<<
>>

   Алексей Алексеевич Брусилов

   А. А. Брусилов в советской историографии считался лучшим русским генералом Первой мировой войны. Именно поэтому краткая биография его и помещена здесь, однако портрет нашего героя будет не совсем традиционным.    Родился он 19 августа 1853 года в Тифлисе, в семье генерал-лейтенанта Алексея Николаевича Брусилова (1789–1859). Военную службу его отец начал в 1807 и в сражении при Бородино был уже майором. Он прошел всю войну – до самого Парижа, а с 1839 года служил на Кавказе. В 1847 году, когда ему было 60 лет, он женился на молодой польке Марии-Луизе Нестоенской, и она родила ему четырех сыновей.
Одним из них и был Алексей.    А. Н. Брусилов ко дню рождения сына занимал пост председателя Военно-полевого суда Кавказской армии. В августе 1853 года войска Шамиля и союзные им турецкие войска развернули наступление на Тифлис, но были отбиты, потерпев 19 ноября сокрушительное поражение.    В борьбе с Шамилем Военно-полевой суд действовал энергично и безостановочно. В атмосфере войны, в семье монархической, пронизанной идеями колониализма и русификаторства и рос будущий генерал.    Когда Алеше Брусилову было 6 лет, отец его и мать умерли почти одновременно. Братьев усыновили тетка Генриетта Антоновна Гагемейстер и ее муж Карл Максимович, жившие в Кутаиси.    В 1867 году он поступил в Пажеский корпус – самое привилегированное высшее учебное заведение империи. Его записали в Пажеский корпус еще четырехлетним, как сына генерал-лейтенанта. Брусилов учился средне, отличаясь в строю, и в 1872 году окончил корпус. Первые 5 лет он был адъютантом в драгунском полку. 15-й драгунский Тверской полк стоял тогда на Кавказе, и офицеры его кутили, дрались на дуэлях, ничего не читали и самообразованием не занимались. В составе полка он участвовал в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов и 5–6 мая 1877 года отличился при штурме крепости Ардаган, а затем при осаде крепости Карс, продолжавшейся с 10 октября до 5 ноября 1877 года.    Штурм Карса произошел в ночь с 5 на 6 ноября.    15-тысячный русский отряд при 40 орудиях взял крепость, которую защищали 25 тысяч солдат и офицеров при 300 орудиях. Было убито и ранено 7 тысяч турок, взято в плен – 17 тысяч. За участие во взятии Карса Брусилов получил орден Георгия 4-й степени.    По окончании войны Брусилов еще 3 года был начальником полковой учебной команды, где главным предметом являлась кавалерийская выездка. Эта учебная дисциплина была его любовью и страстью. По предложению командира полка Брусилов поехал учиться в Петербургскую офицерскую кавалерийскую школу.    В 1883 году он окончил ее и был оставлен на службе в школе. Здесь он прошел путь от преподавателя верховой езды до генерал-майора (начальника школы), от ординарного кавалерийского ротмистра до крупнейшего специалиста в деле подготовки офицеров гусарских, уланских и драгунских полков и конной артиллерии.    Брусилов прослужил в школе 23 года, всегда преподавая верховую езду, невзирая на то, какой чин он носил. Год от года его увлечение кавалерией становилось все серьезнее, и вскоре он стал признанным авторитетом в боевой подготовке и тактике русской конницы. В 1900 году он стал начальником школы, получив чин генерал-майора. В этой школе учился и граф А. А. Игнатьев – автор мемуаров «Пятьдесят лет в строю». Он писал, что «Петербургская кавалерийская школа стараниями Брусилова стала передовым военным учебным заведением. Постепенно среди кавалерийских начальников становилось все больше настоящих кавалеристов и все меньше людей, склонных к покою и ожирению».    Карьера Брусилова во многом была столь успешной из-за протекции великого князя Николая Николаевича (Младшего) – дяди Николая II.
Великий князь был страстным лошадником. Прослужив четверть века в Гвардейской кавалерии, он в 1895 году, уже 50-летним генерал-адъютантом, стал генерал-инспектором кавалерии, заняв высшую должность в этом виде войск. Он давно уже был совершенно очарован Брусиловым и до октября 1917 года всячески способствовал его карьере.    В 1905 году Николай Николаевич стал командующим Гвардией и Петербургского военного округа, одновременно заняв пост Председателя Совета государственной обороны. Брусилов сразу же был произведен в генерал-лейтенанты и назначен начальником Гвардейской кавалерийской дивизии.    2-я Гвардейская легкоконная дивизия считалась «балованным детищем» великого князя и состояла из пяти полков, шефами которых были члены августейшей фамилии. Это создавало особые трудности во взаимоотношениях Брусилова с подчиненными, ибо все они были близкими ко двору аристократами. В их среде, кроме всего прочего, было широко распространено увлечение оккультизмом, спиритизмом и теософией – новым учением, созданным знаменитой теософкой Е. П. Блаватской. Вторая жена Брусилова – Надежда Владимировна Желиховская была племянницей Блаватской и близкой родственницей графа С. Ю. Витте – Председателя Совета министров. Сам Брусилов, как и великий князь Николай Николаевич, очень сильно увлекался спиритизмом и оккультными науками и женитьба его на Надежде Владимировне не была случайностью.    Упорные и весьма успешные занятия военной наукой, прекрасные родственные и служебные связи, безукоризненное отношение к службе – все это привело к тому, что в 1909 году Брусилов стал командующим 14-м Армейским корпусом, а в 1913 – командующим 12-м Армейским корпусом. Некоторое время был он заместителем командующего Варшавским военным округом, получив чин генерала от кавалерии.    В Польше Брусилова настораживало засилье чиновников-немцев в русской администрации, и он остро чувствовал приближение войны с Германией. Именно тогда Брусилов всерьез столкнулся с конкретными масштабными вопросами не только тактики крупных соединений, но и с проблемами стратегии, ибо занимаемые им должности настоятельно требовали всесторонней оценки ситуации.    Между тем приближалось начало Первой мировой войны.    20 июня 1914 года Верховным Главнокомандующим русской армии стал великий князь Николай Николаевич, назначивший Брусилова командующим 8-й армией Юго-Западного фронта, а 1 августа Германия объявила России войну.    В августе—сентябре 1914 года 8-я армия приняла участие в Галицийской битве, выигранной русскими. В результате этой битвы, продолжавшейся 33 дня, австро-венгерские войска потеряли около 400 тысяч человек и 400 орудий. Руссие заняли Галицию и часть австрийской Польши, создали угрозу вторжения в Венгрию и Силезию.    Однако сильное истощение войск и расстройство тыла остановило наступление русских армий Юго-Западного фронта. 2 мая 1915 года австро-венгерская армия перешла в наступление и через 2 недели выбила войска Юго-Западного фронта из Галиции, взяв только пленными 500 тысяч солдат и офицеров. От этого поражения русские армии оправились лишь через год.    В марте 1916 года командующим Юго-Западным фронтом стал Брусилов. Он начал тщательную, но вместе с тем быструю подготовку к новому удару по врагу.    После мощной артиллерийской подготовки, длившейся на разных участках фронта от 6 до 46 часов, все четыре армии фронта перешли в наступление. Наибольшего успеха добилась 8-я армия генерала А. М. Каледина, прорвавшая фронт под Луцком. Из-за этого все наступление первое время называли «Луцким прорывом», а впоследствии – «Брусиловским прорывом».    Алексей Максимович Каледин давно был знаком Брусилову, который сдал ему сначала 12-й корпус, а потом – 8-ю армию, которыми командовал сам.
Он же и рекомендовал Каледина на эти должности. (Из-за того, что Каледин позже стал одним из выдающихся деятелей контрреволюции, нельзя же было в советской историографии называть прорыв под Луцком «Калединским».)    Наступление Юго-Западного фронта, длившееся с 4 июня до начала сентября, привело к потере противником 1,5 млн солдат и офицеров, 580 орудий, 450 бомбометов и минометов, 1800 пулеметов. Успех наступления улучшил положение союзников во Франции и Италии, так как оттуда было переброшено 34 немецких дивизии.    Наряду с боями на реке Сомме, наступление Юго-Западного фронта положило начало перелому в ходе войны в пользу Антанты.    Давая оценку Галицийской операции и наступлению Юго-Западного фронта, в которых он сам принимал участие, Брусилов в журнале «Россия» (1924. – № 3), где были опубликованы отрывки «Из записок», отвечал некоторым историкам Первой мировой войны и русской революции. По его словам, «они вкривь и вкось обрисовывают прошедшие события, выдавая свои описания за несомненную истину».    Исключение составляют лишь публикации генерала В. Н. Клембовского по истории Юго-Западного фронта с октября 1915 по сентябрь 1916 годов, когда тот был начальником штаба этого фронта. В статье утверждалось, что если бы битва в Галиции не была остановлена для отдыха войск, то Австро-Венгрия вышла бы из войны еще в 1914 году. А если бы Юго-Западный фронт во время прорыва в Карпаты в 1915 году был поддержан другими русскими фронтами, то и тогда была бы тоже обеспечена победа России и всех стран Антанты.    С этой точкой зрения Брусилов был абсолютно согласен.    Февральскую революцию Брусилов встретил настороженно, но вместе со всеми командующими фронтами поддержал отречение Николая II от престола.    Учитывая это, в мае 1917 года Брусилов был назначен Верховным Главнокомандующим русской армией. О том, как вел он себя на самом высоком посту в русской армии, свидетельствуют, в частности, воспоминания, опубликованные позже в русском эмигрантском журнале «Часовой», выходившем в Париже.    Летом 1917 года, когда Брусилов был Верховным Главнокомандующим, он часто выезжал на фронт уговаривать солдат прекратить братание с противником, не покидать позиции, изгнать немцев из России и лишь потом заключать мир без аннексий и контрибуций. Однако уговоры эти ничего не давали, так как солдаты горой стояли на «Декларацию прав солдата», которая, по словам генерала Алексеева, «была последним гвоздем, вбитым в гроб русской армии».    Брусилов был плохим оратором, но пытался подражать Керенскому даже манерой держать фуражку донышком кверху. Он избегал слова «наступление», но всячески подводил солдат к этому, хотя успеха и не добивался. Характерным для таких выступлений был митинг в 38-й пехотной дивизии под Двинском. О приезде Верховного Главнокомандующего знали, но к встрече его поезда Почетный караул не был выстроен, и построился он лишь через полчаса после прибытия. Затем Брусилов на автомобиле проехал к одному из самых разложившихся полков – 151-му пехотному Пятигорскому, отказавшемуся стать на позиции. Его речь закончилась криками солдат: «Долой! Довольно! Кровопийцы!» – и Брусилов ушел к автомобилю, провожаемый топотом и свистом.    В июле он был заменен генералом Л. Г. Корниловым, став Военным советником Временного правительства, определенным на постоянное пребывание в Москве. Брусилов занимал совершенно лояльную, надпартийную позицию чисто военного специалиста, давая профессиональные ответы на поставленные ему вопросы.    Когда произошел Октябрьский переворот в Петрограде, большевики Москвы тотчас же подняли восстание и здесь. 27 октября в Москве начались уличные бои.    Брусилову было предложено возглавить офицеров, оставшихся на стороне Московской городской думы и «Комитета общественной безопасности», но он отказался. Вот как описывает он дальнейшие события в уже упоминавшемся журнале «Россия»: «Во время октябрьского переворота я был ранен в ногу тяжелым снарядом, который раздробил мне ее настолько, что я пролежал в лечебнице Руднева 8 месяцев, а когда вернулся домой, то меня арестовали и держали в заключении два месяца, а затем еще два месяца под домашним арестом. В тот день, когда меня ранило (осколок снаряда влетел прямо в комнату, где находится Брусилов. – В. Б.), в мою квартиру приходили матросы, но меня уже унесли в лечебницу. И все это меня нисколько не озлило и не оскорбило, ибо я видел в этом естественный ход событий.    В 1918, 1919 и 1920 годах я и голодал, и холодал, и много страдал заодно со всей Россией, и потому находил это естественным. Нужно заметить, что мое материальное положение несколько улучшилось только во второй половине 20-го года, когда я поступил на службу, то есть два с половиной года спустя после Октябрьского переворота, когда началась внешняя война с поляками».    Далее генерал продолжал: «Для меня была важнее общая, конечная цель – и только. Я старался приблизиться к народной толпе и понять психологию масс… Я вполне признаю возможность некоторых моих неверных шагов во время налетевшего на нас революционного шквала. Только много времени спустя, когда я 8 месяцев лежал с раздробленной ногою, я много понял…»    …Когда в лечебницу Руднева пришла делегация офицеров, предложившая переправить его на Дон, Брусилов, отчеканивая слова, сказал: «Никуда не поеду. Пора нам всем забыть о трехцветном знамени и соединиться под красным», – писала в своих мемуарах «В борьбе с большевиками» эмигрантка Нестерович-Берг (Париж, 1931). Следует иметь в виду, что атаманом на Дону тогда был Каледин.    А потом Главком Красной армии Сергей Сергеевич Каменев, – бывший полковник Генерального штаба, хорошо знавший Брусилова, – предложил ему возглавить Особое совещание при Главнокомандующем.    9 мая 1920 года через полмесяца после начала Советско-польской войны было созвано Особое совещание, состоявшее из бывших офицеров и генералов русской армии, согласных служить советской власти. Его председателем был назначен Брусилов.    30 мая 1920 года Брусилов подписал воззвание «Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились» с призывом идти в Красную армию, забыв все прошлые обиды, «дабы своей честной службой, не жалея жизни, отстоять во что бы то ни стало дорогую нам Россию и не допустить ее расхищения, ибо в последнем случае она безвозвратно может пропасть, и тогда наши потомки будут нас справедливо проклинать и правильно обвинять за то, что мы из-за эгоистических чувств классовой борьбы не использовали своих боевых знаний и опыта, забыли свой родной русский народ и загубили свою матушку-Россию».    В ответ на это обращение тысячи русских офицеров, в том числе и многие пленные белые офицеры, в тот же самый день попросили принять их в Красную армию.    Воззвание Особого Совещания было опубликовано и в Крыму, где все еще находилась армия Врангеля. После его прочтения офицерам стало страшно: оказалось, что громадное большинство мозга армии – Генеральный штаб – не с ними, а с большевиками. И их умелую руку почувствовали в критическую минуту и Колчак, и Деникин, и Врангель.    А первым в списке перешедших на сторону советской власти стоял Брусилов…    Однако мнение русской эмиграции не было однозначным, ибо и сама эмиграция состояла из миллионов людей и десятков политических течений.    Тогда же, в 1920 году, в Харбине вышел сборник статей эмигранта, кадета и публициста Н. В. Устрялова – одного из лидеров течения сменовеховства, получившего свое название от имени журнала «Смена вех». Сменовеховцы надеялись на перерождение советской власти в буржуазное государство. Сборник его статей назывался «В борьбе за Россию» и был посвящен «Генералу А. А. Брусилову, мужественному и верному служителю Великой России в годину ее славы и в тяжкие дни страданий и несчастья».    «До чего отрадно, до чего символично, – писал Устрялов, – что первая война объединившейся новой России с внешним врагом связана с именем старого боевого генерала старой русской армии – словно сама история хочет примирить Великую Россию былого с Великой Россией нового дня! И нет ничего легче, как понять мотивы доблестного полководца, слишком старого, чтобы стремиться к „авантюрам“, и слишком уже знакомого с боевой славой мирового масштаба, чтобы во имя личного честолюбия прельщаться красным блеском советских наград…    Великая любовь к родине повелительно заставляет его отбросить колебания и предрассудки, пренебречь осуждением некоторых из бывших соратников и друзей, и, несмотря на грань, отделяющую его символ веры от идеологии нынешней русской власти, честно отдать ей свои силы и знания».    Когда Брусилова назначили в Центральный аппарат Реввоенсовета Республики, в парижской эмигрантской газете «Общее дело», редактором которой был старый народоволец В. Л. Бурцев, тут же появилась серия статей, две из которых назывались: «Как они продались III Интернационалу» и «Предатели-нахлебники». Приводя список 12-ти царских генералов, перешедших на службу к большевикам, газета писала, что перечисленные поименно удовлетворяют всем условиям, чтобы подлежать смертной казни, ибо они поступили на советскую службу добровольно, занимали посты исключительной важности, работали не за страх, а за совесть и своими оперативными распоряжениями вызвали тяжелое положение Деникина, Колчака и Петлюры.    Осенью 1920 года, выполнив свои функции, Особое совещание прекратило существование, и Брусилов с 6 октября стал членом Военно-законодательного совещания при Реввоенсовете Республики. Советская власть высоко оценивала ту пользу, которую принес Брусилов «диктатуре пролетариата». Так, в приказе по ВЧК от 5 августа 1931 года «О чекистском обслуживании организации помощи голодающим» говорилось: «Привлечение буржуазных элементов к работе Комитета помощи следует рассматривать как такой же шаг, каким было в польскую войну привлечение Брусилова, который помог нам в борьбе против польской буржуазии независимо от своих намерений и целей».    1 февраля он получил повышение по службе, став инспектором Главного управления коннозаводства и коневодства РСФСР и инспектором кавалерии РККА.    Два года прослужил Брусилов на этом посту, установив прекрасные отношения с начальником Главного управления коннозаводства, старым большевиком А. И. Мураловым. Это управление входило в состав Наркомзема РСФСР, и порядки в нем не были столь жесткими, как в Реввоенсовете.    Одновременно Брусилов был и инспектором кавалерии РККА, подчиняясь Председателю Реввоенсовета Л. Д. Троцкому. Правда, это подчинение было номинальным, но все же Брусилов иногда прибегал к помощи Троцкого, используя его авторитет. Напрямую же он соотносился с Главкомом С. С. Каменевым, ценившим Брусилова за его огромный опыт и искреннее служение армии.    Изменения в прохождении службы произошли у Брусилова в 1923 году, когда в Москве появился С. М. Буденный – старый драгун, герой Гражданской войны. С. М. Буденный в мемуарах «Пройденный путь» (Кн. 3. —М., 1973) писал, что когда он получил назначение в Реввоенсовет Республики помощником Главкома и приехал в Москву, то «принял дела от А. А. Брусилова». Буденный находился на этом посту 14 лет – до 1937 года, но только этими словами ограничился он о Брусилове во всех трех томах своих мемуаров.    31 марта 1924 года Брусилов получил отставку, которой добивался несколько месяцев. Отставку завуалировали переводом на должность «для особо важных поручений при Реввоенсовете СССР», хотя никаких поручений ему не давали. Брусилов оставался в этой должности до смерти, последовавшей 17 марта 1926 года.    Он был похоронен на Новодевичьем кладбище.

<< | >>
Источник: Вольдемар Николаевич Балязин. Неофициальная история России. Крушение великой империи М.: Олма Медиа Групп. 2007

Еще по теме    Алексей Алексеевич Брусилов:

  1. Бурыкин Алексей Алексеевич Специфика межэтнических контактов в сфере образования: что именно наблюдатель принимает за этнопсихологические особенности учащихся?
  2. ФЕДОР АЛЕКСЕЕВИЧ
  3.  ДЕТСТВО И ЮНОСТЬ ПЕТРА АЛЕКСЕЕВИЧА
  4.    АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ
  5.    Болезнь и смерть Федора Алексеевича
  6. III. АЛЕКСЕЙ
  7. БАРСОВ АНТОН АЛЕКСЕЕВИЧ
  8.    Детство Петра Алексеевича
  9. Часть первая Юрий Алексеевич Гастев: этапы жизни и творческих борени
  10.    Петр Алексеевич – неистовый сатир
  11.    Венчание Петра Алексеевича и Евдокии Федоровны