<<
>>

Глава 4 ДИНАМИКА ПРИСУТСТВИЯ РОДОВЫХ КОРПОРАЦИЙ В «ПРОСТРАНСТВЕ» МЕСТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ XVI-XVII ВВ.

Состав родов, выступавших на местнической сцене на протяжении двух столетий, постепенно менялся. В XVI в. (точнее, до событий Смуты, 1604-1605 гг.) из местничества постепенно исчезает 51 род.

Часть этих родов пресекается или подвергается «захуданию» в результате опал и других событий (Адашевы, кн. Алабышевы, Беззубцевы, кн. Горенские, кн. Канбаровы, кн. Палецкие, кн. Сугорские, Чоботовы, эмигранты кн. Курбские и Корецкие), всего 10 родов; в 1580-е гг. сходят со сцены 4 рода - Безнины, Внуковы, Губины, кн. Токмаковы. В 1590-е гг. отмечены последние местничества 15 родов - Белеутовых, кн. Глинских, Денисьевых, кн. Друцких, Игнатьевых, Клобуковых, кн. Кропоткиных, Нармацких, кн. Охлябининых, Пивовых, кн. Тюменских, Цыплятевых, кн. Шестуновых, Щелкаловых, Яновых. В 1600-е гг. прекращают местничать Акинфовы, Аксаковы, Алферьевы, Басмановы, Грязные, кн. Гундоровы, кн. Кашины, кн. Катыревы-Ростовские, Кузмины, кн. Курлятевы, кн. Мстиславские, Нееловы, кн. Ноготковы, Сунбуловы, Чортовы, Чулковы, кн. Шехонские (всего 17 родов). Заметим, что в ряде случаев перестает местничать только одна ветвь рода, но продолжают другие. Это можно сказать, например, о Масальских, Оболенских и Ростовских княжатах, Алферьевых-Нащокиных. Часть этих родов пресекается (например кн. Сугорские, Щелкаловы), часть «захудала» (например кн. Глинские). При этом из 51 фамилии, переставшей местничать после Смуты, 28 продолжают числиться в боярских книгах и списках, т.е. служат еще по крайней мере до середины XVII в.

Местническое положение после Смуты сохранил 91 род. Многие- вплоть до пресечения фамилии, например кн. Шуйские, последний раз местничают в 1624 г.[547] То же можно сказать о кн. Воротынских (мест

65

81

97

113

ничали до 1634 г.), кн. Хованских (до 1692 г.), а также других, что будет подробнее рассмотрено ниже. Прекращается после 1613 г.

местничество нецарской ветви Романовых (последние случаи были в период коронации, в дальнейшем их удавалось избегать с помощью политики назначений). Свое положение сохраняют 43 рода княжат - Барятинские, Бельские, Буйносовы-Ростовские, Велико-Гагины, Волконские, Вяземские, Гагарины, Голицыны, Долгорукие, Елецкие, Жировые-Засекины, Звенигородские, Кольцовы-Масальские, Куракины, Литвиновы-Масальские, Лобановы- Ростовские, Лыковы, Масальские, Мезецкие, Мещерские, Оболенские, Одоевские, Пожарские, Пронские, Репнины, Ромодановские, Сицкие, Солн- цевы-Засекины, Татевы, Телятевские, Темкины-Ростовские, Троекуровы, Трубецкие, Туренины, Тюфякины, Хворостинины, Хилковы, Хованские, Черкасские, Шаховские, Шуйские, Щербатовы, Щетинины. Сохраняет свое положение и группа родов старомосковского боярства, выдвинувшаяся в XV-XVI вв. Это Бобрищевы-Пушкины и Пушкины, Бороздины, Бутурлины, Вельяминовы, Волынские, Воронцовы-Вельяминовы, Годуновы, Головины, Жеребцовы, Морозовы, Очины-Плещеевы и Плещеевы, Полевы, Сабуровы, Третьяковы-Головины, Шейны, Шереметевы. Есть роды, чей местнический «стаж» насчитывает более 100 лет (например, Пушкины - с 1582 по 1672 г., Нагие - с 1509 по 1632 г.).

Процесс выдвижения новых родов и начала их местничества шел, конечно, постоянно. Так, в 1580-е гг. начинают местничать Биркины, Благие, Бобрищевы-Пушкины, кн. Волконские, Жеребцовы, кн. Жировые- Засекины, Загряжские, Замыцкие, Измайловы, Колединские, Кучюковы, кн. Масальские, Михалковы, Новосильцевы, Пушкины, кн. Солнцевы-За- секины, Чепчюговы, кн. Черкасские, кн. Щетинины. Перед самой Смутой и во время ее впервые начали местничать Колтовские, Погожие, Ржевские, Хлоповы, Чортовы[548]. В то же время со Смутой прекращается местничество таких родов, как кн. Катыревы-Ростовские (1604 г.), Басмановы (1605 г.), кн. Кашины и Ноготковы (1609, 1610 гг.).

После 1613 г. на протяжении XVII в. появляется 163 новых, ранее не местничавших рода. (Как мы ранее отмечали, сохранилась в местничестве 91 фамилия, а за предыдущее столетие вплоть до окончания Смуты исчезла 51.) По подсчетам А.

П. Павлова, с 1613 по 1626 г. в чин московского дворянина было пожаловано 350 представителей провинциального дворянства, причем если до Смуты доля представителей княжеских и старомосковских родов в этой группе составляла 76%, то к 1613 г. она сократилась до 44%. В 1616 г. к старой знати принадлежало 23%, а в 1626 г. - 15%[549], причем и эти лица в подавляющем большинстве являлись представителями не самых видных в прошлом столетии ветвей своих родов. Резко увеличивается число придворных чинов, например стольников. Так, если в 1613 г. их было 88, в 1626 г. - 217, а в 1643/44 г. - уже 348, причем и здесь доля родов, служивших в государевом дворе в прошлом Столетии, сокращается с 65% в 1613 г. до 54,8% в 1626 г.[550] С 1613 по 1620 г. появляется 30 новых родов местников, как за счет выдвижения новых фамилий из московского и верхов городового дворянства, например: Бегичевы, Вердеревские, Демьяновы (из дьяков), Кологривовы, Лоды- женские, Ляпуновы, Собакины, Чевкины, Чихачевы, Хрущовы, так и за счет «выезда» иноземцев - Бояшевы и кн. Сулешевы. Современные исследователи полагают, что в период после 1613 г. и до приезда Филарета и формирования им нового правительства выдвигаются лица, сохранявшие верность Василию Шуйскому, получившие награды за «царя Васильево осадное сидение» и пробившиеся в государев двор[551]. С 1621 по 1630 г. добавляется еще 27 новых родов местников, в том числе изначально известные как дьяческие - роды Башмаковых, Ларионовых, Лихачевых, Льговских, Телепневых (и уличавшиеся в аналогичном же происхождении Сукины). Выдвигаются захудалые княжеские роды - Морткины, Коркодиновы; «закосневшая», но, видимо, отчасти поправившая свое положение московская знать - Беклемишевы, Образцовы, Оладьины; из числа московского дворянства - Ловчиковы, Сумины-Курдюковы, из верхов городового дворянства - Воейковы, Сухотины.

Проиллюстрируем сложившуюся ситуацию, более глубоко рассмотрев местничества первых лет после Смуты. Голова И. П. Загоскин местничает в 1617 г. с присланным ставить острог Г.

Л. Валуевым[552]. Оба, видимо, в тот момент московские дворяне. Правда, Загоскин в боярских списках не значится, но по Москве служит его родня[553]. Г. Л. Валуев - фигура, хорошо известная по громким событиям Смуты[554]. Его сын - стряпчий в 1616/17 г., позднее московский дворянин[555]. В 1616 г. возникает дело между И. К. Карамышевым, патриаршим стольником, и московским дворянином[556] кн. М. В. Белосельским. Карамышев, сын ржевского городового дворянина, наместника в Рославле[557], побеждает князя-Рюриковича, незадолго до того воеводу в Торжке[558]. Жилец И. И. Бегичев в 1620 г. местничает в Холопьем приказе с московским дворянином С. В. Колтовским[559], но безуспешно. Оба - люди из патриаршего окружения, сын Колтовского Федор с 1619/20 г. - патриарший стольник[560]. Отец Бегичева служил выборным по Калуге[561], калужане - его родня, сам Иван в 1609/10 г. тоже еще, видимо, городовой дворянин[562], патриаршим же стольником он станет позднее, в 1623/24 г.[563] С. В. Колтовский в 1604 г. служил по Коломне[564]. Представитель рязанских служилых верхов Ю. В. Вердеревский местничает в 1616 г. с М. И. Лодыженским, тоже выходцем из городового дворянства (служили по Воротынску, Малоярославцу). Ю. В. Вердеревский по спискам рубежа веков - жилец, с тремя однородцами[565]. В роду Лодыженских в то время были патриаршие стольники, дьяки, московские и городовые дворяне[566]. В 1614 г. во время неудачной новгородской кампании кн. Д. Т. Трубецкого местничают московские дворяне И. Н. Давыдов и И. Л. Скобельцын. Оба тоже происходят из городового дворянства. Иван Никифорович в 1598/99 г. - выборный по Рузе, в последующие годы - по Серпейску[567].

Иван Леонтьевич, его местник, был сыном выборного по Вязьме[568]. В 1615 г. «у сбора ратных людей» местничал Андрей Истомин сын Дурной; он и спустя 12 лет числился выборным по Калуге, как и его родня[569]. В 1613/14 г. Девятой Федоров и Матвей Тимофеев Змеевы местничали с казанским воеводой П. И. Секириным. Оба Змеевы были жильцами[570], их родня служила по выбору (Калуга, Мещовск)[571].

В той же Казани с П. И. Секириным местничал и О. Я. Прончищев, назначенный туда головой, и выиграл дело[572]. Против Секирина там же местничал и Сунгур Семенов сын Соковнин, также голова в Казани; последний был, вероятно, братом выборного Степана Соковнина, его родня - стрелецкие головы, выборные по Черни и Лихвину[573]. Перфилий Секирин известен как видный участник II Ополчения, руководители которого направляли его в Новгород в качестве представителя при шведских оккупационных властях[574]. Этот большой конфликт вызвал запрос Казанского приказа в Разряд относительно местнического положения никогда ранее не местничавшего воеводы: «Память ис Казанского Дворца, за приписью дьяка Ивана Грязева, 132-го году: велено выписати ис отпуску прошлого 122-го году, как были в Литовской земле под Кричевом воеводы князь Олексей Лвов да Перфирей Секерин, и челобитная Перфирья Секирина на Сенгура Соковнина, да челобитная ж Матвея да Девятого Змеевых з братьею и с племянники на Перфирья Секирина и выписка под челобитными, как были воеводы князь Олексей Лвов да Перфирей Секирин в войне, и какова память о том дослана в Казанской дворец»[575]. Видимо, дело решалось в Приказе Казанского дворца, которому был подчинен воевода; сами эти свары могли быть отголосками своевольства и попыток неповиновения казанской служилой корпорации недавнего времени. Г. И. Бархатов-Кокорев начинает местничать в 1614 г., он является московским дворянином по крайней мере с 1615 г.[576], тогда как еще его дед (?) Тимофей Кокорев записан барашом в разряде новгородского похода Ивана Грозного 1575 г. и упоминается в том же чине до 1583 г.[577] Местничает в 1617 г. Владимир Прокопьевич Ляпунов; его предки принадлежали к верхушке рязанского дворянства, не достигая, впрочем, чинов выше стряпчего[578], однако его знаменитый отец был при Василии Шуйском пожалован в думные дворяне, а сын местничал уже с кн. П. В. Масальским[579]. В 1616 г. местничает Сергей Степанович Собакин (из выборных дворян по Мещовску); в числе его братьев - патриарший стольник, стряпчие и др.
Возможно, это родня одной из жен Ивана Грозного, Марфы. Сын местника стал окольничим[580]. В 1617 г. корпоративно местничают тульские городовые дворяне Ушаковы и Хрущовы со вторым воеводой, вышеупомянутым Ю. В. Вердеревским[581], видимо полагая его в тот момент равным себе. В 1616 г. местничают московские дворяне Д. Ф. Скуратов и И. И. Чичерин. Первый был выборным по Ржеву, жильцом, но дворянином записан уже с 1614 г.[582] Второй в Смуту был думным дьяком, возглавлял Поместный приказ в Тушине, но в дальнейшем в дьяках не служил; в родне его много городовых и выборных дворян, сам же он в 1602-1604 гг. числился в выборе по Козельску, сделав «карьеру» в администрации Тушинского вора, однако сохранить полученный чин не сумел[583]. Два потомка дьяков, Я. А. Демьянов и И. П. Писемский, в момент местничества в 1620 г. были московскими дворянами (хотя в 1611-1614 гг. Писемский еще жилец, а Демьянов - уже дворянин)[584]. Большая часть родни Демьяновых служила выше Писемских, на рубеже XVI-XVII вв. почти все они - жильцы[585]. Писемские же в своем большинстве служили тогда по выбору[586]. Еще два представителя рязанской служилой верхушки,

В.              П. и П. С. Чевкины, там же у себя, в своем рязанском разряде, местничают с первым воеводой на Пронске С. И. Исленьевым[587]. Все Чевкины - выборные по Рязани, по крайней мере таковы сведения за 1589/90-1627 гг.[588] В 1615 г. И. В. Спасителев местничает с М. А. Вельяминовым[589], сам Спасителев в 1604 г. был жильцом, его сын Тимофей в 1620-е гг. стал патриаршим стольником[590]. Из рязанской городовой корпорации вышел, видимо, и московский дворянин И. И. Язвецов, выигравший в 1614 г. дело у кн. Ф. И. Волконского[591]. Начинают местничать и роды, совсем недавно вступившие в русскую службу, но уже «заехавшие по иноземству» многих местных служилых людей. Это знатные иностранцы, например, молдаванин, ротмистр Ф. М. Бояшев. Поверстанный в московские дворяне, он в 1617 г. местничает с Д. И. Милославским, в 1624 г. - с кн. Н. Я. Мещерским, в 1629 г. - с Д. П. Беклемишевым - все трое были в том же, что и он, чине[592]. Из трех случаев дважды били челом на него, его же челобитье было безрезультатным. Выезжий татарский князь Ю. Е. Сулешев быстро занимает высшие места, соразмерные положению его рода в Крыму. В 1613 г. он стольник, в 1615 г. - уже боярин. Местничество против него молодого И. П. Шереметева (оба были назначены в рынды), возможно, ставило целью «прощупать» влиятельность при дворе юного вельможи[593].

Таким образом, в первые годы после окончания Смуты (до 1620 г.) мы видим среди новых местников 1 стольника, 2 патриарших стольников, 1 стряпчего, 5 жильцов, не менее 17 московских дворян, не менее 6 выборных и городовых дворян. Всего с 1613 по 1620 г. нам известно 154 местнических столкновения, из которых в 26 участвовали 32 рода «новых людей». Интересно, что в десяти случаях они конфликтуют между собой (например, Демьянов - Писемский, Давыдов - Скобельцын); в трех конфликтах участвует П. И. Секирин, в двух - Ф. М. Бояшев и Ю. В. Вердеревский. Видно, что их назначения на «разрядные» места не всегда проходят гладко. Они конфликтуют с представителями таких родов, как князья Волконские, Гагарины, Масальские, Шаховские, а также Плещеевы и Колтовские. Среди новых местников - люди, ставшие патриаршими стольниками (или их родственники), - Бегичевы, кн. Белосельские, Собакины, Спасителевы)[594], и выходцы из различных служилых городов - Рязани (Вердеревские, Ляпуновы, Язвецовы), Калуги (Дурново, Змеевы), Воротынска (Лодыженские), Вязьмы (Скобельцыны), Лихвина (Соковнины), Алексина и Серпейска (Давыдовы, Челюсткины), Ржева (Карамышевы, Скуратовы), Пскова (Чихачевы), Мещов- ска (Змеевы, Яковлевы), Белева (Кологривовы), Тулы (Ушаковы, Хрущовы). Большинство их достигает чина московского дворянина, каковой покрывает собою зачастую весьма пестрое политическое прошлое таких незаурядных фигур прошедшей бурной эпохи, как исполнитель убийства Лжедимитрия I, в дальнейшем доблестный воевода, последовательно служивший и Шуйскому, и Владиславу, и обоим Ополчениям Г. Л. Валуев, глава тушинского Поместного приказа И. И. Чичерин, офицер наемного иноземского отряда валах Ф. М. Бояшев, Владимир, сын знаменитого Прокопия Ляпунова, Перфилий Секерин, посол II Ополчения в Новгороде, и др. Но местничают и лица, не достигшие этого чина, просто принадлежащие к верхушке служилого города. И это также новое явление.

На протяжении всего периода после Смуты (1613-1690 гг.) происходит постепенное «вымывание» из местничества наиболее «громких» родовых корпораций, известных своими местничествами XVI в., что иллюстрирует приведенная таблица 4. Проследим этот процесс, взяв за основу десятилетия. Так, в 1621-1631 гг. прекращается местничество Биркиных, Благих, Бороздиных, Воронцовых-Вельяминовых, Милюковых, Татищевых, Третьяковых-Головиных, князей Мезецких, Татевых, Троекуровых и Шуйских - всего 15 родов. Их «замещают» 28 родов менее «славных», например, Беклемишевы, Башмаковы, Образцовы, Оладьины, князья Коркодиновы, Морткины, Шенгурские, дьяки Ларионовы, Лихачевы, Телепневы и др. В 1631-1641 гг. прекращают местничать только 6 родов, но среди них - Нагие, князья Воротынские, Гагарины, Елецкие, Телятевские. Их «замещает» 31 род, в том числе кн. Козловские и Львовы, из более или менее видных семей - Болтины, Боборыкины, Голенищевы, Самарины, Толстые, Чели- щевы, а также и немало представителей городового дворянства - Огалины, Норовы, Тушины. Появляются и те фамилии, носители которых сделают большую карьеру к концу века, - Языковы, Кондыревы. В 1641-1651 гг. из местничества уходит 16 родов - Бобрищевы-Пушкины, Очины-Плещеевы, а также князья Лыковы и Оболенские, Мещерские, Буйносовы, Приимковы и Темкины-Ростовские, Пронские, Хворостинины, Щербатовы. Их «замещают» 27 родов, в числе которых выходцы из дьячества - Гавреневы, Грибоедовы, Дубровские, Елизаровы, Заборовские, Козловы, Лопухины; дворяне средней руки - Апраксины, Вадбольские, Кафтыревы, царские фавориты Ртищевы, сравнительно захудалые князья Урусовы и Шелешпанские, городовые дворяне Кашкаровы и Муравьевы, стрелецкие головы (Зыбин) и др. В 1651-1661 гг. из местнической сферы исчезает 8 родов - Волынские, Плещеевы, Траха- ниотовы, Новосильцевы, Коробьины, князья Звенигородские, Пожарские и Щетинины. И снова их замещает менее видное дворянство - Булгаковы, Врасские, Комынины, Пашковы, Тургеневы, фаворит А. Л. Ордин-Нащокин, кн. Волховские и совсем мелкие служилые люди, например Отрослевы. В 1661-1671 гт. из местничества уходит еще 14 знатнейших родов, в числе которых - Вельяминовы, Годуновы, Салтыковы и Шереметевы, князья Лобановы-Ростовские, Куракины, Прозоровские, Репнины-Оболенские, Солнцевы-Засекины, Трубецкие, Шаховские. Их опять сменяет 13 менее видных родов - Александровы, Кобяковы, Потемкины, Шишковы, дьяки Бреховы, Галкины, Чириковы, офицеры «нового строя» (Тулубьев) и прочие. И, наконец, с 1672 по 1682 г. из местничества уходит 11 таких родов, как Желябужские, Загряжские, Ляпуновы, Морозовы, Пушкины, князья Вели- ко-Гагины, Волконские, Долгорукие, Кольцовы-Масальские, Одоевские и Хилковы. Замещает их 13 родов по большей части мелкого дворянства; из наиболее известных фамилий здесь Батюшковы, Иевлевы, Бахметевы, Мерт- ваго; отмечен даже случай местничества подьячих (Бурнашов и Горяйнов)[595].

«Вымывание» из данного социального института родов - носителей его исторической традиции было и симптомом его угасания, и катализатором процесса. «Счет» между лицами, чьи деды, а зачастую и отцы были «людьми неродословными», службы которых не доходили до уровня занесения в разрядные книги, обессмысливался. Система переставала работать, хотя и не формально: «считаться местами» новые роды могли начинать между собой заново, на своем уровне. И если не прадедами - боярами и воеводами передового или сторожевого полков, то хотя бы гривенками калибра орудий, при которых служили предки, или просто доказательствами несомненности их благородного происхождения50. Но понижался идеологический уровень самого местнического «чина» - государи традиционно присягали «жаловать и беречь по отечеству» своих вельмож, однако служебные нужды и демографическая ситуация выдвигали новые поколения служилых людей Что же касается прежней знати, местническое соотношение членов которой составляло единую «симфонию» в государственном механизме, то она либо пресекалась физически (как Годуновы, Морозовы, Пожарские, Шуйские), либо уже не нуждалась в этой системе. Поэтому местничество было отменено при ее практически полном молчании, одной из причин которого, может быть, стало полное профанирование этого, в понятиях аристократов того времени, благородного института сотнями худородных родов - «выдвиженцев».

Таблица 4

Роды, выбывшие из местничества и включившиеся в него с 1613 по 1694г

Год Прекращение местничеств Начало местничеств
1 2 3
1613 Романовы Змеевы
кн. Сулешевы
1614 Михалковы Прончищевы
Секирины
Скобельцыны
Спасителевы
Язвецовы

50 Так, в 1665 г. местничали стрелецкий голова Ф. В. Александров и думный дворянин И. И. Чаадаев. Первый представил две грамоты 1564/65 и 1606 гг., в том числе относительно своего прадеда Замятии Александрова, что он был воеводой или наместником в Шуе; Чаадаев подал две грамоты XV в., но не служебные, а жалованные на вотчины своим более далеким предкам. На основании последних Александрову было объявлено, что «.. .и по тем грамотам... родственники ево (Чаадаева) в чести старее деда твоего Замятии за 125 лет». См.: ВМОИДР. Т. 5. 1850 г. С. 12. Изл.: МОМ. С. 317-319.

1

2

3

Давыдовы

1615

Бояшев

Дурные

1616

Скуратовы

Собакины

Чичерины

1617

Ржевские

Валуевы

кн. Туренины

Вердеревские

кн. Тюфякины

Загоскины

Кологривовы

Лодыженские

Ляпуновы

Ушаковы

Хрущовы

Яковлевы

1618

Жеребцовы

Нарбековы

Погожие

Челюсткины

кн. Масальские

1619

Чевкины

1620

Карамышевы

Бегичевы

Демьяновы

Писемские

Лихачевы

1621

Третьяковы-Головины

Ловчиковы

кн. Морткины

1622

Татищевы

Беклемишевы

кн. Коркодиновы

Чоглоковы

1623

Колединские

Ларионовы

Наумовы

Телепневы

Хлоповы

Юшковы

1624

кн. Шуйские

кн. Шенгурские

1625

Биркины

Сумины-Курдюковы

1626

Бороздины

Лихачевы

Воронцовы-Вельяминовы

Протасьевы

Замыцкие

Тарбеевы

1627

кн. Татевы

Башмаковы

кн. Троекуровы

Образцовы

1

2

3

Сухотины

1628

Кувшиновы

Льговские

Оладьины

1629

Благие

Мячковы

кн. Мезецкие

Окуневы

Сукины

1630

Милюковы

Рагозины

Чубаровы

1631

Писаревы

Самарины

Тушины

Ходыревы

1632

кн. Елецкие

Кондыревы

Нагие

кн. Львовы

Огаревы

1633

Беглецовы

Волков

кн. Козловские

Костяев

1634

кн. Воротынские

Болтины

кн. Телятевские

Голенищевы-Кутузовы

Свиязевы

1635

Горихвостовы

Фомины

Фустовы

1636

Крюковы

Кучюковы

Огалины

Отяевы

Языковы

1637

Борняковы

Челищевы

1638

1639

Маракушевы

Третьяковы

Шубинские

1640

кн. Гагарины

Проестевы

1

2

3

1641

Апухтины

кн. Урусовы

1642

Бобрищевы-Пушкины

Апраксины

Дубровские

Жуковы

Лавровы

Полтевы

Трусовы

Шахматовы

кн. Шелешпанские

1643

Елчаниновы

1644

кн. Сицкие

1645

Очины-Плещеевы

Кафтыревы

кн. Темкины-Ростовские

1646

кн. Литвиновы-Масальские

Гавреневы

кн. Приимковы-Ростовские

Елизаровы

кн. Мышецкие

1647

Норовы

1648

Кашкаровы

Муравьевы

1649

кн. Вяземские

Вадбольские

Зиновьевы

Грибоедовы

кн. Мещерские

Зубовы

кн. Пронские

Лопухины

Сабуровы

Чепчюговы

1650

кн. Буйносовы-Ростовские

Бунаковы

кн. Лыковы

Заборовские

кн. Щербатые

Зыбины

Козловы

Ртищевы

1651

кн. Оболенские

кн. Хворостинины

1652

1653

Алферьевы

Врасские

Воейковы

Комынины

Зюзины

Пашковы

Тургеневы

1

2

3

1654

Булгаковы

1655

1656

1657

1658

кн. Пожарские

Ордины-Нащокины

Чаадаевы

1659

Коробьины

кн. Волховские

Плещеевы

Свищовы

кн. Щетинины

1660

Остафьевы

Отрослевы

1661

Волынские

Скрябины

кн. Звенигородские

Новосильцевы

1662

Вельяминовы

Приклонские

Измайловы

Шишковы

кн. Шаховские

1663

кн. Трубецкие

Бреховы

1664

кн. Репнины

Тулубьевы

1665

Александровы

Галкины

Чириковы

1666

кн. Прозоровские

Клокачовы

Шереметевы

1667

кн. Вельские

Лопатины

кн. Солнцевы-Засекины

Салтыковы

1668

Годуновы

Кобяковы

кн. Куракины

Потемкины

Яковлевы

Румянцевы

1669

кн. Лобановы-Ростовские

Федоровы

1670

1671

Бахметевы

1672

кн. Одоевские

Пушкины

1673

Желябужские

Ляпуновы

1

2

3

1674

Вердеревские

Пестриков

Загряжские

1675

Морозовы

Барыковы

Золотаревы

Иевлевы

Карауловы

1676

кн. Кольцовы-Масальские

кн. Долгоруковы

1677

кн. Хилковы

1678

Мартаковы

1679

кн. Велико-Гагины

Батюшковы

кн. Волконские

Бурнашов

Горяйнов

Истомины

Судейкины

1680

1681

Мертваго

1682

1683

1684

1685

кн. Хотетовские

1686

кн. Голицыны

1687

Головины

1688

1689

1690

Виниус

1691

кн. Барятинские

Нарышкины

Колтовские

1692

Бутурлины

кн. Жировые-Засекины

кн. Ромодановские

кн. Хованские

кн. Черкасские

Шейны

1693

Головкины

<< | >>
Источник: Ю. М. Эскин. Очерки истории местничества в России XVI-XVII вв. / Юрий Эскин - М.: Квадрига. - 512 с.. 2009

Еще по теме Глава 4 ДИНАМИКА ПРИСУТСТВИЯ РОДОВЫХ КОРПОРАЦИЙ В «ПРОСТРАНСТВЕ» МЕСТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ XVI-XVII ВВ.:

  1. Глава 4 ДИНАМИКА ПРИСУТСТВИЯ РОДОВЫХ КОРПОРАЦИЙ В «ПРОСТРАНСТВЕ» МЕСТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ XVI-XVII ВВ.