<<
>>

§ 4. Доклад А.С. Норова Александру II 5 марта 1856 г. и реализация его положений

5 марта 1856 г. А.С. Норов подал доклад Александру II, где сформулировал основные задачи по управлению Министерством и развитию образования в стране. Полный текст доклада опубликован в Сборнике постановлений по Министерству народного просвещения[423], а выписки из него сохранились в Российском государственном историческом архиве[424].

Данный доклад исследователи часто упоминают в своих работах, рассматривая его как важный документ, вышедший из недр Министерства народного просвещения. И действительно, положения доклада затрагивают те направления деятельности Министерства, которые требовали обновления и существенного улучшения или изменения. Однако не стоит связывать причины появления доклада только с воцарением нового императора. Стоит отметить, что доклад был представлен лишь через год после вступления на престол Александра II. Скорее всего, подготовленная программа А.С. Норова стала закономерным результатом развития и обобщения тех идей, которые появились у него в процессе службы в Министерстве народного просвещения. Рассмотрим и проанализируем этот доклад. По мнению А.С. Норова, основой для воспитания и образования молодых людей должны стать чувства религиозности и истинной любви к православной вере. Для этой цели необходимо более внимательно выбирать учителей по Закону Божьему, чтобы они не просто были образованными людьми, но и обладали высокими нравственными идеалами. Такое же мнение он высказывал, когда был товарищем министра народного просвещения. А.С. Норов считает, что знание классических языков также является важной составляющей всего образования, но преподавание их в гимназиях в последнее время уменьшилось. Вместо обучения греческому и латинскому языкам больше внимания стало уделяться естественным наукам и законоведению, что, конечно, тоже немаловажно. Однако А.С. Норов уверен, что «в видах умственного развития и нравственно эстетических требований, преподаванию классических языков надобно возвратить значительную часть его прежней силы»[425], но не исключая и не принижая роли реальных наук.
Многие предложения А.С. Норова, изложенные им в докладе, уже были рекомендованы им ранее в конце 1850 г., когда в правительстве шло обсуждение плана преобразований в учреждениях Министерства народного просвещения[426]. Уже тогда товарищ министра народного просвещения А.С. Норов был озабочен тем, что преподавание реальных наук превышает обучение гуманитарным дисциплинам. Также товарищ министра считал важным заниматься нравственным воспитанием молодых людей и девушек и писал о высокой ответственности, которую несут преподаватели Закона Божьего. Солидарен с А.С. Норовым был ректор Казанского университета А.О. Ковалевский, писавший ему 30 июня 1855 г.: «В заключении долгом считаю присовокупить, что прекращение преподавания греческого языка в гимназиях подействовало на ослабление классического у нас образования и вместе с тем уменьшило число слушателей в историко-филологическом факультете»[427]. Эти слова А.О. Ковалевского А.С. Норов посчитал тогда очень важными, так как поставил рядом с ними в письме отметку «нота­бене».

А.С. Норов считал, что Главному Правлению Училищ, занимающемуся рассмотрением новых постановлений для учебных заведений, необходимо обозначить более чёткие задачи в своей работе. Главное Правление должно составлять подробные программы обучения в учебных учреждениях и определять их объём, а также обеспечивать гимназии учебными руководствами.

Несмотря на значимость реального образования, А.С. Норов писал императору, что оно должно даваться в специальных учреждениях, вопрос о создании которых в России необходимо решить в Главном Правлении Училищ[428]. К тому же, подобные учреждения должны появиться в тех местностях России, где они действительно необходимы.

В своём докладе А.С. Норов обосновывает большое значение развития женского образования. По мнению министра, женщины обладают огромным влиянием в обществе на «... всевозможные улучшения семейных нравов и вообще гражданственности .. ,»[429]. Авраам Сергеевич считал, что необходимо создать губернские женские школы для девушек с приближённым курсом преподавания к гимназиям.

Император поддержал эту инициативу. Образование девушек из небогатых семей провинциальных городов станет важной задачей в работе министерства А.С. Норова.

Идея создания университета в Сибири очень волновала А.С. Норова, и он писал императору: «Эта благодетельная мера, если признана будет возможною, обещает великие последствия для края, которого природные богатства и местные обстоятельства ожидают только животворного содействия науки, чтобы доставить государству неисчислимые выгоды»[430]. Александр II поддержал и эту инициативу министра.

Беспокоясь об образовании будущего поколения, А.С. Норов считает, что необходимо искать потенциальных преподавателей в университетах уже среди студентов и помогать им в раскрытии своих талантов. Эта идея созвучна той, которая предполагала более тесные связи студентов и преподавателей. Будущих педагогов, в числе которых учителя новейших языков, следует направлять за границу для усовершенствования полученных ими знаний. При этом А.С. Норов считает, что обучению новейшим языкам в Российской империи не должны заниматься исключительно иностранцы.

Такая разобщённость, как подчинение учебных заведений различным министерствам, ухудшает общий план преподавания и воспитания. А.С. Норов согласен с тем, что каждое ведомство нуждается в своих деятелях, однако любое специальное образование основывается на общем. Отсутствие единой системы управления всеми учебными заведениями страны привело к тому, что Закавказский край находился вне ведения Министерства народного просвещения. Однако у любого правила, по мнению А.С. Норова, есть исключения, поэтому военно-учебные заведения должны быть подчинены своему ведомству.

На первый взгляд идеи А.С. Норова не меняли традиционных направлений в деятельности министерства, однако это качественные изменения в структуре, методике и организации учебного процесса, расширение круга учащихся. Мы можем говорить о комплексном подходе А.С. Норова к развитию образования в России. Таким образом, можно сказать, что эта была целая программа А.С.

Норова, направленная на существенные изменения в российском образовании.

Получив одобрение императора, А.С. Норов незамедлительно приступил к реализации положений своего доклада. Главное Правление Училищ, председателем которого был министр народного просвещения, выполняло функцию совещательного органа. В его состав помимо министра входили: товарищ министра народного просвещения, попечитель Санкт- Петербургского учебного округа и другие попечители, находящиеся в столице, директор департамента народного просвещения и другие члены, назначаемые Высочайшей властью. Главное Правление Училищ рассматривало новые постановления, касающиеся учебных заведений: их устройство, изменение, выбор учебных книг и руководств. Однако на заре своего министерства А.С. Норов был недоволен работой Правления, поскольку оно, имевшее когда-то, по словам историка С.В. Рождественского, «важное руководящее значение, подготовлявшее проекты улучшений и преобразований по разным частям ведомства Министерства, существовало лишь номинально»[431]. Причину отрицательной работы Главного Правления А.С. Норов видел в его составе, о чём и доложил в докладе императору 8 февраля 1854 г.: «Главное Правление Училищ, не обновляемое и не пополняемое свежими, свойственными ему силами, ныне дошло почти до совершенного бездействия ...»[432]. Министр подчёркивал, что в состав Правления входили попечители учебных округов, каждый из которых должен был находиться в своём округе и поэтому не имел возможности присутствовать часто в столице. Таким образом, характеризуя работу Главного Правления Училищ, А.С. Норов предлагал прежде всего решить его кадровый вопрос и даже готов был порекомендовать некоторых лиц. По всей видимости, доклад не состоялся, и этот вопрос А.С. Норов поставил через два года уже перед новым императором. А.С. Норов вновь выступил с докладом, в котором сформулировал задачи обновлённого Главного Правления Училищ: обсуждение проектов постановлений, дополнение, пояснение или исправление их, рассмотрение отчётов чиновников об обследованных учебных заведениях, если это требовало принятия мер, выбор учебных пособий[433].

Члены Правления выбирали из своего состава одного человека, который становился ответственным за распределение работ и наблюдал за их выполнением. Важно отметить, что А.С. Норов рекомендовал оплачивать его труд в размере 1000 рублей серебром в год. Инициатива

А.С. Норова была поддержана. В своём докладе он также предложил восстановить Учёный комитет, который ранее являлся частью Главного Правления, но 10 сентября 1831 г. был распущен. 13 марта 1850 г. Учёный Комитет был временно восстановлен под названием Комитета рассмотрения учебных руководств. В его состав входили директор Главного Педагогического института, инспекторы казённых училищ и директора Санкт-Петербургских гимназий. Уже из названия видно, что основной задачей восстановленного Комитета было рассмотрение учебной литературы. По предложению А.С. Норова, 5 мая 1856 г.[434] восстанавливался именно Учёный Комитет, чьи функции были более обширные, чем у Комитета рассмотрения учебных руководств, переставшего существовать 22 августа того же года[435]. Министр предложил включить в состав Комитета лиц, которые состоят при Министерстве народного просвещения и представляют разные науки: русскую словесность, древнюю филологию, новую

филологию, историю и географию, математические и естественные науки. Члены Учёного Комитета назначались министром народного просвещения на три года. Они занимались составлением и анализом учебных пособий, следили за их наличием в учебных заведениях, обсуждали проекты, связанные с учебной, учёной и воспитательной частями. Помимо этих функций члены Учёного Комитета выступали рецензентами: в «Журнале Министерства народного просвещения», газетах «Санкт-Петербургские ведомости» и «Московские ведомости» они могли помещать статьи, в которых они анализировали учебные книги, выпускаемые частными издательствами и имевшие, по их мнению, существенные недостатки. Также А.С. Норов предложил давать каждому члену Учёного Комитета жалованье, которого они раньше не получали, по 1000 рублей серебром в год.

Итак, весной 1856 г. было преобразовано Главное Правление Училищ, при котором восстанавливался Учёный Комитет.

В своём докладе императору А.С. Норов указал, что основой всего образования и воспитания считает религиозное чувство и любовь к православной вере. Именно поэтому преподавание Закона Божьего, по его мнению, было важной составляющей в процессе обучения. В конце 1856 г. в отчёте императору об обозрении учебных округов, А.С. Норов вновь возвращается к вопросу о преподавании Закона Божьего: «Не излишним считаю присовокупить, что о сём предмете я совещался с Епархиальными Начальствами, как Православными, так и Римско-католическими и они не только изъявили с своей стороны полное согласие на изъяснённое дополнение программы, но были признательны за такую меру, как оказание наилучшего способа наставления юношества в вере»[436]. Стоит отметить, что А.С. Норов предстаёт перед нами не ортодоксальным защитником православия, а человеком, который учитывает многоконфессиональность Российской империи. Обеспокоенный незнанием учениками младших классов о существовании Нового Завета, А.С. Норов предложил Синоду в конце 1850-х гг., чтобы учителя Закона Божьего в уездных училищах уже «... в первом классе при самом начале учебного курса посвящали несколько уроков краткому объяснению важнейших праздников Православной Церкви»[437]. Впоследствии эти краткие знания учеников необходимо постепенно расширять.

В середине XIX в. практически одновременно две государственных структуры - Министерство народного просвещения и Ведомство учреждений императрицы Марии, обращают внимание на развитие образования среди девушек из небогатых семей. В своём докладе императору от 5 марта 1856 г. А.С. Норов пишет о необходимости улучшения женского образования в России. Обосновывая значимость женского образования и важность открытия школ для среднего сословия наподобие мужских гимназий в провинциальных городах, он писал: «Лица среднего сословия в губернских и уездных городах лишены средств дать дочерям своим необходимое образование, соответственное скромному их быту. Между тем от этого, без сомнения, зависят как развитие в массах народных истинных понятий об обязанностях каждого, так и всевозможные улучшения семейных нравов и вообще всей гражданственности, на которые женщина имеет столь могущественное и неотразимое влияние».[438] В другом месте этого же доклада А.С. Норов не только повторяет мысль об учреждении училищ в губернских и уездных городах, но и предлагает учредить подобные школы в «больших селениях»[439]. Обращение дважды к одной проблеме в докладе свидетельствует об исключительной важности её решения. Император, одобрив идею А.С. Норова, предложил ограничиться на первое время губернскими городами. 28 марта того же года А.С. Норов отправляет официальные письма попечителям учебных округов и министру внутренних дел С.С. Ланскому и просит их внести свои предложения по созданию учебных заведений для девушек из небогатых семей. Попечитель Санкт- Петербургского учебного округа М.Н. Мусин-Пушкин согласился с идеей учреждения таких гимназий и напомнил, что проект о подобной гимназии для девиц в Санкт-Петербурге он подавал на рассмотрение ещё в 1846 г. В нём он предлагал, чтобы «в школу принимались не только дочери чиновников, священнослужителей православного исповедания, пасторов, почётных граждан и купцов 1-й и 2-й гильдий, но также дочери купцов 3-й гильдии».[440] Однако из-за отсутствия денежных средств проект М.Н. Мусина-Пушкина не был реализован.

Следует заметить, что ответы на предложение А.С. Норова поступали очень медленно, и это затягивало обсуждение. Причинами тому не только

обширность Российской империи, но и сложноорганизованная бюрократическая система. Так, например, отзыв министра внутренних дел

С.С. Ланского А.С. Норов получил лишь 2 сентября 1856 г. - через пять с небольшим месяцев после отправки письма в Министерство внутренних дел.

Вместе с тем определённая задержка была вызвана и вполне понятными обстоятельствами. В Московском учебном округе, например, решили запросить мнение директоров училищ, как лиц, лучше знавших положение на местах. Правда, результат сначала получился не тот, на который рассчитывал министр. Об этом ему сообщал помощник попечителя Московского учебного округа П.В. Зиновьев 27 ноября 1856 г.: «Сведения, затребованные мною от гг. Директоров, были доставлены ими в таком неудовлетворительном виде, что я принуждён был с некоторыми из них вести продолжительную переписку, так что статья, составленная мною по сему предмету, была только что набросана в общих очерках ко времени приезда Вашего сюда на коронацию. Затем Попечитель наш уехал из Москвы и мне пришлось управлять Округами. Тем не менее, я продолжал работать над своею статьёй, которую и привёл к окончанию ныне. Послать же её к Вашему Высокопревосходительству, не показывая её Евграфу Петровичу (Е.П. Ковалевскому, попечителю Московского учебного округа в 1856-1858 гг. - Е.Ч.), я не решился и потому задержал её».[441] Далее П.В. Зиновьев извиняется за промедление, которое произошло по не зависящим от него обстоятельствам, и сообщает, что через неделю вышлет статью.

Несмотря на поддержку А.С. Норова императором, некоторые чиновники скептически отнеслись к идее министра. По мнению министра внутренних дел С.С. Ланского, необходимость учреждения подобных гимназий не всем понятна, и в особенности, самому среднему сословию, поэтому для избегания различных дискуссий, важно хорошо обосновать идею создания подобных школ.[442] С.С. Ланской в письме к А.С. Норову усомнился в том, что дворяне пожертвуют деньги на школы, так как они и так много денег выделяют на благотворительность, а после окончания войны многие семьи еще не успели оправиться.[443]

Попечитель Виленского учебного округа Е.П. Врангель считал, что на учреждение таких женских школ никто не даст денег и что эти училища не будут пользоваться популярностью у населения. Попечитель Дерптского учебного округа Е.Ф. Брадке также не видел необходимости в создании женских школ нового типа. Некоторые из попечителей поддержали А.С. Норова, но внесли, как он и просил, свои предложения и уточнения. Попечитель Одесского учебного округа П.Г. Демидов высказался за создание подобных учебных заведений, но считал, что лучше их сделать закрытого типа, иначе ученицы не будут посещать школы исправно.

Долгая переписка с попечителями учебных округов, с министром внутренних дел, отсутствие финансирования затягивали принятие нового закона. Общество было не вполне готово к появлению учебных заведений нового типа. Следует согласиться с авторами книги «Женские гимназии и прогимназии Министерства народного просвещения», выпущенной в 1905 г.: «Как и следовало ожидать, на первое время общественная инициатива проявлялась довольно слабо. Не имея точных руководящих указаний со стороны учебного ведомства, не вполне уясняя себе значение нового типа женских училищ, отвлекаемое другими жизненными интересами, общество не расположено было сразу обеспечить необходимыми крупными средствами новое просветительное предприятие».[444]

Однако А.С. Норов продолжал возлагать надежды на помощь дворянства и городского общества в устройстве женских губернских школ. В отчёте Министерства за 1857 г. он писал: «Для осуществления сего предположения собраны необходимые данные; предвиделось только затруднение в способах к устройству и содержанию училищ, если дворянство и городские общества не примут в сём деле деятельного участия, о чём я вошел в сношение с министерством внутренних дел, но отзыва о последствиях сего сношения ещё не имею».[445] К тому же ещё в начале июля 1857 г. директор департамента народного просвещения П.И. Гаевский сообщил А.С. Норову: «Делу о наших училищах для девиц также дано движение: предоставлено Министру внутренних дел сделать воззвание к дворянству и городским обществам (что было отложено в 1856 г. до собрания более положительных детей); сделано сношение с гр. Блудовым[446] об обращении на училища некоторых капиталов детских приютов и проч., в Казань послано предписание ускорить представлением о Нижегородском училище. Общая черта этого дела: сознание в надобности училищ и требование денег от Правительства!»[447].

Однако несмотря на различные трудности, работа над проектом «Положения о женских училищах ведомства Министерства народного просвещения» продолжалась. Подготовленный попечителем Петербургского учебного округа князем Г.А. Щербатовым документ, 11 апреля 1858 г. (вскоре после отставки А.С. Норова) с небольшими дополнениями был одобрен Главным Правлением Училищ, а 30 мая 1858 г. уже при новом министре народного просвещения Е.П. Ковалевском утверждён

императором. Таким образом, проект о женских училищах Министерства народного просвещения был полностью разработан ещё при А.С. Норове.

Новые учебные заведения должны были «сообщить ученицам то религиозное, нравственное и умственное образование, которого должно требовать от каждой женщины, в особенности же от будущей матери семейства».[448] Это требование полностью перекликалось с одним из основных принципов, которые А.С. Норов выдвигал для развития образования в России. Интересно, что в положении не сказано о том, чьи дочери могли учиться в училище. Стоит также обратить внимание, что положение действовало не только для губернских городов, как было решено императором. «Училище для девиц... - говорилось в Положении, - учреждается в городах, коих жители наиболее нуждаются в средствах для образования дочерей своих, и где представится возможность дать училищу необходимые, для открытия и обеспечения существования оного, способы от правительства, от разных ведомств и сословий, или от частных пожертвований»[449]. Таким образом, училища могли учреждаться и в уездных городах, и в «больших селениях», как это предлагал А.С. Норов, считая, что даже в уездных городах найдётся достаточно учениц и благотворителей. По новому положению женские училища делились на два разряда. Обучение в заведении первого разряда длилось шесть лет, второго - три года. В училищах первого разряда преподавались Закон Божий, русский язык, география, история, арифметика и понятие об измерениях, некоторые сведения из естественной истории, чистописание. В качестве необязательных предметов предлагались французский и немецкий языки, рисование, а также «музыка, пение, танцование». В училищах второго разряда воспитанницы также изучали Закон Божий, краткую русскую грамматику, чистописание, рукоделие, первые четыре правила арифметики. Русская история и география преподавались в сокращённом варианте[450]. Таким образом, разряды училищ отличались только объёмом предоставляемых ими знаний и сроком обучения. Для сравнения укажем, что программа преподавания в создаваемых училищах Ведомства учреждений императрицы Марии и Министерстве народного просвещения несколько различались. Так, в Мариинском женском училище, открытом в Петербурге в апреле 1858 г.[451], дополнительно можно было обучиться иностранным языкам - французскому или немецкому, а также пройти обучение музыке и танцам.

Женские училища Министерства народного просвещения должны были содержаться на средства частных лиц и благотворительных организаций, лишь иногда правительство могло оказывать им свою финансовую поддержку. Этим они также отличались от училищ Ведомства учреждений императрицы Марии, которые финансировались прежде всего государством.

Парадоксальность ситуации, связанной с созданием Министерством народного просвещения женских училищ для девушек из небогатых семей, заключалась в том, что практическая работа по открытию училищ шла одновременно с разработкой «Положения о женских училищах ведомства Министерства народного просвещения».

Первая женская школа для девушек среднего сословия появилась в Костроме. О её открытии сообщала газета «Костромские губернские ведомости»: «Директор Училищ Костромской губернии имеет честь

сообщить к общему сведению, что с разрешения Его Сиятельства Г осподина Управляющего Министерством народного просвещения существующий в г. Костроме частный женский Пансион Г оспожи Шкотт, преобразовывается в Губернское Училище для девиц, открытие которого имеет быть в 26-й день сего Августа».[452] В это же время журнал «Русский педагогический вестник» писал о пользе и особенностях нового учебного заведения: «26 августа сего года было открыто в Костроме губернское училище для девиц, в котором дети будут получать такое же образование, какое получают в женских институтах, но имеющее перед ними то важное преимущество, что в нём дети только будут учиться, а жить и воспитываться среди своих семейств».[453] Финансовую поддержку новому учебному заведению оказал почётный попечитель Костромской мужской гимназии, подпоручик артиллерии

А.Н. Г ригоров, предоставивший также школе каменное двухэтажное здание, купленное им за 30 000 руб.

Полный курс обучения в новом заведении составлял 6 лет, однако каждый год был выпускным. Ученицы должны были изучать Закон Божий, русский язык и основания славянского, географию и сведения из законов, всемирную и русскую историю, арифметику, геометрию, физику, естественную историю, чистописание, рисование, рукоделие и домашнее хозяйство, статистику, французский и немецкий языки. За дополнительную плату преподавались музыка, пение, танцы и английский язык[454]. В училище принимали девочек в возрасте 9-10 лет. Обучение было платным: в первых трёх классах оплата составляла по 20 руб. серебром в год, а в последующих трёх - по 30 руб. Однако существовало 12 бесплатных мест для дочерей беднейших чиновников. В 1870 г. училище было преобразовано в гимназию, получившую название Григоровской. Таким образом, Костромское училище начало свою работу ещё за год до принятия закона о женских школах, приближённых по курсу преподавания к гимназиям.

Несмотря на предписание императора о создании училищ только в губернских городах, вторая женская школа в России появилась при содействии А.С. Норова в уездном городе Тотьма. Об открытии нового учебного заведения писала местная газета: «День открытия двухклассного Училища для девиц, 9 марта (1858 г. - Е.Ч.), надолго останется в памяти жителей нашего города и даже окрестных селений. На это торжество чиновники, купечество и почтеннейшие из граждан Штатным Смотрителем Училищ были приглашены по билетам, а прочие жители города извещены об оном чрез местную полицию»[455]. В первый приём в двухклассное училище поступили 34 ученицы: 6 - из семей потомственных дворян, 5 - из обер- офицерских, 7 дочерей священнослужителей, 5 купеческих дочек и 11

мещанских. Ученицы изучали: Закон Божий, грамматику, арифметику, географию и историю всеобщую в сокращённом варианте, а русскую историю и географию подробнее, а также чистописание, рисование и рукоделие[456]. Курс обучения в каждом классе составлял 2 года. Несколько преподавателей местных уездного и приходского училищ решили обучать девушек бесплатно в течение четырёх лет. Такому благородному поступку последовали и купцы 1-й гильдии А.М. Кокорев и А.Н. Бойченко, пожелавшие выделять в течение 4 лет по 60 руб. в год на новое училище. Свою финансовую помощь также пообещало оказывать тотемское городское общество. Первоначально училище было открыто на четыре года, так как именно на этот срок оно было обеспечено денежным существованием и преподавателями. Следует отметить, что по истечении четырёхлетнего срока финансирование училища было продолжено.

Отсутствие законодательной базы в момент основания женских училищ в Костроме и Тотьме привело к расхождениям между условиями, на которых открывались эти заведения, и принципами, впоследствии заложенными в «Положении...». В этой ситуации организаторы, по- видимому, опирались на опыт уже существовавших различных учебных заведений в России.

В министерство А.С. Норова удалось достичь договорённости и с другими губернскими городами о создании в них школ. Правда, не всегда переговоры были лёгкими и быстрыми. Так, более двух лет потребовалось для обсуждения всех вопросов, связанных с открытием женского училища в Вологде. Местные дворяне вначале настаивали на создании в городе института для девиц дворянского происхождения, но впоследствии всё же согласились оказывать помощь будущему училищу для девушек из небогатых семей. Кроме них, средства на финансирование женской школы выделяли: вологодский приказ общественного призрения (по 1000 руб.

серебром в год в течение 10 лет) и Вологодское городское общество. Помимо того, деньги поступали от процента с капитала, внесённого в банк для увеличения средств, от учащихся за обучение обязательным предметам и от частных пожертвователей. Как разъяснял читателям автор заметки в местной газете[457], целью училища было воспитание в девушках будущих матерей и жён. Курс обучения был рассчитан на 6 лет, каждый класс преподавался по два года. Оплата за обучение составляла 12 руб. в год. Ученицам преподавали обязательные и необязательные предметы. К первым относились: Закон Божий, русский язык, арифметика и понятие об измерениях, география, история, некоторые сведения из естественных наук, чистописание и рукоделие. К необязательным - французский и немецкий языки, рисование, музыка, пение и танцы[458].

Училище открылось 14 июня 1858 г., когда А.С. Норов уже не был министром. Дата была выбрана не случайно: в этот день в Вологду приехал Александр II. О планируемом посещении города императором стало известно ещё в марте 1858 г. Авторы книги «Женские училища ведомства министерства народного просвещения в губерниях Санкт-Петербургского учебного округа» не без основания заметили, что «без этого счастливого обстоятельства, может быть, долго ещё длилась бы переписка о нём (училище. - Е.Ч.) и важное дело женского образования было бы отложено на многие годы»[459].

К концу 1857 г. дело организации женских училищ в губернских городах России стало идти быстрее. Об этом А.С. Норов упомянул в письме чиновнику особых поручений, статскому советнику Ф. Смирнову: «...есть надежда, что в скором времени будут открыты также училища в Нижнем Новгороде, Самаре и Новочеркасске. Желательно, чтоб примеру сих городов последовали и другие, более населённые и промышленные. Ярославль есть один из таких городов. Посему я повелеваю Вам отправиться в Ярославль...».[460] Однако первая гимназия в Ярославле была открыта лишь в 1861 г. и принадлежала Ведомству учреждений императрицы Марии.

В Самаре также были собраны денежные пожертвования для открытия женского училища, а местный купец Щепкин отдал свой обгорелый каменный дом для обустройства в нём школы. В результате в 1859 г. на углу Казанской и Успенской улиц города Самары разместилось первое женское училище.

Как уже упоминалось, женские училища основывались не только в губернских, но и в уездных городах. В Усть-Сысольске первое в уезде училище для девочек открылось 8 сентября 1858 г. Вот что пишет об этом историк М.Б. Рогачев: «Купец И.Н. Забоев выстроил на свои средства училищный дом, а крупный предприниматель В.Н. Латкин и П.А. Латкина (жена купца М.Н. Латкина) обязались ежегодно вносить на содержание училища соответственно 100 и 40 рублей (для сравнения - из городского бюджета на эти цели выделялось 100 рублей)».[461] Поиск благотворителей для открытия училищ не всегда проходил быстро, однако именно при их поддержке появлялись первые женские училища. Об этом писала газета «Вологодские губернские ведомости»: «Благодаря частной

благотворительности, место воспитания теперь готово у нас; остаётся только желать, чтоб каждый из граждан, имеющий дочерей в детском возрасте, полагал в воспитании их на училище искренние надежды. Оно употребит для пользы их все средства, какие только от него зависят»[462]. Тем не менее не все горожане поддерживали идею создания таких училищ, многие были против. Автор статьи в журнале «Русский педагогический вестник», укрывшийся под псевдонимом «Старожил», с досадой писал: «Я вначале сказал, что некоторые из зырян пожелали иметь женское училище; большинство же не только отказывается от него, но находит бесполезным для себя даже и мужское училище»[463]. По словам автора, в этом надо винить учителей и составителей учебников, которые не заинтересовывают учеников своими предметами: «Учитель не думает внушить мальчику, чтоб он смотрел на закон Божий как на источник, из которого он должен почерпать правила для своих поступков; а потому и ученик, с своей стороны, хлопочет только о том, чтобы получить хорошую отметку и сдать экзамен»[464].

Усть-Сысольское училище было второразрядным. Ученицы изучали: Закон Божий, русский язык, географию, всеобщую и русскую историю, арифметику, естественные науки, чистописание, рисование, рукоделие[465]. Первоначально в нём обучалось 43 ученицы: 1 - из семьи потомственных дворян; 6 - из личных дворян; 9 - из семей духовных лиц; 7 - из купеческого сословия; 20 мещанок[466].

Попробуем сравнить предметы, которые преподавались в учреждённых учебных заведениях в Костроме, Тотьме, Вологде и Усть-Сысольске с учебным курсом, зафиксированном в «Положении...». Во всех училищах изучались Закон Божий, русский язык (в Тотьме - грамматика), география, история, арифметика (в Вологде и в «Положении.» добавлялось «понятие об измерениях»), чистописание и рукоделие. Фактически во всех училищах, открытых как до принятия «Положения.», так и после него, преподавались наиболее важные предметы, что свидетельствовало о примерно одинаковом объёме знаний, предлагаемым ученицам. Особняком в этом списке стоит Кострома. Её учебная программа была обширнее, чем в остальных упомянутых училищах. Кроме вышеперечисленных предметов, воспитанницы изучали французский и немецкий языки, геометрию, физику, а вместе с рукоделием и домашнее хозяйство. За дополнительную плату им предлагалось обучение музыке, пению, танцам и английскому языку. Заметим, что в принятом впоследствии «Положении...» среди обязательных предметов нет физики, геометрии, а французский, немецкий языки и рисование отнесены к необязательным предметам и оплачивались отдельно.

В книге Э.Д. Днепрова и Р.Ф. Усачевой «Среднее женское образование в России»[467] женские училища Министерства народного просвещения отнесены к средним учебным заведениям. Мы можем согласиться с данным утверждением, оговорив, что эти школы создавались с курсом преподавания, приближённым к гимназиям, которые считаются средними учебными заведениями. Однако стоит обратить внимание на отчёты министров народного просвещения за 1857 и 1858 гг., где об открытии новых женских училищ говорится в разделе, посвящённом среднему и низшему образованию. Но в то же время в таблицах «Учебные заведения в Империи» из этих же отчётов информация о вновь открытых женских училищах не содержится в графах о количестве училищ и гимназий[468]. По всей видимости, открытые женские училища было сложно отнести к какому-нибудь определённому типу.

Подводя предварительные итоги практической работы по устройству женских училищ, в отчёте императору от 7 декабря 1857 г. бывший министр А.С. Норов сообщает: «Несмотря на недостаток средств в самом

Министерстве к приведению в исполнение предназначенных мер по изъяснённому предмету; несмотря даже на затруднительное положение частных лиц в денежном отношении, настоящее дело нашло повсюду самое живое сочувствие, которое, так сказать, создаёт средства, хотя не обильные, но дающие возможность приступить к исполнению сказанных мер».[469] К тому времени число желающих девушек поступить в училище в Твери дошло до 80 человек, а в Вышнем Волочке до 60.

Женские училища Министерства народного просвещения заведомо находились в более трудных условиях, чем создававшиеся в то же время учебные заведения для девушек Ведомства учреждений императрицы Марии, так как первые полностью зависели от добровольных пожертвований. Тем не менее, именно в министерство А.С. Норова началась подготовка и процесс создания женских училищ с гимназическим курсом для девушек из средних сословий. Ещё до появления «Положения о женских училищах ведомства Министерства народного просвещения» в губернском и уездном городах, Костроме и Тотьме, уже были открыты школы для девушек из несостоятельных семей. В таких городах как Вологда, Смоленск, Самара, Тверь, Новочеркасск, Нижний Новгород, Вышний Волочек, Усть-Сысольск ещё в министерство А.С. Норова были достигнуты определённые договорённости в вопросах о финансировании подобных школ, преподавательском составе и о предоставлении зданий для будущих училищ. Уже с конца 1850-х гг. женское образование для девушек из небогатых семей в губернских и уездных городах становится более доступным для общества и перестаёт быть привилегией отдельных сословий. В своей программе училища для девушек ориентировались теперь на мужские гимназии, что говорит о возросшей роли женского образования. Итак, вопреки многочисленным трудностям, при А.С. Норове началось реформирование женского образования, которое имело перспективное направление. Современные исследователи пишут о новом типе женской школы «открытой, всесословной, приближённой к гимназиям»[470], с этим выводом можно полностью согласиться.

На протяжении всего XIX в. в правительстве неоднократно поднимался вопрос о создании университета в Сибири. В 1803 г. действительный статский советник П.Г. Демидов пожертвовал 50 000 р. для основания университета в Тобольске,[471] но этим дело и закончилось. В 1823 г. попечитель Казанского учебного округа М.Л. Магницкий и генерал- губернатор Западной Сибири П.М. Капцевич практически одновременно подали свои проекты в Сибирский комитет[472] об учреждении в Сибири университета. Тогда же Комитет министров посчитал полезным появление в столь отдалённой части Российской Империи высшего учебного заведения, однако никаких действий не последовало. В начале 1850-х гг. приверженцем создания университета был министр народного просвещения А.С. Норов. В исследовательской литературе существует множество работ, посвящённых истории основания университета в Сибири[473]. Не обошли стороной историки и деятельность А.С. Норова в этом вопросе.

По мнению исследователя В.С. Манассеина, открытие сибирского университета в середине 1850-х гг. не состоялось из-за нехватки финансовых средств[474]. Историк А.М. Решетов предполагает, что из-за отсутствия настойчивости и твёрдости в характере А.С. Норов не довёл дело учреждения университета в Сибири до конца: «К сожалению, при А.С. Норове вопрос об образовании университета в Сибири по ряду причин не был решён положительно. Может быть сыграли роль и личные качества министра»[475]. Исследователь С.А. Некрылов писал о том, что созданию первого высшего учебного заведения в Сибири мешало отсутствие воспитанников: «Однако и это предложение осталось невыполненным главным образом из-за нехватки выпускников гимназий и недостаточного развития народного образования в Сибири в целом. В течение последующих двадцати лет Министерство народного просвещения было занято главным образом вопросами устройства училищ в Сибири и учреждением новых учебных заведений в Европейской России»[476]. К такому же выводу пришла исследовательница А.А. Сеченова: «Правительство предполагало, что будет недостаток слушателей в университете вследствие незначительного числа средних школ в Сибири и редкости населения, а также опасалось трудностей с обеспечением университета достаточным числом профессоров, сказывались и финансовые трудности»[477]. Возможно, более детальное исследование деятельности А.С. Норова по организации университета в Сибири позволит выявить весь комплекс причин, помешавших осуществлению его замыслов.

В начале 1850-х гг. в правительстве вновь обсуждался вопрос о создании университета в Сибири. Сторонником этой идеи был А.С. Норов, бывший в то время товарищем министра народного просвещения. Свои взгляды он изложил в письме к генерал-губернатору Восточной Сибири Н.Н. Муравьеву-Амурскому от 12 января 1853 г. Текст письма нам обнаружить не удалось, однако его содержание раскрывается в ответе генерал-губернатора А.С. Норову от 2 апреля того же года. Н.Н. Муравьев- Амурский писал о ненадобности каких-либо изменений по учебной части Министерства народного просвещения в Сибири и считал, что чиновники из местных жителей не должны управлять Восточной Сибирью: «Гораздо полезнее присутственные места в Сибири наполнить благонамеренными людьми, рождёнными и получившими надлежащее образование во внутренних губерниях России, а если даже и из сибирских уроженцев, то во всяком случае таких, которые с юных лет удалены были для воспитания с места их родины, и тем избавить от заразы, сильно распространившейся в сибирском крае. ... В этих же самых убеждениях я нахожу пока излишним увеличивать число губернских гимназий и уездных училищ в Восточной Сибири»[478]. Не встретил тогда поддержки А.С. Норов и от Сибирского комитета, посчитавшего идею создания университета преждевременной и требующей больших финансовых затрат. О таком решении Сибирский комитет уведомил А.С. Норова 23 апреля 1853 г.[479], ставшего уже к тому времени (с 7 апреля) исполняющим должность министра народного просвещения.

Отказавшись от идеи создания университета в Сибири, император Николай Павлович, также озабоченный умножением числа «образованных чиновников в Сибири», 19 мая 1854 г. приказал «увеличить число стипендиатов по Гимназиям и Университетам, предназначенных для Сибирской службы, предоставив по принадлежности Министерству народного просвещения внести в Сибирский комитет свои по сему предмету соображения»[480]. По-видимому, А.С. Норов посчитал осуществление этих мер недостаточным и снова вернулся к вопросу создания высшего учебного заведения в Сибири. 23 ноября 1855 г. он написал уже новому императору Александру II: «Существующие ныне в Сибири три гимназии (в Тобольске, Томске и Иркутске) и предполагаемая к открытию в Красноярске не могут удовлетворить сказанной потребности, не только по числу их но и по самому объёму преподавания там было необходимо высшее учебное заведение,

применённое к прямым надобностям края»[481]. В этом же письме А.С. Норов напоминает государю о существующем капитале, пожертвованном Демидовым на учреждение университета в Тобольске. Таким образом, А.С. Норов настаивает на идее появления университета в Сибири, несмотря на то что совсем недавно эта мысль была отклонена. Император повелел рассмотреть предложение А.С. Норова в Сибирском комитете, и 11 января 1856 г. министр народного просвещения представил там свой доклад. В нём он выделил предпосылки для учреждения университета в Сибири, в частности, А.С. Норов писал, что число студентов, которых готовят в университетах для службы в Сибири, настолько большое, что для них уже можно создать свой специальный университет[482]. По словам А.С. Норова, Сибирь - это активно развивающийся регион, в который нужно привлекать население и создавать в нём все необходимые для жизни условия: «По благодетельным мерам Правительства об устройстве Сибири и о распространении в том крае народного образования, общая там деятельность принимает обширные размеры, могущие привлечь туда ещё более значительное население»[483]. Но главной причиной основания университета министр называет потребность сибирского края в собственных кадрах. По мнению А.С. Норова, отправление сибирских воспитанников на обучение в другие регионы страны сопряжено с большими финансовыми расходами и другими всевозможными трудностями. К тому же, от нехватки должных специалистов страдают сами жители Сибири. Например, из-за

недостаточного количества врачей в своём крае сибирякам приходится обращаться за медицинской помощью в Казань. А.С. Норов обращает внимание на развитость скотоводства в Сибири, а, следовательно, и на необходимость наличия квалифицированных ветеринаров. На первое время Авраам Сергевич предлагает организовать в создаваемом университете только два факультета: медицинский и физико-математический. На взгляд министра, именно в выпускниках этих факультетов на тот момент больше всего нуждалась Сибирь. Понимая, что для создания университета будут необходимы финансовые средства, А.С. Норов считает целесообразным использовать пожертвования П.Г. Демидова, к тому времени, вместе с накопленными процентами, составлявшие 70 000 р. с. Другими источниками финансирования будущего университета А.С. Норов называет местные пожертвования, «которые по сочувствию жителей и промышленников к столь важной мере, предпринимаемой для блага края, несомненно будут от них представлены»[484], а также пособие, выделенное правительством. После того как 23 ноября 1855 г. император приказал рассмотреть вопрос о создании университета в Сибири[485], началась долгая переписка министра народного просвещения с Комитетом, генерал-губернаторами Сибири и министром финансов.

Предложение министра народного просвещения о создании университета в Сибири поддержал Московский митрополит Иннокентий, который видел «ещё и ту очень важную пользу, что наконец прекратится приток или привал так называемых образованных светских людей из столицы с свободными мыслями, желаниями и действиями, из которых весьма многие за тем только приезжают в Сибирь, чтобы получить чины и пенсии; а о пользе края и мысли нет...»[486]. В этом же письме митрополит предлагал сделать затруднительной возможность для студентов будущего университета после его окончания перебираться на службу из Сибири в другие части России. Купец, писатель, исследователь русского Севера М.К. Сидоров также ратовал за идею создания университета в Сибири. Он призвал сибирских промышленников оказать финансовую помощь в создании университета, однако получил от них резкую критику. Выражая в конце октября 1857 г. свою благодарность академику, палеонтологу

Э.И. Эйхвальду за то, что тот говорил с А.С. Норовым об открытии университета в Сибири, Сидоров признавался: «Хотя я и просил некоторых из известных здесь Николаю Николаевичу (Н.Н. Муравьёв-Амурский. - Е.Ч.) золотопромышленников передать ему о моём намерении, но они как большей частью чуждые всякого доброго дела для общей пользы не только отказались от исполнения моей просьбы, но ещё советовали мне, чтобы я заботился более о себе нежели о других»[487].

Кроме золотопромышленников идею министра народного просвещения не поддержал Сибирский комитет. Уже на следующий день после доклада А.С. Норова - 12 января 1856 г. - комитет во главе с его председателем графом А.Ф. Орловым напомнил, что вопрос об учреждении университета в Сибири обсуждался тремя годами ранее и был отвергнут. Также Сибирский комитет остался озабочен финансовыми вопросами: какая сумма может потребоваться на постройку высшего учебного заведения и его годовое содержание, и из каких средств будет производиться оплата. Ещё одним аргументом Сибирского комитета против идеи А.С. Норова стало указание на незначительное число студентов из Тобольской и Томской губерний, поступавших в Казанский университет, большей частью готовивший кадры для Сибири. Именно об этом пишет А.С. Норову генерал-губернатор Западной Сибири Г.Х. Гасфорд 7 апреля 1856 г., считая основание университета преждевременным: «Мнение моё основано на том, что при недостаточном ещё развитии между коренными жителями края потребности высшего умственного образования, число лиц, изъявляющих желание по окончании гимназического курса, посвятить ещё несколько лет на слушание курса в университете - и то не для усовершенствования в науках, а собственно из видов служебных преимуществ - далеко не достигнет существующего ныне в Казанском университете комплекта сибирских стипендиатов»[488]. По мнению Г.Х. Г асфорда, университет в Сибири пока не нужен, для начала необходимо улучшить состояние низших и средних учебных заведений в этом крае.

Итак, в мае 1856 г. Министерство народного просвещения, не поддержанное Сибирским комитетом и генерал-губернаторами Сибири, вновь отказывается от идеи учреждения университета в Сибири. Однако А.С. Норов не останавливается на этом и выдвигает новое предложение, принятие которого могло бы способствовать возникновению в будущем университета в Сибири. В конце ноября 1856 г. он высказался за увеличение числа казённых воспитанников в гимназиях Сибири и Казанском университете. Вероятно, в данном случае он подхватил идею генерал- губернатора Западной Сибири Г.Х. Гасфорда, который в том же месяце просил А.С. Норова увеличить число казённокоштных и своекоштных пансионеров в Тобольской гимназии, построить новый дом для Тобольской гимназии и учредить гимназию в Омске[489]. Поддержал А.С. Норова и Сибирский комитет: «Мера сия полезна и потому ещё, что посредством оной можно приготовить на месте, для службы в Сибири, чиновников образованных, в которых так нуждается этот отдалённый край и перевод коих из внутри Империи всегда сопряжён со многими издержками и неудобствами»[490]. Однако переписка с Министерством финансов

подкорректировала первоначальные замыслы министра народного

просвещения. На первое время увеличить число казённокоштных воспитанников решили только в Тобольской и Томской гимназиях. Но даже эта задача из-за отсутствия финансирования оказалась непосильной. Тогда Сибирский комитет предложил увеличить число воспитанников в гимназиях Сибири путём уменьшения количества таких же воспитанников в других внутренних губерниях, где они не столь необходимы. Это предложение А.С. Норов категорически отверг и снова попросил у Сибирского комитета помощи в поиске средств: «Посему я считаю долгом вновь представить убеждения свои, что испрашиваемая мною из Государственного Казначейства сумма (1500 руб.) на увеличение числа казённых воспитанников и стипендиатов для службы в Сибири совершенно незначительна в сравнении с существенною Государственною пользою, которая может от сего произойти, и то без необходимых денежных средств не может увенчаться желаемым успехом заботливость Правительства о распространении народного образования в Сибири»[491]. К сожалению, деньги так и не были найдены, поэтому в министерство А.С. Норова увеличения числа казённых воспитанников в Сибири не произошло. Интересно, что летом 1857 г. среди золотопромышленников Сибири нашёлся человек, который пожелал выделить деньги на учреждение университета. Об этом вице-директор департамента народного просвещения А.Е. Кисловский писал А.С. Норову в письме от 12 июля того же года: «Есть ещё дело - утешительное. Один из золотопромышленников жертвует часть своих приисков, с тем, чтобы их разыграть в лотерею и из вырученной суммы 500 000 р.с. обратить на Университет в Сибири. Вот как там чувствуется нужда Университета. Вопрос, может ли эта идея осуществиться в скором времени? Не переменился ли ныне взгляд на этот предмет?»[492]. Очевидно, что было уже поздно что-то менять. К тому же, средств всё равно было недостаточно.

Неудача с созданием университета в Сибири определялась комплексом причин: отсутствием денежных средств, низкой заинтересованностью

частных лиц оказывать финансовую помощь, малочисленностью сибирского населения, а, следовательно, и небольшим числом студентов из Сибири, необходимостью улучшить нижнюю и среднюю ступени образования. Однако нельзя согласиться с утверждением об отсутствии настойчивости и твёрдости в характере А.С. Норова. Наоборот, стоит отметить упорное стремление А.С. Норова к появлению университета в Сибири, а также к увеличению числа низших и средних учебных заведений в столь отдалённом от центра крае Российской Империи. А.С. Норов показал себя не просто убеждённым, но и активным сторонником развития образования в Сибири.

Одним из направлений деятельности Министерства народного просвещения было командирование студентов, учителей, профессоров и академиков в заграничные учебные, научные заведения и общества с ознакомительными, исследовательскими целями, а также для приобретения различного оборудования. Такие поездки не были редкостью в первой половине XIX в. Однако 11 марта 1848 г.[493] вышло распоряжение министра народного просвещения С.С. Уварова, по которому приостанавливалось рассмотрение ходатайств на поездки за границу для чиновников и воспитанников министерства. Причина такой «строгости» была связана с политической ситуацией: в ряде европейских стран начались революции. О лицах, которые были отправлены на обучение за границу в первой половине и середине XIX в., можно узнать из изданной в 1864 г. брошюре[494]. Однако, приведённый в ней список имён далеко неполный. Имена всех лиц, которые были отправлены Министерством народного просвещения за границу в период с 1850 г. по 1858 г., содержатся в отчётах министров (см. таблицу №1)[495]. Несмотря на запрет 1848 г. отправлять на обучение за границу, поездки всё же продолжались.

Таблица №1. Количество командированных Министерством народного просвещения лиц за границу в 1850-1858 гг.

Учебный округ 1850 1851 1852 1853 1854 1855 1856 1857 1858
Санкт-

Петербургский

университет

1 1 1 4 7 2
Г лавный

педагогический

институт

1
Средние учебные заведения Петербургского учебного округа 1
Московский

университет

1 3 3 4
Университет св. Владимира в Киеве 1 6 3 4
Дерптский

университет

1 3 2 1 3 6 9 6
Средние учебные заведения Варшавского учебного округа 3 1 9
Харьковский

университет

3 3 8
Казанский

университет

1 1 5 2
Средние учебные заведения Казанского учебного округа 1
Ришельевский

лицей

1 2

Средние учебные заведения Одесского учебного округа 2
Академия наук 4 3 2 9 - - 6 8 7
Итого 5 8 7 11 1 6 28 43 46

В 1850 г. профессор Дерптского университета Г.К. Самсон-фон­Г иммельштерн во время своего отпуска за границей для поправки здоровья, посещал больницы в Германии и Швейцарии, осматривал новые тюремные здания с кельями[496]. В этом же году четыре члена Академии наук также были командированы как для научных целей, так и для заказа оборудования для Обсерватории за границу. В 1851 г. студент медицинского факультета Московского университета В.В. Бессер был командирован на три года в Грецию, Италию, Францию и Англию для совершенствования своих знаний[497]. Стоит отметить, что уже в 1851 г. и в 1852 г. количество командировок заметно увеличилось и в течение этих двух лет было совершено 15 поездок. В 1853 г. количество заграничных путешествий возросло ещё больше, в тот год было командировано 11 человек, 9 из них были отправлены Академией наук. Однако уже в 1854 г. была совершена только одна поездка: экстраординарный профессор Санкт-Петербургского университета П.А. Ильенков отправился в Германию для исследования способа скорого добывания селитры и осмотра порохового завода Моленана, а также метательного снаряда барона Гёлера фон Равенсбурга[498]. В 1855 г. количество заграничных путешествий вновь увеличивается. Так, профессор Дерптского университета К.Э. Шмидт был отправлен в Германию, Бельгию, Швейцарию и Италию для осмотра химических лабораторий. В это же время ещё два человека также посетили европейские страны. Стоит отметить, что все командированные в Европу лица в 1855 г. были преподавателями Дерптского университета. Но не только Европа привлекала исследователей: профессор Харьковского ветеринарного института Э. Островский и 2 его ученика отправились в 1855 г. в Киргиз-Кайсацкие степи. Таким образом, в

1855 г. за границу было отправлено 6 человек, и только трое из них посетили европейские страны. Необходимость в обмене научными знаниями, совместных исследованиях, а также закупка новейшего европейского оборудования Россией приводила к тому, что запрет на заграничные поездки всё время нарушался.

«Законная» возможность посещения с учёной целью различных государств была восстановлена именно в министерство А.С. Норова. В своём докладе от 5 марта 1856 г. А.С. Норов писал: «По некоторым наукам, и именно тем, кои обнимают общие предметы знания, нельзя стать в уровень с успехами их в Европе, возделывающей науку силами вековых своих средств, не пользуясь лично наставлениями и руководством первых Европейских учёных и богатством всевозможных учебных пособий, какими снабжены некоторые страны»[499]. Александр II одобрил это предложение, и уже 22 мая

1856 г. по положению Комитета министров сроком на 1 год и 4 месяца адъюнкт Петербургского университета М.М. Стасюлевич был отправлен в Италию, Германию, Швейцарию, Англию, Бельгию для подготовки к профессорскому званию по кафедре истории. Впоследствии срок его командировки был продлён до 1 сентября 1858 г. По возвращении он обязан был не менее 6 лет прослужить преподавателем в одном из российских университетов. Все те, кто проходил обучение за границей, обязаны были по возвращении на родину, отработать в российских университетах преподавателями. После снятия запрета на посещение иностранных государств с учёной целью количество командированных лиц резко возрастает: 1856 г. - 28 человек, 1857 г. - 43 человека, 1858 г. - 46 человек. В

1856 г. за границу ездили представители Академии наук и четырёх университетов - Санкт-Петербургского, Московского, Киевского, Дерптского, а также 2 бывших воспитанника средних учебных заведений в Варшаве и директор Варшавской художественной школы. На следующий год список учащихся за границей расширяется командированными из Харьковского, Казанского университетов, Главного Педагогического Института, Ришельевского лицея, а также из представителей средних учебных заведений - Гатчинского уездного училища, Оренбургской гимназии. Интересно, что на протяжении 1856-1858 гг. больше всего своих представителей отправляли не столичные университеты, а Дерптский университет и Академия наук, а в 1858 г. наибольшее количество своих подопечных направили средние учебные заведения Варшавского учебного округа - реальная гимназия и художественная школа. Таким образом, с течением времени после отмены ограничений в 1856 г. на заграничные поездки, не только увеличивалось число командированных с учёной целью, но и ежегодно расширялся список учебных заведений, которые отправляли своих представителей в иностранные государства.

В 1856 г. за границу было отправлено 15 профессоров и 1 исправляющий должность профессора, а также 1 адъюнкт. Как известно, в дореволюционной России, адъюнктами называли тех лиц, которые занимали младшую учёную должность в научных учреждениях, нередко они были помощниками профессоров и готовились заменить их в будущем. Уже в

1857 г. количество профессоров увеличивается до 19 человек, а адъюнктов до

6. В этот же год появляются и новые категории командированных: магистр, хранитель музеев, лаборанты, учителя. Как видим, в первые годы после семилетнего запрета посещать заграницу для углубления своих знаний, в основном, отправлялись профессора, академики и бывшие воспитанники различных учебных заведений.

В 1856-1858 гг. для различных научных целей из России отправляли в основном в Германию, Францию, Великобританию и Бельгию. Однако не только Англию и материковую Европу посещали российские деятели науки. Так, в 1856 г. доктор естественных наук С.И. Гремяченский был направлен на три года в европейские страны, а также на африканский континент. В 1857 г. ординарный профессор ботаники А.А. Бунге был в учёной экспедиции в Хорасане. Цели всех заграничных поездок были разнообразные. Иногда российские учёные и преподаватели должны были ознакомиться с иностранными кабинетами и моделями различных иностранных машин, а порой заказать и приобрести новые технические устройства. Важным является и то, что российские представители ездили за границу для участия в различных научных собраниях и конференциях, обмена опытом. Таким образом, в министерство А.С. Норова российским учёным, преподавателям, а также выпускникам как высших, так и средних учебных заведений вновь открывается возможность посещать иностранные государства как для пополнения своих знаний, так и для дальнейшего развития отечественной науки. Ещё до официального, законодательного разрешения таких поездок, их число увеличивается при министре А.С. Норове, а с 1856 г. их количество резко возрастает.

Предложение А.С. Норова о создании специальных учреждений, в которых давалось бы реальное образование, встречалось нам исключительно в докладе от 5 марта 1856 г. Каких-либо иных официальных документальных источников, подтверждающих, что эта инициатива А.С. Норова была разработана им впоследствии и имела место обсуждения в середине и в конце 1850-х гг. в государственных органах, также не обнаружено. Очевидно, что подобный проект требовал огромных финансовых вложений. В ОР РНБ сохранилась интересная черновая записка А.С. Норова, датированная 1850­ми гг., где он пишет о способах финансирования подобных училищ: «Чрез уничтожение строительных и дорожных Комиссий, оказывающихся совершенно беспомощными, можно получить ежегодно более 500 т[ысяч] р[ублей] с[еребром] и употребить эти деньги на учреждение реальных гимназий. На каждую Губернию отпускается на строительные и дорожные

Комиссии по 10 т[ысяч] р[ублей]»[500] Итак, смеем предположить, что нехватка финансовых средств была одной из причин отсутствия возможности открыть реальные училища в то время.

Как видно, практически все сформулированные в докладе от 5 марта 1856 г. А.С. Норовым инициативы постепенно начали внедряться в жизнь. Реформирование Главного Правления Училищ способствовало более эффективной его работе. Возвращение «законности» зарубежных командировок восстановило и усилило международные научные контакты и обмен опытом. Инициатива А.С. Норова о создании университета в Сибири вызвала дискуссию о развитии системы образования в этом регионе в целом. Благодаря настойчивости А.С. Норова появился новый тип женских учебных заведений - открытых, всесословных, и с приближённым курсом преподавания к гимназиям. Нерешённым остался вопрос о единой системе управления учебными заведениями всей страны. Многие министерства и ведомства имели свои учебные учреждения, с которыми не все хотели расставаться. К тому же, подчинение всех учебных заведений страны одному министерству или ведомству было трудно осуществимо не только с финансовой, но и с юридической точки зрения. Этот проект требовал нескольких инициаторов, возглавляющих министерства или ведомства, и длительного времени на его реализацию.

<< | >>
Источник: Чистикова Екатерина Александровна. ГОСУДАРСТВЕННАЯ И ОБЩЕСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ А.С. НОРОВА. 2016

Еще по теме § 4. Доклад А.С. Норова Александру II 5 марта 1856 г. и реализация его положений:

  1. Право народа знать Вчера. Сегодня. Завтра
  2. Империя Александра Македонского
  3.    Письмо народовольцев Александру III от 10 марта 1881 года
  4.    Болезнь и смерть Александра III
  5. Женитьба младшего сына Александра III Павла на греческой принцессе Александре из династии Глюксбургов
  6. 2. 3. Судьба наследия Александра Афродисийского
  7. № 309 ИЗ ДОКЛАДА СЕМИРЕЧЕНСКОГО ОБКОМА РКП(б) И ОБЛИСПОЛКОМА КРАЙКОМУ, ЦИК И РЕВВОЕНСОВЕТУ ТУРКРЕСПУБЛИКИ О ПОЛОЖЕНИИ НА СЕМИРЕЧЕНСКОМ СЕВЕРНОМ ФРОНТЕ Верный 30 сентября 1919 г.265
  8. Поход Александра Македонского.
  9. Вопрос 37. Реформы Александра I
  10. Список сочинений и печатных материалов, относящихся к истории России в царствование Александра Первого
  11. Список сочинений и печатных материалов, относящихся к истории России в царствование Александра II
  12. Наследники Александра Невского             
  13. § 6. Внутренняя политика Александра III (1881-1894).