<<
>>

Ельцин не согласен с ролью «монарха-на-даче»

декабря Ельцин вновь ожил. Он приехал на три часа в Кремль из больницы, где долечивал воспаление легких, и снял руководителей своей администрации: полетели головы Юмашева и его замов Михаила Комиссара, Юрия Ярова и Евгения Савостьянова22.
Правда, Олег Сысуев, который публично предполагал, что Примаков вскоре возьмет на себя президентскую нагрузку, остался. Новым главой администрации был назначен генерал Николай Бюрдюжа, который одновременно стал и секретарем Совета безопасности. «Пришел, увидел, разрулил», — писали газеты о Ельцине. Кстати, появившись утром в Кремле, он произнес речь без бумажки. «Президент выздоровел», — с удивлением сообщили журналисты. Ельцина не было в Кремле в течение всего кризиса в августе — сентябре, когда он опасливо объезжал Москву стороной, перемещаясь с одной дачи на другую. А теперь он вдруг не просто нагрянул в Кремль, но и наделал много шуму и снял с работы нескольких сотрудников аппарата, — впрочем, эти внезапные ельцинские наезды перестали быть неожиданностью. Возник вопрос: в какой степени о предстоящих перестановках знал Примаков? Незадолго до того он встречался с Ельциным. Но это вовсе не означало, что Примаков был в курсе. Впрочем, президент мог трясти свою администрацию сколько угодно — она теперь не играла прежней роли и, видимо, премьера сам факт перестановок не очень взволновал. Более серьезным было другое — разогнав своих администраторов, Ельцин дал понять, что никакого перераспределения власти в пользу премьера не будет. Очевидно, он решил пресечь все слухи о своем превращении в английскую королеву. Одновременно президент переподчинил себе Минюст и Налоговую полицию — теперь под его началом было 15 «силовых» и прочих ведомств. У Примакова осталась только экономика. Но главное — Ельцин заявил, что никаких изменений Конституции не допустит. Было много версий того, почему Ельцин совершил свой минипереворот.
Так, поговаривали, что Юмашев сам спровоцировал шефа на разгон верхушки администрации, потому что ему надоело быть в Кремле. Согласно другой версии за этой интригой стоял Примаков, который в результате усилил свое влияние. Важны, однако, не мотивы тех или иных ельцинских действий (они вполне могли быть эмоциональными либо лишь реакцией на текущие события), а их последствия. Результатом очередной перетряски было формальное ослабление Примакова и одновременно предупреждение ему со стороны Ельцина о недопустимости выхода за пределы весьма узкого премьерского круга обязанностей. Глеб Павловский, в то время советник Юмашева, так комментировал эти события: «Еще в начале октября мы рекомендовали следующее активное включение президента 7 декабря. Так и произошло». Оказывается, президентские соратники планировали его «включения» и «отключения», как будто речь шла о некоем механическом устройстве. При этом Павловский пытался доказать, что когда президент болел, он тоже делал это согласно определенному «внутреннему сценарию». Более того, оказывалось, что когда все считали, что Ельцин отчаянно цепляется за Кремль, не имея сил на осуществление даже элементарных представительских функций, на самом деле он претворял в жизнь особый проект «комплексной ПР-кампании» 23. Ну, что тут скажешь... Очередное возвращение Ельцина и его действия — в первую очередь заявление о том, что никаких изменений в Конституции и перераспределения власти не будет, — показали, что шанс, пусть очень слабый, реформирования российской «вертикали» был на этот раз упущен. В декабре 1998 г. Ельцин отказался от конституционной реформы и указал премьеру его место дублера с ограниченной ответственностью. Так что выводы о том, что перестановки в администрации якобы направлены на «усиление» Примакова, были безосновательны. «Ничего себе усиление, — писала я тогда, — если из-под тебя выводят «силовиков», если тебя превращают в завхоза да еще поручают кому-то вне кабинета заняться проблемой коррупции в верхах! Даже сверхосторожному Примакову это вряд ли может понравиться — а политического мазохизма за ним пока не наблюдается» 24.
Ельцин подтвердил, что на формирование жизнеспособной политической системы перед следующими выборами он не пойдет. И не видно было тех обстоятельств, которые могли заставили его это сделать. Отказавшись от конституционной реформы, Ельцин сузил выбор дальнейших сценариев политического развития. Конечно, было ясно, что он и дальше останется «президентом-призраком». Симптоматично, что он был готов на утекание власти из Центра, но не был готов усилить роль премьера. Более того, Ельцин сознательно пошел на ряд шагов, которые могли привести кабинет к политическо му ослаблению — и это в момент всеобщего разброда и почти хронической чрезвычайной ситуации. Внешне могло показаться, что Ельцин двигался в сторону обеспечения более четкого разделения власти за счет усиления контроля за «силовыми» структурами и сужения сферы деятельности правительства экономическим управлением. Но на деле он возвращался к своей любимой «вертикали». Отказавшись от легального и конституционного перераспределения власти, он вновь «подвешивал» основных политических актеров включая премьера в состоянии неопределенности и постоянной угрозы отставки. Попытка же превращения Совета безопасности в центр управления «силовиками» создавала угрозу увода «силовой» компоненты власти в нелегитимную сферу (в зависимости от того, кто замещал Ельцина в моменты его отсутствия). Было бы неверно эти и последующие действия Ельцина по ограничению полномочий премьера рассматривать лишь как доказательство необузданного властолюбия президента. Была и другая причина — сама логика «вертикали». Ведь отдавая власть, пусть частями, не полностью, Ельцин мог в любой момент потерять ее всю, ибо при отсутствии конституционно очерченного разделения власть неизбежно перетекала в жизнеспособный центр. Следовательно, Ельцин добровольно отказался от той роли, которая могла хотя бы частично компенсировать провалы его правления, — от роли реформатора собственной системы. Цена сохранения президентской «вертикали» при дряхлом президенте известна — это дальнейшее нагнетание напряженности, столкновение всех лбами, опора на «двор» и раздача власти по кускам отдельным группам и субъектам Федерации в обмен на лояльность.
Впрочем, был еще один путь сохранения власти Ельцина, и он сам его обозначил, когда «дал по рукам Примакову», — концентрация силовых ресурсов в руках президента. Однако сомнительно, что Ельцин мог бы воспользоваться «силовым» кулаком и заставить правящий класс и общество смириться со своей неограниченной ролью, а тем более продлить свою власть. Даже внешне лояльные Ельцину «силовики», которых он отбирал сам, в условиях, когда президент потерял способность к оперативному управлению, когда все начали готовиться к смене декораций, когда конец ельцинского президентства был близок, вряд ли были готовы поддержать слабевшего на глазах лидера. Но опасность концентрации силовых ресурсов в органе, не подотчетном премьеру, была в другом: Ельцин фактически создавал механизм, которым мог воспользоваться либо его преемник, либо тот, кто попытается узур пировать власть. Существует аксиома: чем бессильнее власть, тем вероятнее угроза ее захвата. Причем, как показывает история, узурпаторами чаще всего становятся не крупные лидеры, а совсем неизвестные, но стоящие рядом с троном. Что можно было ожидать от Бюрдюжи? Это был спокойный и интеллигентный человек, не выскочка, без чрезмерных амбиций. Но у него в руках концентрировались немалые полномочия. И было неясно, как он мог ими распорядиться. Пока же Бордюжа не стал тратить время зря и окунулся в работу, каждый день выступая с новыми инициативами. Ельцин мог быть доволен. Но самого Бордюжу впору было пожалеть — слишком часто на его лице теперь появлялось выражение недоумения: видно, он был не готов к постоянным сюрпризам кремлевской жизни. Становилось очевидно, что этот человек вряд ли впишется в сообщество кремлевских интриганов. В середине декабря в Москву приехали заместитель госсекретаря США Строуб Тэлбот, замминистра финансов Лоуренс Саммерс, посол по особым поручениям Стивен Сестанович. Их основной задачей было выяснить, что же все-таки происходит в Москве, каковы планы кабинета Примакова. Эта была мозговая атака перед тем, как в Вашингтоне должны были решить, давить или нет на МВФ в вопросе оказания России помощи.
Не менее важной задачей было проанализировать новую расстановку сил в Москве и шансы будущих кандидатов на высший пост: Примаков уже был включен в их число. Между тем в ночь с 16 на 17 декабря США и Великобритания начали операцию «Лиса в пустыне» против режима Саддама Хусейна. Москву об операции не предупредили, чем вызвали новые негативные эмоции российских лидеров в отношении Вашингтона. Ельцин вызвал в Кремль на экстренное совещание Примакова, Бордюжу и начальника Генштаба Анатолия Квашнина. Телевидение показало Ельцина, склонившегося над картой боевых действий с озабоченным видом. Новая операция против Хусейна была воспринята президентом как пощечина: раньше Клинтон информировал его о подобных шагах. Теперь Вашингтон уже не обращал особого внимания на Москву. Бомбардировки Ирака имели по крайней мере одно следствие для российско-американских отношений — они вновь отложили ратификацию договора СНВ-2. Вскоре, впрочем, возникли еще более серьезные осложнения в российско-американских отношениях. Тем временем 24 декабря бюджет неожиданно быстро преодолел первое чтение. Правда, вначале было ощущение, что проблемы с бюджетом будут, и немалые. Совет Федерации потребовал перераспределения государственных доходов в пользу регионов, и это ста вило процесс одобрения бюджета на грань срыва. Но Примаков, как оытный шахматист, сделал свой ход — непосредственно перед обсуждением бюджета он пошел к президенту и в беседе с ним перед телекамерами сделал заявление, которое стало ключевым: если Дума бюджет завалит, заявил Примаков, правительство «не останется». Эти слова возымели действие — никто не хотел нового правительственного кризиса. Правда, Примакову пришлось пойти на компромисс с губернаторами: он пообещал распределять доходы между Центром и субъектами Федерации не в пропорции 54 : 46, а поровну (вскоре он согласился на новое увеличение доли регионов). Регионам также пообещали, что 25% поступлений от НДС пойдет в местные бюджеты, но взамен 10% из подоходного налога уйдет в федеральный бюджет.
После этого у Примакова оставалось лишь одно препятствие на пути к одобрению бюджета — позиция «Яблока», которое продолжало считать, что примаковский бюджет нереален, как и все предыдущие. Перед голосованием в Думе премьер больше часа уговаривал Явлинского поддержать бюджет, но «яблочники» остались непреклонными. Впрочем, в Москве мало кто верил, что бюджет будет реализован. Да, по сравнению со всеми предыдущими он был почти либеральным. Но в новой ситуации и этот сверхжесткий по старым меркам бюджет был неосуществим. Было ясно, что инфляция в 1999 г. превысит запланированные 30%, а доллар не остановится на запланированной в бюджете отметке 21,5 руб. На включенные в бюджет западные кредиты было все еще немного надежды. Почти никто не верил и в расширение налоговой базы. Согласно большинству прогнозов, где-то в апреле правительство должно будет решать, идти на эмиссионный закон или опять не платить зарплату. А на правом фланге продолжалось оживление. После целого ряда фальстартов либералы создали-таки свой блок — «Правое дело». Но он представлял собой аморфное образование: неясно было, смогут ли либералы преодолеть свою всегдашнюю неорганизованность. Во всяком случае, теперь у них появилась объединяющая идея — оппозиция правительству Примакова. Вчерашние правительственные реформаторы открыто выступили против примаковского курса, обвиняя его в левом уклоне, а самого премьера — в почти прокоммунистической политике. «Люди должны выступать против коммунистического режима», — заявил Немцов, подразумевая, конечно, не Ельцина, а новый кабинет 25. 23 декабря на даче в Горках-9 Бордюжа доложил Ельцину план мероприятий, которые должны были помочь президенту возродить его власть. «Администрация должна занимать активную позицию в жизни страны и помочь России выбраться из ямы», — заявил Бюрдюжа26. Новый наместник был большим оптимистом — он пытался сделать то, на чем сорвалась не одна президентская команда. Опросы ВЦИОМ в декабре свидетельствовали, что действия Ельцина одобряют лишь 8% опрошенных, а не одобряют 89%, и вряд ли эту ситуацию можно было кардинально изменить 27. В конце года Ельцин дал интервью ОРТ, в котором окончательно расставил точки над «i», заверив аудиторию, что уходить он не собирался и что менять Конституцию не будет. Ельцин в который раз вернулся к своей старой игре, пообещав назвать когда-нибудь кандидата на пост президента, который «продвинул бы Россию в том направлении, в каком она идет». Но он не сказал, когда будет объявлять о наследнике. Все это должно было стать холодным душем и для тех кандидатов, кто уже начал кампанию, и для Примакова, которого прочили в ельцинские наследники. Очевидно, решив, что нужно еще раз подчеркнуть, что президентская гонка начата слишком рано, Ельцин провел встречу с руководителями телеканалов, на которой сделал следующее заявление: «Очень интересно, кто из претендентов, которые сами себя условно объявили претендентами, — ведь кампания еще не началась, а кое-кто уже впереди паровоза. Я лично думаю, что это ошибка, а с другой стороны, это хорошо, что люди его лучше узнают, они его раскусят». Затем президент добавил: «А вы догадываетесь, о ком идет речь» 28. Все впоследствии сошлись на том, что, говоря о тех, кто «впереди паровоза», Ельцин имел в первую очередь Лужкова. Сам Лужков был в это время в Тамбове и, услышав ельцинское предупреждение, явно выглядел растерянным (это было показано в телерепортажах). Так что Ельцин продолжал внушать политической элите если не страх, то опасения. Под занавес в конце года два президента, Ельцин и Лукашенко, преподнесли своим гражданам подарок — 25 декабря они подписали декларацию «О дальнейшем единении России и Беларуси». Ельцин после подписания пакета соглашений заявил, что страны сделали еще один шаг на пути создания «союзного государства», что подразумевало формирование союзных органов власти. Было объявлено, что в середине 1999 г. договор об объединении будет вынесен на референдум. Правда, было неясно, что это будет за государство, с какой структурой власти. Было очевидно, что спешка с созданием нового государства обусловлена ситуацией в обеих странах и попытками их лидеров решить собственные проблемы. Так, Лукашенко явно наде ялся на помощь России в преодолении экономического кризиса. Не исключено, что кроме этого он действительно, как подозревали многие, вынашивал планы выйти на российскую политическую сцену. Ельцин, возможно, в создании нового государства видел возможность отмены выборов в России и сохранения своего поста либо получения поста президента союзного государства. Именно таким образом сохранил власть югославский президент Слободан Милошевич после того, как истекли два срока его президентства в Сербии, — он был объявлен президентом союзной Югославии. Российский президент уже по меньшей мере трижды прибегал к идее союза с Белоруссией — в апреле 1993 г., в декабре 1993 г., в мае 1996 г., т. е. всегда в моменты, когда возникала угроза его позициям. Завершение 1998 г. было грустным. Некоторые надежды, которые были характерны для конца 1997 г., исчезли окончательно. На вопрос ВЦИОМ «Каким для страны оказался этот год по сравнению с предыдущим?» «труднее» ответили 82% опрошенных (в 1997 г. так считали 37%). «Легче» было для 3% опрошенных (в 1997 г. — для 17%). «Таким же» этот год был для 15% (в 1997 г. — для 46%). На вопрос «Каким будет для Вас 1999 г. по сравнению с 1998 г.?» 2% ответили «безусловно лучше» (в 1997 г. — 4%), «очень надеялись на это» 27% (в 1997 г. — 31%), думали, что не будет хуже, 14% (в 1997 г. — 20%), «без перемен» — 27% (в 1997 г. — 25%), считали, что будет хуже, 23% (в 1997 г. — 9%), затруднились ответить 7% (в 1997 г. — 11%)29. Согласно этому же опросу основным событием уходящего года 43% опрошенных считали финансовый кризис. Большинство опрошенных назвали Примакова «человеком года» (в 1997 г. «человеком года» был Немцов). Последнее еще раз подтвердило, что особых надежд на улучшение у населения уже не было и Примаков для многих символизировал надежду, что, по крайней мере, ситуация резко не ухудшится. Чечня между тем оставалась кровоточащей раной. Война закончилась, но отсутствие основных предпосылок для самостоятельной жизнедеятельности республики давало о себе знать. Захваты заложников, убийства, постоянные вооруженные выяснения отношений стали привычным для Чечни политическим пейзажем. Президент Масхадов уже отчаялся получить от кого-либо финансовую помощь, которая бы помогла поднять непризнанную Ичкерию из руин. Недавние его союзники один за другим становились его противниками. В Москве все ожидали драматического поворота событий, но ничего не могли сделать. Даже помочь Масхадову в ситуации жесточайшего кризиса было некому. Некоторые, в том числе руководители ФСБ, уже не исключали развития событий по «афганскому варианту» 30. Судьба самого Масхадова становилась все более драматической. Примечания 1 В этот момент лидер фракции НДР в Думе Шохин поставил цель превратить НДР в обрамление должности, а не лидера и даже попытался продать «партию власти» Лужкову. Когда это у него не получилось, стало окончательно ясно, что НДР придется умереть. 2 Независимая газ. — 1998. — 21 окт. 3 Коммерсантъ-Daily. — 1998. — 13 окт. 4 13 октября разорвалась новая бомба. Несколько офицеров ФСБ заявили, что руководство ФСБ вынуждало их убить Березовского. «Великий манипулятор» отчаянно искал пути возврата на политическую сцену и подбрасывал поленья в костер. Усиление Примакова не оставляло ни Березовскому, ни остальным «олигархам» никаких шансов на политическое влияние. Впрочем, история с «заказом» на его убийство, по мнению некоторых аналитиков, могла означать и одновременный поиск Березовским пути отхода в виде заявки на роль политэмигранта в одной из благополучных стран. Очевидно было, что легкой жизни с новым премьером у Березовского не будет. 5 Intellectual Capital. — 1998. — Nov. 6 Никонов В. Безвластие // Известия. — 1998. — 29 окт. 7 Известия. — 1998. — 28 окт. 8 Независимая газ. — 1998. — 20 окт. 9 Коммерсантъ-Daily. — 1998. — 1 дек. 10 Моск. новости. — 1998. — 28 нояб.—6 дек. 11 Время МН. — 1998. — 22 дек. 12 Коммерсантъ-Власть. — 1998. — 1 дек. 13 Независимая газ. — 1998. — 17 окт. 14 Там же. 15 Моск. комсомолец. — 1998. — 2 дек. 16 Век. — 1998. — 4—10 дек. 17 Там же. 18 Итоги. — 1998. — 13 окт. — С. 18. 19 Известия. — 1998. — 20 нояб. 20 Там же. 21 Правда, для самих либералов и этот бюджет был недостаточно либерален и слишком противоречив. Кириенко, оценивая бюджет Примакова, говорил: «Это набор мер, часто взаимоисключающих, сформулированных по принципу удовлетворения интересов всех сил политического спектра. В таком виде он нереализуем» (Моск. новости. — 1998. — 22—29 нояб.). 22 На место Евгения Савостьянова был назначен Владимир Макаров, в прошлом сотрудник КГБ и кадрового управления ФАПСИ, — опытный кадровик. Сменили и руководителя ФАПСИ непотопляемого генерала Старовойтова на Владислава Шер- стюка. 23 Коммерсантъ-Власть. — 1998. — 15 дек. 24 Шевцова Л. Борис Ельцин выбирает свою и нашу судьбу // Моск. новости. — 1998. — 13—20 дек. 25 Известия. — 1998. — 26 дек. 26 Коммерсантъ-Daily. — 1998. — 24 дек. 27 Независимая газ. — 1998. — 24 дек. 28 Коммерсантъ-Daily. — 1998. — 25 дек. 29 Моск. правда. — 1998. — 31 дек. 30 Максаков И. Война в Чечне пока отменяется // Независимая газ. — 1999. — 23 янв.
<< | >>
Источник: Лилия Шевцова. Режим Бориса Ельцина. 1999

Еще по теме Ельцин не согласен с ролью «монарха-на-даче»:

  1. Ельцин не согласен с ролью «монарха-на-даче»