнокаузативного пассива» (se faire faire qch) [Grevisse 1980].

Не теряя функцию каузации действия, присущую деятелю, субъект совмещается с объектом за счет пассивизации возвратно-каузативной конструкции:

(18) «M. Bordas decrocha son impermeable. Sa femme le suivit dans la chambre: il n’allait pas courir sur les routes la nuit, avec cette folle? Il se ferait montrer du doigt. Mais il la rabroua» (F. Mauriac. «Le sagouin», p.

261).

Исходя из вышеуказанных причин, побуждающих говорящего трансформировать семантический субъект, отметим, что этой лингворечевой стратегии (процессу) подлежат референты: 1) неопределенный; 2)

определенный; 3) определенный-обобщенный или 4) неопределенный- обобщенный. Таким образом, референтами редуцированного субъекта выступают:

а) . Субъект неопределенный единичный.

(19) «Un bruit confus s’entendit. Naoh rampa dans l’herbe haute (J-H. Rosny. «La guerre du feu», p. 97);

(20) «Des branches bruirent; il surgit une creature souple et puissante. Personne n’aurait pu dire si elle etait survenue a quatre pattes comme les betes velues et les reptiles ou a deux pattes comme les oiseaux et les hommes». (J.-H. Rosny. «La guerre du feu», p. 240).

В.В. Виноградов по поводу подобного явления в русском языке говорил: “Здесь как бы ищется, хотя и не всегда находится производитель действия, лицо. Это неопределенность не обобщения, а неведения” [Виноградов 1947, 462]. В дальнейшем это “неведение” может разрешиться, и тогда имя семантического “субъекта”, реального деятеля занимает по праву ему принадлежащее место в согласованном предикатом предложении.

б) . Неопределенный деятель в собирательном значении.

(21) «— Comment, tu sais ?a? On t’a melee a ces histoires? Elle inclina la tete gravement. — C’est grand-mere et tante Alicia» (S.G. Colette. «Gigi», p. 38);

(21) «II у a une bonne femme qui a ete denoncee par un voyageur. On l’a fouillee: elle etait veritablement empaquetee dans la dentelle» (A. Maurois. «Dentelle de Bruxelles», p. 26).

в). Определенный акциональный субъект (актант).

(22) «Qui parle d’insulter personne? Je dis ma pensee tout net, mais je ne veux pas vous blesser» (G. Duhamel. «Vue de la Terre promise», p. 227). - «Qui parle = Pas moi» = «Кто сказал?»;

23) Une gifle claqua. “Monte a ta chambre. Que je ne te voie plus jusqu’au diner” (F. Mauriac. «Le sagouin», p. 227);

(24) «Justement il a cru entendre des pas, les pas se rapprochent, puis s’eloignent. Et la raie de jour qui etait sous sa porte a disparu. C’est minuit; on vient d’eteindre le gaz, le dernier domestique est parti et il faudra rester toute la nuit a souffrir sans remede» (M. Rheims. «Permis d’exhumer», p. 30).

Как видим, семантический субъект в пропозиции присутствует имплицитно или эксплицитно, но на синтаксическом, линейном уровне он выражается, помимо акциональных существительных, местоимениями “on”, “qui”, “?a”, “quelqu’un”, etc. Имплицитный семантический субъект вербально редуцируется вплоть до 0-ой формы, хотя семантика предиката продолжает существовать как интерпретанта предложения-знака. Грамматически это соответствует признанному факту, что синтаксическая категория лица шире морфологической категории [Илия 1978; Benveniste 1966]. Семантическая категория поднимается над морфологической и синтаксической, прямо или косвенно обозначая субъект. Нередкая невыраженность семантического субъекта в предложениях с акциональным субъектом, по нашему мнению, семантически значима, поскольку в коммуникативном фокусе оказываются продуцируемые им действия, направленные на объекты (субъект-объектные отношения). Форма имплицитного семантического субъекта всегда обнаруживается как «субъектная позиция» или «точка зрения» [Эко 2007].

Если во французских безличных предложениях [Pieltain 1966] невыраженность субъекта за пределами воли говорящего, то редукция семантического субъекта в личных предложениях — один из способов представления субъекта, лингворечевая стратегия, находящаяся в распоряжении говорящего [Ducrot 1982], которая опирается на контекстные или ситуативные презумпции [Алисова 1969; Бондарко 1991; 1995; Попова 1974; Стивенсон 1985; Brown 1979; Coquet 1983; Fauconnier 1984, 1999; Grice 1979; Kerbrat-Orecchioni 1986; Sperber 1989 и др.].

Таким образом, использование конструкций с индексально выраженным или формально редуцированным семантическим субъектом зависит от выбора говорящего. Однако иногда субъект вынужден употреблять лексикосемантические средства, которые весьма приблизительно указывают на реального деятеля (on, 5a, qui) [Гуревич 1983], что определяется лексикосинтаксической нормой и узусом речи.

Ю.Д. Апресян отметил некую вероятностную закономерность в механизме формирования центра и периферии того или иного лексикограмматического класса (поля): «...лексические единицы, находящиеся в центре данной системы или подсистемы и поэтому, как правило, более употребительные, обнаруживают по сравнению с периферийными единицами меньшую специфичность (большую свободу) по всем лингвистически суще - ственным параметрам. В частности, они (а) менее специфичны семантически, (б) стилистически не маркированы, (в) просодически и коммуникативно нейтральны, (г) имеют более полную парадигму, (д) располагают более широким набором синтаксических конструкций, (е) имеют более широкую сочетаемость. По мере продвижения от центра какой-то языковой системы или подсистемы к ее периферии падает употребительность входящих в нее единиц и одновременно нарастает их семантическая специфика, причем чаще всего у них развиваются или усиливаются модальные компоненты значения. Семантическая специализация языковых единиц в свою очередь порождает их морфологическую, синтаксическую, коммуникативно-просодическую и сочетаемостную специализацию, т. е. вызывает рост числа ограничений, налагаемых на их реализацию в текстах. Естественным завершением такой эволюции является изменение самой природы языковой единицы, т. е. ее превращение в другую, обычно полуслужебную или служебную часть речи — частицу, предлог, союз и т. п.» [Апресян 2004, 20-21].

В результате вышесказанного можно выделить объективные и субъективные факторы употребления конструкций с трансформацией семантического субъекта [Колшанский 1975]. Лишь речевая ситуация или контекст и интенциональность говорящего [Алферов 2007] определяют степень объективности или субъективности в выражении семантического субъекта.

<< | >>
Источник: АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ ЧЕРВОНЫЙ. СТРУКТУРА И ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ДИНАМИКА КАТЕГОРИИ «ЯЗЫКОВОЙ СУБЪЕКТ» (НА МАТЕРИАЛЕ ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА). 2014

Еще по теме Причины редукции семантического субъекта:

  1. 13.4.1 Материалистическая редукция сознания
  2. § 2. ФИЛОСОФСКО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА В АНАЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ СОЗНАНИЯ
  3. ВВЕДЕНИЕ
  4. Г ерменевтика как одна из ведущих когнитивных практик
  5. Научное и нарративное знание с позиции языка и языковых игр
  6. Введение
  7. 1.4.2. Полифонический субъект высказывания как основная единица смыслового анализа
  8. 2.1. Категория семантико-синтаксического субъекта
  9. Причины редукции семантического субъекта
  10. 2.2.2. Лексико-грамматическая парадигма форм редукции семантического субъекта
  11. 2.3. Роль предикативного центра в определении функциональносемантического поля субъекта
  12. ВЫВОДЫ
  13. ГЛАВА III. ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ СРЕДСТВ РЕ ДУКЦИИ СУБЪЕКТА ВО ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКЕ
  14. Выражение субъекта местоимением “qui” в интеррогативах
  15. 3.2.1. Редукция субъекта местоимением “qui” в вопросительных предложениях, выполняющих вторичную функцию
  16. ВЫВОДЫ
  17. ГЛАВА IV. ИМПЛИЦИТНЫЕ ФОРМЫ СЕМАНТИЧЕСКОГО СУБЪЕКТА