<<
>>

Ельцин отвоевывает власть

Косовская драма на время приглушила остроту внутренних конфликтов, но не изменила основных сюжетных линий, среди которых ведущей были взаимоотношения в связке президент — премьер. Ельцин в очередном выступлении перед Федеральным собранием 30 марта впервые открыто высказал осторожную критику кабинета Примакова, заявив: «Теперь в работе правительства, особенно его финансово-экономического блока, должен наступить принципиально новый этап.
До старта выборов — всего шесть месяцев. Это время придется употребить не только на латание дыр. Пора утвердить новые приоритеты, важнейший из которых — экономическая конкурентоспособность» 20. Вскоре более жесткая критика кабинета прозвучала в бюджетном послании президента, которое по существу перечеркивало экономический курс примаковского правительства. Президент начал планомерно сужать зону независимости Примакова, вторгаясь в экономическую сферу, которой на протяжении предшестовавших месяцев не интересовался. Обозреватели принялись гадать, сколько времени отпущено кабинету. Сам же Примаков постепенно, но неумолимо начал терять прежний имидж безальтернативного премьера. Конечно, многие помнили, как в еще в конце февраля Ельцин сказал в телекамеру, что Примаков останется премьером до 2000 г. Некоторые расценили это заявление как охранную грамоту для правительства. А зря — и Черномырдин, и Немцов, и Чубайс могли бы рассказать, чего стоят обещания президента. В апреле Ельцин был уже не столь категоричен в поддержке Примакова. Их отношения все больше напоминали вынужденный брак, когда оба партнера откро венно тяготятся друг другом, но разрубить связывающие их узы пока не решаются. Вскоре российские граждане стали свидетелями любопытного прецедента — президент и премьер открыли публичную полемику друг с другом. Ранее ни один премьер не позволял себе подобного. Происходило это следующим образом. На одной из встреч с руководителями левой оппозиции Примаков якобы сказал по поводу импичмента Ельцина: «Считаю, что нам с вами это сейчас не нужно».
Естественно, это дошло до администрации президента, и между Примаковым и Волошиным состоялся нервный обмен мнениями. О промахе Примакова немедленно было доложено Самому. А президент выбрал момент и на встрече с лидерами республик перед телекамерами заявил: «На сегодняшней стадии, на таком этапе Примаков полезен. Дальше видно будет. А сегодня Примаков полезен. Другое дело, что надо укреплять правительство Примакова. Этот вопрос стоит». Это было публичное унижение: Ельцин не только подтвердил временность премьерства Примакова, перечеркивая уже оформившуюся практику разделения функций, но и ударил по нему с другой стороны, заявив, что будет настаивать на перетряске кабинета. Последнее ставило Примакова перед необходимостью либо защищать кабинет до конца, вплоть до отставки, либо уходить, ибо перетасовки в правительстве после стольких заявлений премьера об их недопустимости неизбежно означали для него сдачу позиций. Примаков не мог смолчать и в телевизионном выступлении, подводя итоги своей политики, ответил президенту, что за свое место не держится. Это заявление было воспринято однозначно — как готовность Примакова в любой момент добровольно подать в отставку. В тот момент Ельцин был вынужден отступить, замены Примакову у него не было. А премьер к тому же подсластил пилюлю, подтвердив лояльность Ельцину по основным вопросам, поддержав его пребывание на посту до 2000 г. и высказав отрицательное отношение к импичменту. Теперь о самом импичменте. Его проведение вначале наметили на 15 апреля, потом перенесли. Сам этот вопрос превратился в очередное политическое шоу. Довести импичмент до логического конца, т. е. до отстранения Ельцина, было технически невозможно. На пути импичмента вставали Верховный и Конституционный суды. Кроме того, Совет Федерации вряд ли поддержал бы смещение президента и начало нового этапа нестабильности. Но в то же время признание Думой Ельцина виновным даже по одному пункту обвинений — по Чечне — было бы тяжелым ударом по президенту. Процесс импичмента заставил президентское окружение искать упреждающие сценарии, и был избран традиционный путь.
Представители администрации постарались дать понять, что в случае начала импичмента Ельцин не остановится перед отставкой правительства и формированием нового кабинета под руководством технократов. В кремлевских коридорах вновь замелькал Чубайс как наглядное предупреждение. Это было предупреждение Примакову: импичмент будет для него означать досрочный уход со сцены. Одновременно из Кремля пошли угрозы о возможном запрете компартии. Каждый раз, когда Ельцину угрожала опасность, возникал все тот же вариант разгрома парламента и оппозиции. На сей раз президентская администрация вновь позаботилась, чтобы утечки информации о возможности такого сценария получили широкое отражение в прессе. Обычно предварительного предупреждения о «часе икс» хватало для того, чтобы парламент и оппозиция одумались и отступили. И на этот раз не все думцы были готовы лишиться мандата досрочно. Некоторые из них явно стремились не дать Ельцину повод призвать правительство технократов. Впрочем, сомнительно, что президентская команда была готова к реализации «разгонного» сценария: если даже в 1993 г. Ельцину пришлось унижаться и просить помощи у «силовых структур», то теперь, одряхлевшему и оказавшемуся в одиночестве, ему было бы гораздо труднее получить поддержку. Ельцин, устав от нависшей над ним угрозы, потребовал либо провести слушания по импичменту в назначенный день, либо не проводить их вообще. Парламент, однако, отложил слушания на май, что давало компартии немало возможностей использовать процесс импичмента для своей предвыборной пропаганды. Примаков вновь, на сей раз более резко, высказался против импичмента, понимая, что в случае начала слушаний он терял роль буфера, сдерживавшего Думу. А коли так, то его собственная отставка становилась неизбежной. В апреле последовали сенсационные решения прокуратуры об аресте Березовского и Смоленского, а также ряда других «олигархов» (в частности, красноярского предпринимателя Быкова). Любопытно, правда, что все эти люди были за пределами страны. Создавалось впечатление, что прокуроры не хотели общаться с обвиняемыми. Эта история еще раз подтвердила две вещи: Примаков был готов к освобождению сцены от «олигархов», но ни он, ни кто-либо другой, очевидно, не хотели судебных процессов, на которых обвиняемые могли наговорить много такого, что было бы неприятно не только членам президентского окружения, но и некоторым предста вителям оппозиции (в частности, в Москве активно обсуждались связи между Куликом и Смоленским). Так что правящая элита, видимо, пыталась использовать оружие компромата осторожно, дозирован- но, опасаясь непредсказуемых событий, которые могли потянуть за собой слишком многих. Эпопея со Скуратовым продолжалась. Он то подавал прошения об отставке, то заверял сенаторов в готовности работать дальше. Надежды Кремля на то, что генеральный прокурор наконец уйдет, не поднимая шума, не оправдались. Конечно, скуратовская фронда была бы невозможна без поддержки, которую ему оказывали Лужков и часть сенаторского корпуса. В ответ президентская команда инициировала возбуждение против генерального прокурора явно построенного на песке уголовного дела. Теперь уже никто не сомневался, что Скуратов и его люди вышли на неблаговидные дела, в которые были замешаны члены президентской команды21.
<< | >>
Источник: Лилия Шевцова. Режим Бориса Ельцина. 1999

Еще по теме Ельцин отвоевывает власть:

  1. Иордан о том, как Теодорих отправился отвоевывать Италию у Одоакра
  2. Ельцин перекраивает режим
  3. Победа Ельцина и ее цена
  4. Лилия Шевцова. Режим Бориса Ельцина, 1999
  5. Элита делает ставку на Ельцина
  6. Ельцин ткет «паутину»
  7. Ельцин выбирает свой путь
  8. Почему Ельцин победил?
  9. Ельцин выходит на старт
  10. Ельцин теряет Гайдара
  11. Ельцин решается на операцию
  12. Ельцин еще колеблется
  13. Ельцин позволяет себе расслабиться
  14. Ельцин формирует правительство реформаторов