<<
>>

Безместие в полковых разрядах в эпоху Смуты

В Смутное время безместие объявлялось, видимо, крайне редко. Зависело это, по всей видимости, от ситуации в государстве - если на престоле находился царь, то разряды записывались, а значит, были и «места».

Особым «взрывом» местничеств выделяется время царствования Василия Шуйского. Способствовал этому невысокий авторитет его правительства, потерпевшего серьезные военные неудачи, связанные и с местническими столкновениями. Возможно, царю Василию не хватало сил на провозглашение и осуществление затрудняющих местничество мер, не особо популярных у знати, которой он был обязан своим троном. Особняком стоит безместие, указ о котором был принят всего один раз и в самой «крайней» ситуации. На рубеже ноября - декабря 1606 г. развернулось генеральное сражение за Москву с повстанческой армией И. И. Болотникова. Заняв Коломенское, Данилов монастырь и устроив укрепленный лагерь в с. Заборье близ монастыря, Болотников осадил город[949]. Разрядный приказ назначил два полка: один - кн. И. И. Шуйского,

А.              В. Голицына и М. Б. Шейна, а в другой - кн. М. В. Скопина-Шуйского, И. В. Голицына и Б. П. Татева: «...и царь Василей послал на воров бояр и воевод без мест»[950]. В ходе боев повстанцы потерпели поражение, царские войска «воров многих побили, а которые стояли в Заборье, тех всех взяли, и вор Ивашка Болотников... побежал в Колугу»[951]. Таким образом, этот указ мог способствовать победе правительственных войск. 17 февраля 1609 г. произошла попытка переворота, но Шуйскому удалось удержаться у власти. Москва продолжала оставаться в блокаде тушин- цев, но к концу зимы войска М. В. Скопина-Шуйского и Я. Делагарди находились уже в Александрове, а тушинский лагерь в январе - феврале 1610 г. распался[952]. В этих условиях был объявлен второй и последний указ о безместии в царствование Василия Шуйского. Вероятно, 3 марта 1610 г.[953], перед приходом кн.

М. В. Скопина-Шуйского, «...и с весны велел царь Василей расписать по Деревянному городу... И по той росписи стояли бояре и воеводы без мест до князь Михайлова приходу Васильевича Шуйского»[954], т.е. о есть до 12 марта, когда угроза осады со стороны Калужского вора была снята. Безместие в этот период было объявлено, возможно, в связи с тем, что оборона города «по воротам» оказалась расписана между едва ли не всеми наличными в тот момент членами Боярской думы: в составе 21 воеводы было 11 бояр (в том числе Д. И. Шуйский, Ф. И. Мстиславский, В. В. Голицын, И. Н. Романов, И. М. Воротынский), 2 окольничих и 1 думный дворянин. В такой ситуации конфликты были неизбежны[955].

Наиболее известный акт о безместии эпохи Смуты - это приговор, принятый правительством I Ополчения во главе с П. П. Ляпуновым, кн. Д. Т. Трубецким и И. М. Заруцким. Как «любопытное» выделяет

С.              А. Белокуров следующее разрядное свидетельство: «А московские люди из всех городов, советовав с Прокофьем Ляпуновым, пришли под Москву того ж году впервые на Страстной недели, а большие люди пришли князь Дмитрей Тимофеевичь Трубецкой на Святой недели. А приговорили, что быти у всяких дел без мест, покамест Бог очистит от поляков Московское государство и государя Бог даст»[956]. Собственно акт о безместии в числе других, принятых Ополчением, был наиболее самоочевидным фактом - в отсутствие единственно возможной апелляционной инстанции - монарха, для служилых людей «честных родов» это стало единственной возможностью без «порухи чести» подчиняться правительству во главе с городовым дворянином и тушинским боярином из казаков. Сохранился этот приговор лишь в составе разрядных записей. В текстах официальных актов I Ополчения его, однако, нет. В крестоприводной записи I Ополчения (апрель 1611 г.) его участники только клялись «меж себя смутных слов никаких не вещати и дурна никакого не вчинити... и лиха никоторово никому меж себя ни под кем не вчиняти и ни в чем не чинити»[957], в чем трудно усмотреть запрещение местничества.

Историография традиционно связывает этот акт с Приговором 30 июня 1611 г., однако в тексте последнего он также отсутствует. Статья 21 Приговора учреждала в составе правительства I Ополчения Разрядный приказ и восстанавливала разрядное делопроизводство, «чтобы впредь всяких ратных людей служба в забвенье не была... а послуги писать про себя в правду... а не лгати»[958], т.е. возрождалась практика записи и контролирования разрядов[959]. Трудно согласиться с оценкой Р. Г. Скрынникова, утверждающего, что «земская конституция (т.е. Приговор 30 июня. -Ю.Э.) поставила вне закона изменных бояр, что молчаливо предрешило судьбу местничества. Назначение «казачьего» боярина И. М. Заруцкого членом комиссии грозило стать первой ступенькой на пути к полному упразднению устаревшей местнической системы»[960]. Факты свидетельствуют, что местнической системе ничего не угрожало. Во-первых, как мы выше отметили, в Приговор это постановление не вошло[961]. Во-вторых, объявление каких-либо личностей, даже находившихся в самых верхах местнической иерархии, изменниками или любые иные репрессии не затрагивали саму систему. То же можно сказать и о худородных «выдвиженцах» Смуты. Все они в тогдашнюю систему инкорпорировались, и печальная судьба И. М. Заруцкого и Ф. Андронова - не более чем следствие их неверных политических шагов. Участь же членов Семибоярщины после освобождения Москвы также не дает основания для подобных выводов - они сохранили свое местническое положение.
  1. Безместие в полковых разрядах в «романовский» период
  1. Безместие в «береговом» разряде

Романовская эпоха характеризуется, судя по сохранившимся известиям, строгим упорядочением безместия в «береговом» разряде «для приходу» крымцев, ногайцев и других набегов. Разрядные книги зафиксировали подобные указы за 1613-1616, 1622, 1633, 1638-1648, 1650-1652, 1654,1655,1659-1662 гг. Пробелы в хронологии объясняются, по нашему мнению, во-первых, неполнотой источников, а во-вторых, тем, что при объявлении берегового разряда безместие стало как бы подразумеваться (о чем будет сказано ниже); а в-третьих, часть пробелов попадает на годы объявления больших войн (с Польшей, Турцией и т.д.).

Указы, традиционно объявлявшие безместие в разряде на берегу, прослеживаются уже с осени 1613 г.[962] В этот период силы Крыма были скованы турецко-польской войной, и татары совершали набеги на земли, подчиненные Речи Посполитой. Однако размах операций и одной Ногайской Орды был весьма значителен - в 1613 г. ногаи дошли до Домодедова под Москвой, в 1614 г. они также были у столицы и до 1615 г. не покидали южных пределов России[963]. Форма первого из указов о безместии традиционна: «Того же году государь... указал быти на украйне для приходу крымских и ногайских людей воеводам по полкам без мест, а с ними людем...» (далее следует список)[964]. В зависимости от конкретных обстоятельств к указам этим прибавляются осадные разряды по Москве. Так, в следующем, 1614 г. «...по ногайским вестям... майя в 12 день указал государь для приходу крымских и ногайских людей быть бояром и воеводам на Москве по местом; а быть им всем без мест»[965]. Аналогичное распоряжение дается в 1615 и 1616 гг.[966] В результате этих указов местничество хотя и не исчезло вовсе, но было значительно укрощено в береговых разрядах. Сведения об этих указах прерываются в разрядах после 1616 г. и возобновляются только в марте 1622 г., когда после нескольких лет затишья были совершены довольно крупные набеги на украйны силами ногаев и Кадыева улуса[967]. Тогда на берегу велено было быть без мест только меньшим воеводам[968]. Очевидно, верхушка Государева двора воспринимала эти указы и приговоры без энтузиазма (недаром во время шедших тогда же боевых действий с «лисовчика- ми», шведами и «русскими ворами» местничества продолжались). На это косвенно указывает прецедент 1633 г., уже во время Смоленской войны, когда было объявлено безместие на «западном фронте». Пока большая часть войск находилась под Смоленском, татары использовали ситуацию для усиления (с 1631 г.) своей активности; наиболее мощным был набег 1633 г.[969]

Тогда в украинном разряде решение о безместии было принято только после обширного конфликта 30 марта 1633 г.

(9 местнических столкновений)[970]. Эти обстоятельства, вероятно, и вызвали к жизни указ, принятый в начале апреля 1638 г. Суть его сводилась к тому, что единоначалие вручалось отныне первому воеводе большого полка. Наиболее подробно указ зафиксирован в Государевом разряде: «И говоря з бояры, указал государь... быти на своей государевой службе на украйне бояром и воеводам князю Ивану Борисовичю Черкасскому с товарищи, а товарыщем... князя Ивана Борисовича бояром и воеводам указал государь быти всем с одним с... Иваном Борисовичем, а меж себя бояром и воеводам кроме боярина... Ивана Борисовичи указал государь быти без мест»[971]. В Дворцовых разрядах указ изложен скупее и лаконичнее. Просто записано, что государь указал «быть [на берегу] без мест, и стоять по своим городам, где кому указано, и никому ни на кого не бить челом, кто с кем ни будет, а писать изо всех мест на Тулу к одному боярину князю Ивану Борисовичю Черкасскому, а к государю писать князю Ивану Борисовичю в отписках одному с товарищи»[972]. В Разрядной книге 1598-1636 гг. за первой частью указа следует раздел о порядке подчинения и переписки: «А по вестям изо всех мест бояром и воеводам указал государь быть в сходе всем с одним боярином и воеводой со князем Иваном Борисовичем... и от государя в грамотах писать к боярам и воеводам ко князь Ивану Борисовичю... с товарищи; так же и к государю в отписках писатися...»[973]. Далее следует третья, «местнически-разъяснительная» часть указа: «И вперед нынешним розрядом боярина и воеводы князя Ивана Борисовича с товарищи бояром и воеводам никому ни с кем не считатца, и нынешняго розряду в счетных в отеческих делах в случаех своих не писати и к счотным делам тех случаев ни у кого не имати»[974]. Этот пункт был необходим ввиду возможности использования прецедента «безместия» некоего «худородного» лица в споре с «великородным» и тем самым позволял включить указ в систему местнического обычного права. Четвертый, «репрессивный» пункт был весьма детален: «А хто мимо сего государева указу нынешним розрядом в отечестве на ково учнет государю бить челом, или хто учнет ково в отечестве попрекать, и тем людем от государя быти в опале и в большом наказанье и в ссылке».
В пятом разделе велеречиво разъясняется цель указа: «...чтоб с Божиею помощию бояром и воеводам князю Ивану Борисовичи)... с товарищи будучи по местом со всеми ратными людьми от бусурман Московское государство оберечь и православных крестьян в плен и расхищенье не дать»[975]. Далее указ предписывает всем воеводам «изо всех мест» подчинняться кн. И. Б. Черкасскому, «покаместа... они с ним в сходе не будут». Ниже приводится полная запись об объявлении указа: «И указал государь... тот свой государев указ сказати бояром и околничим и думным людем и стольником и стряпчим и дворяном московским всем вслух, чтоб тот государев указ всяких чинов людем был ведом, чтоб одно- лишно нынешним государевым указом ни от ково ни на ково в отечестве челобитья не было. И тот свой государев указ указал государь в Розряде записать. И апреля в 12 день государев... указ бояром и окольничим и думным людем и стольником и стряпчим и дворяном московским и всяким служилым людем сказан»[976]. Возможно, указ был принят в связи с уроком, полученным в прошлом году, когда в ответ на взятие донскими казаками Азова крымцы учинили мощный набег (в сентябре 1637 г.)[977]. Указ этот сохранял силу и по отпуске больших воевод. Когда 24 сентября 1638 г. на осень были оставлены меньшие воеводы, известный писатель кн. С. И. Шаховской попытался, будучи на Кропивне, заместничать со старшим из меньших воевод кн. С. И. Велико-Гагиным. Ему сначала просто отказали, а затем делу было, вероятно, придано более важное значение и он подвергся суровому наказанию: в приговоре Семену Ивановичу сказано, что «.. .ты государева указу не послушал, что велено всем без мест... и государь указал и бояре приговорили... и за то тебя государь приказал сослать в Сибирь»[978]. В последующие годы указ о безместии, аналогичный указу 1638 г., повторяется в более кратких формулировках до 1653 г. практически ежегодно в марте - мае[979], менялись только имена первых воевод; иногда указ объявлялся ранее - в январе - феврале[980], иногда - дважды, как в 1645 г. (3 января - с кн. А. Н. Трубецким на Туле, а с 1 марта- с кн. Н. И. Одоевским на Ливнах)[981]. Челобитчики - местники часто наказывались[982]. В 1640 г. кн. Ф. С. Куракину, заместничавшему с кн. А. Н. Трубецким, за «воровство и измену» пригрозили Сибирью и конфискацией поместий и вотчин[983]. В 1642 г. в связи с местничеством в украинном разряде И. С. Колтовского с Г. Г. Пушкиным Разрядный приказ указывал, что безместие всех воевод «в нынешнем 150-м году», которым «велено быть с одним тульским большим воеводою», осуществляется «против нашего указу 146 году» (последний далее именуется также «уложеньем 146 году»); и поскольку Колтовский «всчал челобитье мимо нашего указу», его велено было посадить на три дня в тюрьму[984]. Указом от 23 апреля 1651 г. прямо предписывалось руководствоваться тем же указом или уложением 146 (т.е. 1638) г.[985] Пытавшиеся местничать по этим назначениям, как уже говорилось выше, наказывались. Например, когда после указа в 1647 г. А. В. Клепиков- Бутурлин бил челом на кн. Г. Д. Долгорукого, думный дьяк И. Гавренев сказал ему, что, во-первых, он бил челом не делом, не послушав государева указу, а во-вторых, «перед Долгорукими ты молодой человек». Таким образом, старые местнические резоны еще сохраняют некоторое значение; тут же имеется запись о наказании Ф. А. Лодыженского, заместничавшего с Бутурлиным; за бесчестье последнего он был посажен в тюрьму[986]. Возможно, тюрьма стала наказанием за нанесение «бесчестья» лицу, выполнявшему царский указ о безместии; инициаторы конфликтов, как видим, наказаны были в обоих случаях (в осуществление указа). Некоторые же «резоны» могут оказаться и плодом фантазии частных редакторов - переписчиков разрядных книг. Указ о безместии мог объявляться и позднее в течение года: например, не состоявшийся тогда же второй безместный разряд по вестям был назначен 20 июля[987]; не всегда он распространялся на осень (можно привести в пример безместный разряд 7 ноября 1650 г.)[988]. Последние сведения об «украинном» разрядном безместии относятся к 1656-1661,1664 и 1673 гг. в Белгородском и Тульском разрядах[989], а также 1678-1680 гг., когда подтверждались общие указы по разряду против турецко-татарского театра войны - указы как в форме сказок на Постельном крыльце при отпуске, так и в форме разрядных записей о безместии с первым воеводой: «А указал великий государь бояром и воеводам быть против прежняго своего государева указу всем без мест»[990].10 июня 1664 г. кн. С. И. Львов, прибыв вторым воеводой в Белгород к боярину А. А. Репнину, спросил у него, прислан ли уже указ о безместии, и, когда узнал, что еще нет, отказался сидеть со всеми в съезжей избе; Репнин спешно написал в Москву, и указ уже 15 июня был послан[991]. С указами о безместии того же типа связан еще один акт, ограничивающий местнические отношения. В разрядном делопроизводстве адресат и адресант писались полностью - сначала первый воевода, затем остальные в порядке, который сам мог стать предметом спора. Возможно, поэтому уже в 1638 г. появился указ об адресовании всех грамот и отписок как «сверху» - из приказа, так и «снизу» - от прочих воевод, только первому воеводе без упоминания остальных[992]. Воеводы явно противились этой мере, что вызывало ее подтверждение. В частности, 2 апреля 1655 г. боярину В. П. Шереметеву Разрядный приказ предписывал: «...а изо всех полков бояром и воеводам в отписках своих велено писатися одному с товарищи, а они в отписках своих пишутся все именами. И они б впредь в отписках своих писались против прежняго государева указу - “боярин и воевода Василей Петрович Шереметев с товарищи”»[993]. Подтверждалось безместие с первыми воеводами - кн. М. А. Черкасским и кн. В. В. Голицыным: 14 февраля 1679 г. - «А в нынешнем розряде указал... государь... всех полков бояром и воеводам быть с одним... со князь Михайлом Алегуковичем, а меж себя им... быть без мест»; 2 ноября того же года - «а быть бояром и воеводам всем с ним... со князь Васильем Васильевичем, а меж себя без мест»[994].
<< | >>
Источник: Ю. М. Эскин. Очерки истории местничества в России XVI-XVII вв. / Юрий Эскин - М.: Квадрига. - 512 с.. 2009

Еще по теме Безместие в полковых разрядах в эпоху Смуты:

  1. Безместие в полковых разрядах в эпоху Смуты
  2. Глава9 МЕСТНИЧЕСТВО КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ РОССИИ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ