<<
>>

   Эмская депеша и ее последствия

   Летом 1870 года в немецком курортном городке Эмс, бывшем модным курортом из-за своих целебных минеральных вод, произошло событие, за один год преобразившее карту Европы и серьезнейшим образом повлиявшее на ее дальнейшую судьбу.
Случилось оно не само по себе, а в связи с целой цепочкой других.    Началось все в сентябре 1868 года, когда с испанского престола была свергнута жестокая и развратная королева Изабелла. 30 сентября она бежала во Францию, а на оставленный ею трон почти сразу же стал претендовать один из Гогенцоллернов – принц Леопольд Зигмаринген, в то время уже лишившийся своего монархического статуса и находившийся на службе у прусского короля. Но чтобы стать претендентом на испанский трон, Леопольд должен был получить согласие на свое выдвижение от Вильгельма I – главы дома Гогенцоллернов. Как только возможность такого варианта стала обсуждаться, Франция тотчас же выдвинула решительные возражения, опасаясь, что немец появится на троне ее западного соседа. Вильгельм понимал опасность дальнейшего развития событий и отказался поддержать кандидатуру Леопольда. Но его сторонником стал «железный канцлер» Бисмарк, сумевший уговорить Вильгельма I дать свое согласие на кандидатуру Леопольда. Приверженцем этой комбинации в Мадриде являлся премьер-министр Испании Прима.    Когда Леопольд сделал заявление о выдвижении своей персоны на испанский трон, обстановка накалилась до предела. Франция не скрывала, что не остановится даже перед войной, но не допустит немецкого принца в Мадрид, ибо для нее это означало, что и на востоке, и на за-паде окажутся монархи из династии Гогенцоллернов.    В это самое время Александр с императрицей направился в Эмс, куда он регулярно ездил уже несколько лет по рекомендации врачей. Вместе с августейшей четой был и министр иностранных дел канцлер Горчаков.    На сей раз в Эмс поехала и Екатерина Долгорукова – тайная любовь Александра II, которая после Парижа была неотступно возле императора.
Александр, вернувшись со Всемирной выставки, назначил ее фрейлиной жены, и, таким образом, она была обязана посещать все торжественные балы и приемы, на которых бывали Мария Александровна и, разумеется, сам император.    Придворные балы были единственными торжествами, на которых присутствовала фрейлина Долгорукова. Она не выезжала в театры, не бывала на приемах, ведя скромную и замкнутую жизнь. Тем сладостнее и приятнее были для них обоих встречи в бывшем кабинете Николая I, где ее и императора сначала занимала только любовь. Потом Александр стал исподволь посвящать ее в дела государства, потому что именно дела почти целиком занимали его и составляли смысл его жизни. Французский дипломат Жорж Морис Палеолог, аккредитованный в Петербурге в 1880-х годах и бывший послом в России во время Первой мировой войны, так писал об отношениях Александра и Долгоруковой в 1870 году: «Обладая ясным умом, трезвым взглядом и точной памятью, Екатерина Михайловна без труда принимала участие в таких беседах. Иногда даже меткими замечаниями она помогала государю найти правильное решение».    Однако самой большой заслугой ее было то, что царь при ней мог думать вслух… Сознавая свою власть и свою ответственность, Александр II часто замыкался в себе, а с Екатериной Михайловной он мог обсуждать все вопросы, так как понимал, что она существовала только для него и что за ее спиной не таилось никаких интриг.    В то время в Эмсе находился и прусский король со своим министром иностранных дел Бисмарком. Два монарха и два канцлера обсуждали самые разные вопросы, но испанской проблемы, кажется, не касались. А после отъезда Александра из Эмса и Франция, и Германия вроде бы уладили свои отношения. Но вдруг положение катастрофически обострилось. Канцлер Бисмарк, уже находившийся в Берлине, получил от прусского советника Абекена, все еще остававшегося в Эмсе, депешу, из которой следовало, что Вильгельм I отказался поддерживать Леопольда и заверил об этом французов через своего адъютанта. Граф Винценто Бенедетти (представитель министерства иностранных дел Франции) попросил у Вильгельма аудиенцию, но король отказал ему в этом, так как считал вопрос окончательно решенным.    Бисмарк, получив депешу, так отредактировал ее для печати, что она приняла в высшей степени оскорбительный для Франции тон.
При желании можно было бы и этому не придать большого значения, но обе стороны хотели войны и превратили Эмскую депешу в удобный повод для ее начала. 8 июля Франция объявила войну Северо-Германскому Союзу, чего только и ждал Бисмарк, уже отмобилизовавший армию и приготовивший ее к стремительному и мощному удару.    Великие державы сразу же объявили о своем нейтралитете, и война, начавшаяся в июле 1870 года, превратилась в поединок между Германией и Францией. Поединок был недолгим и закончился сокрушительным поражением Франции. 2 сентября 1870 года в сражении при Седане армия императора Наполеона III была разбита, а сам он попал в плен1.    Как только весть об этом дошла до Парижа, там вспыхнуло восстание, и 4 сентября Наполеон III был объявлен низложенным. Во Франции вновь была провозглашена Республика, на сей раз – Третья. Она прошла через самые различные периоды и этапы. Одним из них была Парижская Коммуна, просуществовавшая 72 дня – с 18 марта до 28 мая 1871 года. Карл Маркс считал ее первой пролетарской революцией, и потому Тьер, разгромивший Парижскую Коммуну, в трудах историков-марксистов представлялся только с самой отрицательной стороны. Тьер был одним из деятельнейших руководителей Третьей Республики. 24 сентября он прибыл в Петербург в качестве чрезвычайного уполномоченного французского правительства, надеясь получить поддержку России в будущих переговорах с победителями-пруссаками.    Александр принял его и заверил, что сделает все возможное, чтобы будущий мир не был для Франции чрезмерно тяжелым и унизительным. Тьер писал потом, что Александр «благороднейший в мире человек, прилежный в делах, понимающий в них толк и исполненный откровенности и прямодушия». В свою очередь царь так отозвался о Тьере: «Какой поразительный ум. И какая вера в возрождение Франции. Он так уверен в ее быстром возрождении, что даже предложил мне союз. Это благородный человек и большой патриот».    31 августа 1871 года этот «благородный человек и большой патриот», накануне подписавший мир с Германией и безжалостно подавивший Парижскую Коммуну, стал президентом Франции. Но это произошло через 8 месяцев после того, как Вильгельм I из короля Пруссии превратился в германского императора. Символично, что провозглашение его императором произошло не на территории Пруссии или какого-нибудь другого немецкого государства, а в зеркальном зале Версальского дворца – загородной резиденции французских королей.    Для России одним из важнейших последствий окончания франко-прусской войны было то, что утратили силу старые соглашения, подписанные в Париже в 1856 году, – о режиме в Черноморских проливах.

<< | >>
Источник: Вольдемар  Балязин. Конец XIX века: власть и народ / М.: Олма Медиа Групп.. 2007

Еще по теме    Эмская депеша и ее последствия:

  1.    Эмская депеша и ее последствия