<<
>>

   Алексей Григорьевич Разумовский

   Летом 1731 года из Венгрии возвратился в Петербург полковник Федор Степанович Вишневский. Он ездил покупать вино для Анны Иоанновны. Вишневский привез императрице не только обоз с вином, но и прекрасного лицом и статью двадцатидвухлетнего казака-украинца Алексея Розума, встреченного им по дороге из Венгрии у села Чемер, что неподалеку от города Глухова, на пути из Киева в Чернигов.
Полковник, остановившись на роздых, услышал, как поет Розум, и упросил чемерского дьячка, у которого Алексей жил, отпустить певца в Петербург. Там парня представили обер-гофмаршалу Рейнгольду Левенвольде, и тот поместил его в дворцовый хор императрицы Анны Иоанновны. А оттуда забрала Розума к себе цесаревна Елизавета, пораженная и дивным голосом, и сказочной красотой певчего.    Маркиз де Шетарди, хорошо осведомленный об интимных делах двора, писал в 1742 году о событиях, произошедших за десять лет до того: «Некая Нарышкина, вышедшая с тех пор замуж (речь идет об Анастасии Михайловне Нарышкиной, вышедшей замуж за генерал-майора Василия Андреевича Измайлова), женщина, обладающая большими аппетитами, и приятельница цесаревны Елизаветы, была поражена лицом Розума, случайно попавшегося ей на глаза. Оно действительно прекрасно. Он брюнет с черной, очень густой бородой, а черты его, хотя и несколько крупные, отличаются приятностью, свойственной тонкому лицу. Он высокого роста, широкоплеч… Нарышкина обыкновенно не оставляла промежутка времени между возникновением желания и его удовлетворением. Она так искусно повела дело, что Розум от нее не ускользнул. Изнеможение, в котором она находилась, возвращаясь к себе, встревожило цесаревну Елизавету и возбудило ее любопытство. Нарышкина не скрыла от нее ничего. Тотчас же было принято решение привязать к себе этого жестокосердного человека, недоступного чувству сострадания».    Елизавета пришла в восторг от альковных утех с ним и огромной силы его страсти.
Приближая Розума к своей особе, она сначала переименовала его из певчих в придворные бандуристы, а затем он стал гоф-интендантом, получив под свое начало двор и все имения благодетельницы. Розум, став влиятельным придворным и превратившийся в Алексея Григорьевича Разумовского, остался добрым, скромным, умным человеком, каким был и прежде. Он любил свою мать, заботился о брате и трех сестрах, посылая им деньги, принимал своих деревенских земляков, приезжавших в Петербург, и старался никому не делать зла.    Алексей Разумовский был чужд дворцовых интриг, политических игр, коварства, хитростей, борения страстей и не изменил себе на протяжении всей своей жизни. Этими качествами он снискал уважение многих сановников и аристократов. В числе его друзей оказались многие родственники Елизаветы Петровны, и сама она, казалось, приняла образ жизни и характер отношений, свойственный ее «другу нелицемерному», как в одном из писем называла она своего возлюбленного. Алексей Разумовский и Елизавета Петровна были необычайно сладострастны, молоды и сильны, и обуревавшую их страсть ставили на первое место среди всех прочих чувств.    В разгар событий, на которых мы остановились, когда заговор вот-вот должен был разразиться, случился эпизод, красноречиво свидетельствующий как о взаимных чувствах Елизаветы и Разумовского, так и о подлинных отношениях цесаревны и Лестока. Об этом в довольно изысканной манере, хотя и не без натуралистических подробностей, информировал прусского короля Фридриха II его посол Мардефельд: «Особа, о которой идет речь, соединяет в себе большую красоту, чарующую грацию и чрезвычайно много приятного с большим умом и набожностью, исполняя внешние обряды с беспеременной точностью».    Добавим, что эта набожность Елизаветы, любовь к церковным службам и особенно к их обрядовой стороне, как и сердечная склонность к русским песням, хороводам и простонародной пище, приводила в восторг патриотов, негодовавших против засилья немцев, руководивших страной, но не знавших даже ее языка.    Далее Мардефельд продолжал: «Родившаяся под роковым созвездием, то есть в самую минуту нежной встречи Марса и Венеры, она ежедневно по несколько раз приносит жертву на алтаре матери Амура, значительно превосходя такими набожными делами супруг императора Клавдия и Сигизмунда.
Первым жрецом, отличенным ею, был подданный Нептуна, простой рослый матрос. Теперь эта важная должность не занята в продолжении двух лет. До того ее исполняли жрецы, не имевшие особого значения. Наконец нашелся достойный, в лице Аполлона, с громовым голосом, уроженец Украины, и должность засияла с новым блеском. Не щадя сил, он слишком усердствовал, и с ним стали делаться обмороки, что побудило однажды его покровительницу отправиться в полном дезабилье (нижнем белье) к Гиппократу (подразумевается лейб-медик Лесток), посвященному в тайны, чтобы просить его оказать помощь больному. Застав лекаря в постели, она уселась на край ее и упрашивала его встать. А он, напротив, стал приглашать ее позабавиться. В своем нетерпении помочь другу сердечному она отвечала с сердцем: „Сам знаешь, что не про тебя печь топится!“ „Ну, – ответил он грубо, – разве не лучше бы тебе заняться этим со мной, чем со стольником из подонков?“ Но разговор этим ограничился, и Лесток повиновался».

<< | >>
Источник: Вольдемар Балязин. Неофициальная история России. Том 6. От Екатерины I до Екатерины II М.: Олма Медиа Групп.. 2009

Еще по теме    Алексей Григорьевич Разумовский:

  1.    Алексей Григорьевич Разумовский
  2.    Рождение наследника престола Павла Петровича
  3. КОММЕНТАРИИ
  4. ФИЗИКА И МЕТАФИЗИКА ГРИГОРИЯ ТЕПЛОВА
  5. От кухни до гостиной
  6. Заговор и убийство Павла I
  7. Окончательное закрепощение крестьян
  8. Общий список членов Государственной Думы И Государственного Совета, 1906-1917
  9. Список сочинений и печатных материалов, относящихся к истории России в царствование Александра Первого
  10. § 1. «Эпоха дворцовых переворотов»