<<
>>

БАГДАДСКАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА

Когда английская дипломатия была увлечена англо-французским соперничеством за преобладание над верховьями Нила, германский империализм начал борьбу за концессию на Багдадскую железную дорогу.

Это предприятие должно было стать в его руках орудием порабощения Турции.

Еще в 1887 г. «Дойчебанк» приобрел у турецкой казны небольшую железнодорожную линию от Гайдар-паша на азиатском берегу Босфора до Измида — гавани на берегу Мраморного моря. Кроме того, банк получил от турецкого правительства концессию на продолжение этой линии от Измида до Анкары.

Перед совершением сделки «Дойчебанк» запросил мнение канцлера.

Бисмарк ответил, что возражений против задуманного предприятия он не имеет, но никакой особой поддержки этому делу не окажет. Бисмарк твердо держался своего мнения о незаинтересованности Германии в турецких делах: он рассчитывал, что при такой позиции Германии будет легче извлекать барыш из соперничества других держав на Ближнем Востоке.

Бисмарк придавал так мало значения германской железнодорожной концессии в Турции, что через несколько дней, как видно из документов, он уже забыл об этом эпизоде с запросом «Дойчебанк». Однако кайзер Вильгельм II с гораздо большим интересом относился к германской экспансии в Турции.

Еще будучи наследником, Вильгельм II был близок к тем военным кругам, которые полагали, что война с Россией неминуема. Вместе со многими генералами Вильгельм считал, что в этой войне Турцию необходимо будет использовать как союзника. Турецкие железные дороги приобретали в связи с этим для Германии не только экономический, но и военно-политический интерес.

В феврале 1893 г. султан передал «Обществу анатолийских железных дорог», созданному «Дойчебанк», концессию на постройки дороги от Эскишехира, расположенного на линии Измид — Анкара, до Конйи.

И Россия, и Франция, и, особенно, Англия возражали против новой германской концессии.

Английский посол заявил султану протест, указав, что новый концессионный договор задевает интересы английской компании, владевшей Смирно-индийской железной дорогой.

Однако Германии удалось преодолеть сопротивление конкурентов. Она пригрозила Англии прекращением поддержки в египетских финансовых делах. Это побудило английский кабинет отказаться от протеста против немецкой концессии.

Сооружение дороги на Копию было завершено в 1896 г. Теперь уже нельзя было больше утверждать, будто у Германии нет интересов на Ближнем Востоке. Германский империализм явно собирался превратить Турцию в свою колонию.

Но темпы, которыми проходило подчинение Турции германскому влиянию, явно не удовлетворяли кайзера. Вильгельм II решил ускорить дело укрепления германского влияния в Турции личным визитом к султану Абдул-Гамиду.

Почва для чисто политического сближения с Турцией была очень прочная и очень выгодная: не имея непосредственных границ с Турцией, Германия, во всяком случае, в ближайшем будущем, не могла рассчитывать на присоединение той или иной части турецкой территории.

Напротив, прямой интерес повелевал Германии действовать в духе сохранения целостности Османской империи именно потому, что при ее разделе львиные доли достались бы, конечно, России и Англии. За такую политическую поддержку Германия могла бы требовать от султана обширных экономических льгот, концессий и могла добиваться для себя преимущественных отношений в торгово- промышленной области.

В октябре 1898 г. Вильгельм II с необычайной торжественностью и традиционным произнесением речей приступил к своей поездке на Восток. Он обнаружил намерение посетить Иерусалим и по дороге встретиться с султаном.

Вся поездка была ознаменована большими торжествами, встречами, приемами и носила характер обдуманной по

литической демонстрации. Демонстрировалось начало активной политики Германии на Балканах и в Малой Азии.

Когда в октябре 1898 г. Вильгельм II нанес султану визит в Константинополе, одновременно здесь лее оказался директор «Дойчебанк» Сименс он вел переговоры о концессии на продление железнодорожной линии от Конии до Багдада н на оборудование порта в Гайдар-паша на азиатском берегу Босфора.

После паломничества к «святым местам» кайзер побывал в Дамаске. Там в публичной речи, вспоминая ни с того ни с сего падишаха Саладина, который сражался против третьего крестового похода во времена крестоносцев, в том числе и против германского императора Фридриха Барбароссы, Вильгельм вдруг заявил: «Пусть султан и триста миллионов магометан, разбросанных по земле, будут уверены, что германский император во все времена останется их другом».

Этот тост, обращенный по существу к магометанским подданным Англии и России, прозвучал как угроза. Именно тогда ни с Англией, ни с Россией никаких особенных трений у Германии не происходило. Но Вильгельм II именно тогда любил произносить угрожающие и воинственные речи , когда никакой опасности абсолютно ниоткуда не предвиделось.

Абдул-Гамиду чрезвычайно понравилась эта речь. Произнеся ее, Вильгельм II немало помог «Дойчебанк» получить искомую грандиозную концессию на железную дорогу до Багдада. Эта дорога, соединявшая Константинополь с Багдадом, должна была иметь колоссальное экономическое значение для всей Малой Азии, Месопотамии, Сирии, Аравии, Персии, гак как предполагались ветки от магистрали в разные стороны.

Когда 27 декабря 1899 года Сименс наконец заключил с турецким правительством договор о концессии на постройку багдадской железной дороги, Англия сделала вид, что ее это мало касается.

Это было притворством: багдадское предприятие, как ' вскоре оказалось, рассматривалось Англией с самого начала как прямая угроза Индии. Но в 1899 году и в ближайшие полтора года, пока не прекращалась война с бурами, лучше было не начинать ссору с Германией.

Что касается России, то и для нее дружба с Германией в тот момент была существенно необходима для продолжения дальневосточной наступательной политики, а потому никаких протестов против этого германо-турецкого соглашения со стороны России не последовало.

Успех германского капитала был блестящим. Держа в своих руках железные дороги, немцы в самом деле могли рассчитывать сделаться хозяевами всех азиатских владений Турции.

Но даже в непосредственном будущем сама постройка этой железной дороги должна была принести огромное количество прибылей, дать огромное количество заказов заводам — казалось, перед германской промышленностью открывается золотой век.

И все-таки известия о проекте железной дороги на Багдад и германской концессии на портовые сооружения в Гайдар- паша были восприняты в Петербурге весьма недружелюбно. Русский посол в Берлине заявил Бюлову, что экономические успехи Германии могут привести к ее политической гегемонии в Турции. Этого Россия допустить не может.

Бюлов возражал — он принялся объяснять послу, что Германия нуждается в рынках сбыта, она преследует в Турции чисто экономические цели и будто бы не имеет намерения противодействовать политическим намерениям России.

В апреле 1899 года русское правительство обратилось в Берлин с предложением заключить формальное соглашение относительно проливов. Правительство России заявляло, что его цель заключается в поддержании целостности Оттоманской империи, поскольку интересы России не допускают усиления иноземного влияния в проливах. В случае появления такой опасности, но именно только в этом случае, Россия вынуждена будет обеспечить себе контроль над проливами.

Русское правительство предлагало Германии формально признать за Россией право на данный шаг. За это Россия готова была обязаться не препятствовать Германии в ее железнодорожных предприятиях в Малой Азии.

Германское правительство отказалось заключить предлагаемое соглашение. Истинная причина отказа заключалась в том, что положение Германии было в это время исключительно благоприятным. После приобретения Россией Порт- Артура немецкой дружбы добивалась Англия, а после Фа- шоды — и Франция. При таких условиях германская дипломатия не видела надобности ограничивать себя в Турции. Она считала лишним прочно связываться с Россией и изменять своей политике балансирования между Россией и Англией.

: . Экспансия на Дальнем Востоке сковала силы Российской империи. Ее дипломатия не могла приостановить проникновения Германии в Турцию. Все же частично ей удалось оградить свои интересы.

По требованию России в апреле 1900 года султан дал формальное обязательство в течении десяти лет не допускать иностранных концессий на сооружение железных дорог в районах Малой Азин, примыкающих к Черному морю и русско-кавказской границе.

В Петербурге очень опасались, как бы немцы не закабалили Турцию. «Они хотят окружить Россию от Полангена до Эрзерума», - так выразил сущность своих опасений военный министр генерал Куропаткин.

Проникновение Германии в Турцию и особенно к берегам Персидского залива задевало и интересы Англии. Эти области представляли собой своего рода кордон перед индийской границей.

Ради предосторожности английское правительство в 1901 году захватило новый опорный пункт на Персидском заливе — Кувейт, неподалеку от устья Шатг-эль-Араба.

<< | >>
Источник: А. Н. Бадак, И. Е. Войнич, Н. М. Волчек. Всемирная история: В 24 т. Т. 18. Канун I мировой войны. 1996

Еще по теме БАГДАДСКАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА:

  1. 15.1. Первая мировая война
  2. Глава 1 Столетний мир
  3. Примечания к источникам
  4. ВЕЗИРЫ В IV/X В.
  5. ГЕОГРАФИЯ
  6. ПРОИЗВОДСТВО ПРОДУКТОВ ПОТРЕБЛЕНИЯ
  7. СУХОПУТНОЕ СООБЩЕНИЕ
  8. Первая мировая война
  9. ГЛАВА 1 ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ ИСТОРИЧЕСКОГОПЕРИОДА
  10. БАГДАДСКАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА
  11. ГЛАВА 2 АНГЛО-БУРСКАЯ ВОЙНА
  12. АНГЛО-ФРАНЦУЗСКАЯ АНТАНТА