<<
>>

Безместие, объявлявшееся в период важных военных кампаний XVII в.

Первый указ о фактическом безместии воевод в назначаемом разряде нового московского правительства опередил даже официальное вступление Михаила Романова в царствующий град.

3 апреля 1613 г. от имени избранного уже Михаила Федоровича дается наказ кн. Ю. Е. Сулешеву и кн. Н. П. Барятинскому, посланным в погоню к Астрахани за опаснейшим врагом нового режима - И. М. Заруцким с «Маринкой» и «воренком». «И меж себя на государевой службе быти в совете, и розни б у них в службе никоторые меж них не было, чтоб их рознью государеву и земскому делу никоторые порухи не учинилось»[995]. В дальнейшем возрождается практика выработки и утверждения актов о безместии на длительный срок важной военной кампании. Первый из них в XVII в. - Соборное определение от 26 (27) июня 1618 г., объявившее безместие на один год в связи с «королевичевым приходом»[996]. Официальный текст Соборного определения имеется в разрядных подлинниках (КР). JI. В. Черепнин отмечал, что трудно определить полноту собора и какое определение из сохранившихся наиболее точно[997]. Официальным следует, видимо, считать текст КР: «Того ж году июля в 27 день государь... говорил с митрополитом Ионою Сарским и Подонским и с архиепискупы и с архимариты и с игумены и со всем Освященным собором и с бояры и с околничими и с думными людьми. Посылает он государь бояр и околничих и стольников и стряпчих и дворян в городы в воеводы, и на Москве в городех для своих государевых дел; и бояре и околничие... меж себя считаютца и бьют челом ему государю о местех; и за тем ево государеву делу ставитца мотчанье; и ныне б бояром и околничим... и всяким людем в воеводах и у всяких дел по нынешним по литовским вестем быти без мест, чтоб ево государеву и земскому делу порухи и мотчанья не было. И на Соборе государь... приговорил с митрополитом... и со всем Освященным собором с бояры...: Бояром и околничим и стряпчим и дворяном и всяким людем быти на нынешних государевых службах; и вперед до 128 году на Москве и в городах и в посылках в воеводах и у всяких дел без мест.
И кто с кем по сему государеву указу и по приговору будет на государевых службах, и им вперед теми службами не считатца и в место не ставити; и государю и бояром никому ни на кого не бити челом»[998].9 сентября на соборе приговор, видимо, велено было записать в Разряд, когда «великий государь... против недруга... обещался стоять и на Москве в осаде сидеть»; тогда же объявлена была безместная роспись по полкам[999]. Частные комментаторы особо отмечали это безместие - «кто с кем ни будет, тем вперед не тягатца, и в Розряде государь записывать не велел», и что «велел тот приговор записать в Розряде»[1000]. Еще и спустя много лет Разрядный приказ разъяснял, что «в том году по государеву указу мест никому ни с кем не было» - так, например, отвечали Г. Г. Пушкину в его деле с кн. А. М. Львовым в 1644 г.[1001] Данный соборный акт также распространялся преимущественно на полковые назначения. В указанный год (последнее дело года фиксируется 28 августа 1619 г.) из примерно 18 случаев к воеводским можно отнести только 5, причем 2 из них - административные (посылки для сбора служилых людей), по крайней мере в одном случае подтверждено безместие[1002], в двух случаях на указ ссылались истцы, окольничий А. В. Измайлов (учинивший по этому поводу «шум» с кн. Г. П. Ромодановским) и известный в будущем писатель кн. С. И. Шаховской[1003]; истцы по другим делам проигрывали[1004], три дела относились к рязанскому разряду и к весне-лету 1619г., когда военная опасность потеряла остроту; решения по ним нет[1005]. Большая же часть местнических дел относилась к посольскому и придворному церемониалам в связи с мирными переговорами и встречей Филарета[1006].

Спустя 14 лет аналогичный соборный приговор предварил начало Смоленской войны. Акт 1632 г. также делится на определенные разделы. В первом разделе указывается цель - Михаил Федорович, «советовав» с Филаретом, приказали «очистить... городы, которые ныне под Литвою, под их государскую руку... И для б такие великие службы» - пишется во втором разделе, «воеводам и головам и всяким приказным людем, которые в той службе в полкех и в посылкех будут, быти без мест, покаместа та служба минетца, чтоб в том их государскому делу и земскому порухи не было»[1007].

Далее цели «государей» конкретизируются в указ: «И указал государь... и отец его государев... на той своей государевой службе бояром и воеводам и из полков посылочным воеводам и головам и дворяном, которые посыланы будут для их государева дела, в той службе быти без мест, покаместа та служба минетца, чтоб их государскому делу и земскому в местех порухи не было; и вперед бояром и воеводам и головам теми розряды не бить челом. Да и в Розряде государь... и отец его... тот свой государев указ велели записати»[1008]. «Дворцовые разряды», приводя более краткий вариант указа, вместе с тем сообщают дату его объявления - 3 ноября: «Думной дьяк Иван Гавренев всказывал, вышед из передних сеней на рундуке», а записать велено было «в Розряде, в книгу, и к тому указу им, думным дьяком Ивану Гавреневу да Ивану Грязеву велели руки приложить»[1009]. Точная дата начала собора по поводу войны с Польшей неизвестна. 11 ноября собором была, видимо, заслушана речь царя о причинах объявления войны и принято решение о новом внеочередном сборе запросных и пятинных денег[1010]. Не лишено вероятия, что приговор о безместии также был принят собором (если предположить, что последний начался до 3 ноября). Правда, в формуляре приговора отсутствуют характерные для соборных актов элементы; не имеется в нем и «репрессивного» раздела.

Постоянные конфликты с основным западным соседом - Речью Пос- политой вынуждали остерегаться местнических столкновений даже в периоды относительно мирного состояния. Так, уже весной 1651 г., после февральского Земского собора, на котором основным вопросом было противостояние с Польшей и готовность Хмельницкого к принятию русского покровительства[1011], назначалась роспись от «Литовские украины» (хотя и против татар): велено было «сшедшися, бояром и воеводам промышлять над воинскими людьми всем трем вобще, и меж себя быти бояром и околничему без мест»[1012] (очевидно, ввиду возможности захода за русские рубежи крымцев - тогдашних союзников казаков).

Указ и соборный приговор о безместии от 3 октября 1653 г.

в связи с началом большой войны с Польшей (принятый после решения Земского собора 1 октября о согласии принятия Украины в подданство)[1013] известен более других и по причине того, что связан был с важнейшим событием эпохи, и ввиду того, что объявление его сопровождалось доселе невиданными церемониями. Усиление церковного элемента в государственной идеологии того времени сказалось на том, что он провозглашался в Успенском соборе, в присутствии патриарха Никона[1014]. Формуляр указа усиливал начальную часть («богословие»), где опять, как при Михаиле Федоровиче, появляется второй «великий государь» - патриарх Никон[1015]. В Разряде же было записано: «Указал государь... Говоря с бояры, бояром и околничим и думным людем и столником и стряпчим и дворяном на той службе быти по полком и в городах и в посылках и у всяких дел без мест, и никому ни с кем в отечестве не считатца, и нынешнего розряду в счетных в отеческих делах в случаях своих никому не писать, и к счетным делам тех случаев ни у кого не имать; а кто мимо его государева указу нынешним розрядом в отечестве на кого учнет государю бить челом, или кто учнет кого в отечестве попрекать, и тем людем у государя быть в опале и в большом наказанье и в ссылке и впредь тем людем в прежней своей чести вовеки не быть»[1016]. Как видим, в формуляре помимо стандартных элементов резко усилен «репрессивный» раздел, напоминающий соответственные разделы указов о безместии «на берегу»[1017]. Одновременно главному воеводе кн. А. Н. Трубецкому вменялось в обязанность (при вручении ему списков воевод) «любить и беречь» их «по их отечеству»[1018] - т.е. все же соблюдать определенные местнические нормы; отметим, что даннные формулировки весьма напоминают соответственные же в «поучении» - элементе чина венчания на царство. Особенностью указа являлось его обращение к «детям боярским из городов»[1019], помимо чинов более высоких рангов, что косвенно может свидетельствовать о распространении местничества и в среде городового дворянства, хотя подтверждающей это документации почти не имеется.
Уникальны и элементы ритуала объявления и протокола указа. Государь указал сказать указ «думному дьяку Семену Заборов- скому перед собою государем в Соборной церкви», а главное - «сей государев указ велел записать в разрядную книгу и поволил он, великий государь... закрепить своею государскоюрукою (выделено нами. -Ю. Э.); а кому на его государской службе быти бояром и воеводам, и тем изволил сказать сам он великий государь по росписи»[1020]. Таким образом, если предыдущий указ «закрепляли» по царскому велению думные дьяки, то данный акт удостоился первого в отечественном делопроизводстве монаршего «рукоприкладства». В сохранившемся столбцовом варианте указа, выписанном с оригинала, вероятно в 1678 г., как образец для аналогичного указа царя Федора Алексеевича, имеется уникальная форма заверения - от первого лица: «И сесь наш государев указ велели записать в розрядную книгу; и закреплю я, великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович Всея Русии, своею государскою рукою»[1021]. Сам царь Алексей Михайлович, готовя текст «сказки» и чин объявления военных действий в Успенском соборе в 1654 г., собственноручно записал в черновом плане «чина»: «А кому в каких чинах быть, [или][1022] а чинам [всем][1023] быть по росписи, всем без мест, и написать против скаски...»; далее следуют конкретные распоряжения по лицам, а в самом низу царь приписал: «Сказав, совершить с крепостью скаску о местах»[1024]. Все эти факты свидетельствуют, насколько важное значение придавало правительство именно режиму безместия в предстоящей кампании. Сроки действия указа обозначены не были, «нынешнюю службу», видимо, следовало понимать, как время до окончания войны. Местничеств воевод в этот период, по крайней мере до 1656 г., практически нет[1025] - встречаются дела этикетные, придворные, о «недружбе»; местники же порой жестоко наказываются - кнутом и ссылкой в Сибирь[1026]. Порой били челом и о подтверждении указа[1027]. А. И. Маркевич полагал, что окончание войны с Польшей было воспринято служилыми людьми и как окончание действия указа; однако царь считал кампанию со Швецией продолжением войны и, соответственно, продолженным и режим безместия.
Когда в феврале 1657 г. окольничий кн. Д. С. Велико-Гагин в Полоцке заместничал с первым воеводой боярином кн. И. П. Пронским, он оправдывал свои действия так: «Я б на него не бил челом, потому что его государева служба сказана без мест, и то перво де служба местная»[1028]. Князю Д. С. Велико-Гагину напомнили указ «в Соборной апостольской церкви», недвусмысленно дав понять, что не ему определять время действия царских указов; и поскольку он «государя прогневил», то был отправлен на три дня в тюрьму и выдан головой Прон- скому. На самом деле в действиях местников логика не вполне отсутствовала. Разобраться, какая служба безместная, а какая - нет, было не просто. Так, в январе 1655 г. при посылке из Вязьмы в Брянск воевод бояр кн. А. Н. Трубецкого и Ю. А. Долгорукого, окольничих кн. С. Р. Пожарского и С. А. Измайлова им почему-то был дан отдельный указ о безместии[1029], хотя действовал всеобщий указ. Во всяком случае, во время боевых действий против И. Е. Выговского (в 1657-1659 гг.) указ 1653 г. уже явно не действовал, чем и объясняется распоряжение от 12 сентября 1658 г., когда посланным против него с кн. Ф. Ф. Куракиным окольничим кн.

С.              Р. Пожарскому и С. П. Львову велено было быть без мест[1030]. В русле принимаемых мер, видимо, следует рассматривать и возобновление вышеупомянутого указа (известного по крайней мере с 1638 г.), о писании в отписках и грамотах имени одного воеводы с прибавкой «с товарищи». Разрядный приказ отмечал, что уже с 162 (1653/54) г. «...изо всех полков бояром и воеводам в отписках своих велено писаться одному с товарищи, а они в отписках своих пишутся все именами; и они б впредь в отписках своих писались против прежняго государева указу»[1031]. Видимо, воеводы пытались «явочным порядком» укрепить местнические отношения, но правительство отследило и предотвратило нарушение безместия. В то же время есть сведения, что полковое (воеводское) безместие продолжалось.

  1. ноября 1658 г. в одном из дел упоминается: «Сказана сейчас вся служба без мест»[1032]. За нарушение указа о безместии 1654 г. Разряд выговаривал 9 августа 1658 г. В. Н. Лихареву, пытавшемуся местничать с Л. П. Ляпуновым и кн. Г. Г. Ромодановским[1033]. При возобновлении боевых действий с Польшей в первый момент (весна 1659 г.) воеводы позволяли себе местничать. Так, головы при послах П. В. Шереметеве и кн. Н. И. Одоевском - кн. Ф. Н. Барятинский, А. Д. и Ф. И. Охотины-Плещеевы получили после неудачи переговоров приказ идти на помощь кн. Ю. А. Долгорукому, но отказались, за что были выданы Долгорукому головой (нарушение указа о безместии, правда, им не было поставлено в вину)[1034]. Возобновлен указ о безместии был, видимо, 18 июля 1660 г. В наказе тому же кн. Ю. А. Долгорукому, О. И. Сукину и М. П. Волынскому указано: «А быти им, Михаилу и Осипу на той службе с боярином и воеводой со князем Юрием Алексеевичем Долгоруким с одним, а меж себя быть им без мест»[1035].
  2. сентября 1661 г. был опять подтвержден указ писаться в грамотах и отписках одному первому воеводе именем, а остальным - «с товарищи»[1036]. В январе 1662 г. безместие подтверждено идущим под начало кн. Б. А. Репнина кн. Т. И. Щербатову и С. И. Львову на сбор войск в Новгороде - «быть меж себя без мест, и наказы им государь велел дать розные, каждому свой наказ»[1037]. Аналогичный наказ получил кн. С. И. Львов и в сентябре 1664 г., также при первом воеводе кн. Б. А. Репнине, причем до его получения отказывался сидеть с ним в приказной избе[1038]. Видимо, перманентные боевые действия на Украине правительство все же считало единой войной; 17 мая 1668 г. «посылал государь против изменников черкас» кн. Г. С. Куракина, кн. П. И. Хованского и других. На отпуске всем велено было быть с Куракиным, однако начались местничества, в результате чего им указали, что «...по нашему великого государя указу и боярскому приговору нашей государской службе в полкех воеводам мест всчинать не велено»[1039]. Другим местникам по этому разряду разъяснялось то же, что они «всчиняют места, где мест не указано», и объявлялись наказания; Куракину же подтверждался наказ писаться «одному с товарищи, а не по имяном». Все эти недоразумения свидетельствуют о том, что служилые люди считали себя уже свободными от прежних обязательств и опять стали опасаться «порухи» своей чести, если их не «напишут»[1040]. А. И. Маркевич объясняет местничеством воевод и поражение под Чудновом, приводя по С. М. Соловьеву высказывание кн. Ю. Н. Барятинского, что он повинуется указам царского величества, а не Шереметева; «много в Москве Шереметевых»[1041]. А. П. Барсуков, однако, отрицает в данном случае местнический конфликт. Подробно рассматривая ход боевых действий октября 1660 г., он приходит к выводу о том, что Барятинский помочь не смог по недостатку сил и времени[1042]. Отметим, что еще некоторые поражения русских войск в этот период приписываются местничеству воевод [1043]однако в официальных источниках эти случаи не фиксируются, что, возможно, также являлось способом подтверждения официального безместия. В начале 1670-х гг. безместие, видимо, опять подтверждалось. А. Апухтин, второй воевода в Переяславе с 1671 г., в 1673 г. бил челом, что «боялся твоего государева гневу, опасен потому, что ныне во всех... походах по... указу велено везде быть без мест», однако все же за- местничал с первым воеводой кн. В. А. Волконским и был наказан[1044].

Во время боевых действий против гетмана Петра Дорошенко 22 ноября 1673 г., при объявлении разряда полка кн. Г. Г. и М. Г. Ромодановских, заместничавшим И. И. Вердеревскому и П. Д. Скуратову, также объявили: «Быти им меж себя без мест, а быти им всем с боярином и воеводою со князь Григорьем Григорьевичем Ромодановским да с сыном его с князь Михаилом»[1045]. То же было указано и в мае 1674 г.[1046]

«Соборное деяние» 1682 г., как бы подводя итог борьбе правительства за безместие, отмечает, что царь Алексей Михайлович, когда «изволил идти на недругов своих на Польского и Свейского королей. ..ив тех его государских походех все чины были безместно же», нарушители же сурово наказывались, хотя «совершенно не успокоено то для бывших тогда многих ратных дел». Видимо, отсутствие в разрядах прямых указаний на местничества, приведшие к тому, что в «Соборном деянии» упоминается как «многие бы- ша несогласия и ратным людем теснота», «и от того их несогласия многой упадок ратным людем учинился, а именно под Конотопом и под Чудновом и в иных местех»[1047], свидетельствует о попытках местников конфликтовать и без записи в разряды (что было, вероятно, запрещено). Какова была в таком случае цель местника? Хотя «места» и не заносились в разряды, сам факт выполнения им приказа «идти в сход» к другому ставил его в более низкое местнически положение и в дальнейшем мог быть использован его противниками, буде они стали бы оперировать этими документами. У воевод даже после указов о безместии не было уверенности, что по окончании кампании их нынешнее положение при сложившейся иной конъюнктуре не будет расценено как «потерька». Косвенно подтверждали их опасения постоянные исключения из правил безместия для лиц, исполнявших те или иные разовые поручения («посылки») - например, с «милостивым словом» - так, 21 ноября 1658 г. посланный с таким поручением к кн. Ю. А. Долгорукому кн. И. П. Барятинский заявил, что готов ехать, так как «сказана сейчас служба без мест», однако получил жесткое разъяснение, что в церемониальных назначениях места сохраняются, и был выдан влиятельному вельможе головой[1048]. Подобные опасения проявляются и в отписке кн. А. И. Лобанова-Ростовского в сентябре 1658 г., жаловавшегося на неприсылку к нему в Тамбов служилых людей от козловского воеводы

В.              Н. Лихарева: «.. .и он, Василей, ратных людей ко мне не прислал и тем меня обесчестил. А мошно ему Василью и самому ко мне в сход итти... человек он не родословной, молодой честью передо мною; некакого мне на такого молодого человека и случаи писать. А по твоему государеву указу таким молодым неродословным людем с нами и счоту не указано»[1049]. Данное челобитье интересно тем, что в условиях действующего указа о безместии воевода воспринимает чисто служебный казус - неприсылку подкрепления - как угрозу своему местническому положению (далее он даже перечисляет случаи, когда члены рода Лихаревых находились у него в подчинении, причем указывает на 1655 г., т.е. тоже в период действия указа). Интересно дальнейшее развитие дела. Разрядный приказ как бы не замечает местнического характера челобитья и интересуется только тем, имеет ли кн. Лобанов-Ростовский право на подкрепления - «как князь Александру в наказе о людех написано», и каково положение у Лихарева - «государев наказ послан ли, и... Лихарев о том писывал ли?» Сам козловский воевода оправдывался тем, что его войска просто еще не вернулись со службы с Белгорода, никак не упоминая вопросы «чести»[1050]. В целом, если с 1654-го по 1677 г. можно насчитать более 50 конфликтов в полковых разрядах (из которых в более чем двадцати сохранилось подлинное делопроизводство), в то же время лишь в двух-трех из них местникам вменялось в вину именно нарушение безместия.

Завершающим документом в цикле указов и приговоров о безместии на период военной кампании следует считать акт от 5 ноября 1678 г., принятый ровно за два года до начала систематической подготовки к ликвидации самого института местничества[1051] и оказавшийся, видимо, первой ступенью этого процесса. Указ этот сохранился в столбце и в записи в разрядном подлиннике[1052] и повторяет в основных элементах формуляра указы 1618, 1632 и 1653 гг. Он открывает серию текстуально идентичных указов (от 5 ноября 1678 г., 31 октября 1679 г., 17 октября 1680 г.)[1053]. В начальном разделе есть только упоминание о совете с патриархом Иоакимом, но без «освященного собора», зато указано, что, «поговоря с бояры в передней... указал по вестям против турского салтана с войски... по полком и по местом бояром и воеводом по росписи, также стольником и стряпчим и дворяном и полковником и головам стрелецким и иных чинов ратным людем в нынешнем походе из всяких дел и в посылках быть меж себя всем без мест, покаместа турская война минетца...». В цитированном разделе интересно упоминание новых чинов - полковников, стрелецких голов; далее по прежним формулярам приказывается «никому ни с кем нынешним розрядом ныне и впредь отечеством не считатца и нынешняго разряду в отеческих делах в случай никому не ставить» - и, соответственно, «ни у кого не принимать». Отсутствует упоминание о могущих возникнуть из-за местничества «порухах и мотчаньях», но зато несколько расширен «репрессивный раздел»: «...Тем людем... быть в жестоком наказанье и разоренье и в ссылке безо всякого милосердия и пощады, и из чинов, кто в котором был, будут отставлены; и впредь тем людем за те свои вины и упрямство в прежних своих чинах и в чести не быть». Последнее указание было явным новшеством, оно должно было, видимо, положить конец обычным скорым прощениям местников - нарушителей указов. Указ было велено записать в разрядную книгу; в первоначальном черновом варианте в столбце предполагали применить ту же формулу, что и в указе 1653 г., скопировав вышеприведенный вариант: «Закреплю я, великий государь царь и великий князь Федор Алексеевич Всея Великия и Малыя и Белыя Русии самодержец своею государевою рукою», однако эта правка, внесенная В. Г. Семеновым поверх более стандартного текста формуляра («закрепить думным дьяком всем»), очевидно, не была одобрена и в окончательном варианте указ велено был закрепить, как и указ 1632 г., «думным дьяком» (новое здесь - слово «всем»)[1054]. 8 (или, по столбцу, 21) ноября указ был оглашен в присутствии самого царя Федора Алексеевича в Боярской думе, а В. Г. Семенов объявил его чинам государева двора - от стольников до жильцов - на Постельном крыльце, даже усугубив некоторые обороты - например, не «в чести не быть», а «в чести вовеки не быть». Подтверждался указ и в апреле и в октябре 1679 г., а также 17 октября 1680 г.; в столбцовой редакции также отмечено их закрепление «думным дьяком всем», а в черновике указа от 31 октября 1679 г. В. Г. Семенов над словами «без мест» надписал «во всем против прошлого 187-го году»[1055]. Так завершается история безместия в полковых разрядах. Трудно судить о том, насколько эффективно действовал последний указ. Поражения (Чуднов, Контоп), причиной которых в «Соборном деянии» 1682 г. объявлялось местничество, произошли много ранее[1056]. Воеводских столкновений в этот период почти не было[1057], конфликты же по церемониальным причинам продолжались и после 1682 г.

<< | >>
Источник: Ю. М. Эскин. Очерки истории местничества в России XVI-XVII вв. / Юрий Эскин - М.: Квадрига. - 512 с.. 2009

Еще по теме Безместие, объявлявшееся в период важных военных кампаний XVII в.:

  1. Безместие, объявлявшееся в период важных военных кампаний XVII в.