<<
>>

Формирование историко-географического ландшафта Карельского перешейка

  Таявший, продвигающийся на север ледник освободил рассматриваемую территорию ото льда примерно 13-14 тыс. лет назад. Таяние ледника сопровождалось возникновением значительных по площади ледниковых водоемов, из-за чего древний ландшафт значительно отличался от современного.
Земля была покрыта ледниковыми отложениями: моренными грядами, мощными напластованиями гравия, песка, глины и земли, открывшими плацдарм для наступления растительности и живых организмов. Многообразие геологических форм и природных ландшафтов давало возможность существования различным видам. Климатические условия при этом также имели определяющее значение. После продолжительного — в тысячелетия — периода потепления, вызвавшего таяние ледника, наступило резкое похолодание. Проведенные на Карельском перешейке в 1920-30-е гг. финскими и в 1930-1990-е гг. российскими геологами, озероведами и палеоэкологами исследования существенно обогатили наши представления о развитии ландшафта и живой природы этой зоны (Ailio 1915; Linkola 1921: 1-491; Ramsey 1928: 1-21; Марков 1931; Марков, Порецкий, Шлямина 1934: 71-101; Hyyp- pa 1942 (1943): 139-176; Бискэ 1959; Долуханов 1963; 1969; Абрамова, Давыдова, Квасов 1967: 113-132; Davydova 1969: 317-378; Saarnisto, Siiriainen 1970: 10-22; Лийва, Сарв, Экман 1971: 23-26; Экман, Лак, Лийва 1975: 38-45; Eronen 1974: 79-195; Квасов 1975; Исаченков 1975; 1982: 3-18; Dolukhanov 1979: 115-125; Saarnisto 2003: 22-80; Simola 2003: 82-115). Особенно следует отметить рост международных междисциплинарных исследований последнего десятилетия, проведенных с использованием самых современных научных методов (Saksa, Kankainen, Saarnisto, Taavitsainen 1990: 65-68; Taavitsai- nen, Ikonen, Saksa 1994: 29-39; Lempiainen 1995: 83-94; Davydova, Arslanov, Khomutova, Krasnov, Malakhovsky, Saarnisto, Saksa, Subetto 1996: 199-204; Saarnisto, Gronlund 1996: 205-215; Taavitsainen, Simola, Gronlund 1998: 199253; Saarnisto, Gronlund, Ikonen 1999: 117-130; Simola, Gronlund, Miettinen 2001: 7-19; Lavento, Halinen, Timofeev, Gerasimov 2001; Miettinen, Gronlund, Simola, Huttunen 2002: 29-44; Alenius, Gronlund, Simola, Saksa 2004: 23-31; Сакса 2006: 15-28).

Согласно этим исследованиям, послеледниковое похолодание сменилось столь же быстрым потеплением в эпоху позднего дриаса. Ко времени существования Иольдиева моря (10700-11590 лет назад) на месте безлесой тундры возникают березовые леса. Около 10000 лет назад на территорию Карельского перешейка распространяются сосна, орешник и из ценных пород дерева — вяз, ясень, липа. По мере дальнейшего таяния ледника и поднятия земной коры очертания берегов водоемов, существовавших на месте современного Балтийского моря, Ладожского и Онежского озер, менялись. С возникновением пролива, соединившего пресноводное Анциловое озеро с океаном, около 9500 лет назад возникло Литориновое море — этап в развитии Балтийского моря, продлившийся примерно 5-7 тыс. лет (История Ладожского... 1990; Малаховский, Арсланов, Гей 1993; Saarnisto 2003: 51-54, 79; Simola 2003: 98-107).

На это время потепление климата достигло кульминации; среднегодовая температура соответствовала современному состоянию температуры в Центральной Европе. Именно в эту эпоху формируются современный рельеф и водные системы Восточной Финляндии (Сайма) и Карельского перешейка (Вуокса). На территорию Карельского перешейка распространяются еловые леса. Распространение ели около 5500 лет назад совпало с началом периода похолодания. К этому времени первобытным человеком была уже освоена вся пригодная для проживания часть рассматриваемой нами территории.

Первые следы обитания человека на Карельском перешейке и на севере от Ладожского озера относятся ко времени около 10400 лет назад, когда Ладога была не самостоятельным водоемом, а лишь заливом Анцилового озера, соединяясь с ним через Хейнйокский пролив в северной части Карельского перешейка (рис. 3). По-видимому, именно с этим проливом и связана обнаруженная еще в начале века находка эпохи мезолита (8000-5000 лет до н. э.) из Антреа. Она включает в себя целый ряд предметов, найденных при добыче торфа. Наибольшую известность приобрели остатки сети, сплетенной из волокон ивового лыка.

Поплавки были сделаны из сосновой коры, а в качестве грузил использовались камни. Входившие в состав находки наряду с каменными орудиями труда костяные и роговые изделия имеют ближайшие аналогии среди материала мезолитической культуры Кунда в Эстонии (Гурина 1961; Тимофеев 1985; Huurre 2000: 18-20; 2003: 170-174; Сакса 2001: 257). Состав находок говорит в пользу достаточно высокой для этого времени организации труда. Археологическими разведками последних лет выявлен также целый ряд мезолитических поселений в этой части Карельского перешейка. В это время в растительности еще господствовала тундровая береза, и сосна лишь завоевывала себе место под солнцем (Simo- la 2003: 99). Орудия труда представлены относящимися к культуре Суому- сярви примитивными топорами и теслами, у которых был тщательно обработан (отшлифован) лишь рабочий край, и сланцевыми наконечниками копий, используемых для охоты на таких крупных животных, как лось. По мере сокращения поголовья лосей сланцевые наконечники около 6000 лет назад выходят из употребления, и на их место приходят кварцевые наконечники стрел, используемых для охоты на более мелкую дичь. Лук и стрелы вытесняют копья.

Поселения и отдельные находки позднемезолитического времени (7500 — около 5000 лет до н. э.), представленные главным образом шлифованными сланцевыми теслами и топорами так называемого иломанского типа, свидетельствуют о дальнейшем освоении древними людьми этой территории. Освоение территории объясняется в первую очередь отмеченным выше заметным потеплением климата на этапе существования Литоринового моря и в целом улучшением природных условий (Квасов 1975). Поселения располагались по берегам древних водоемов на отметках выше 20 м над у. м. Наиболее густо были заселены берега древнего Хейнйокского пролива с его многочисленными островами и богатыми рыбой бухтами (Гурина 1961; Тимофеев 1993: 8-33; Герасимов, Лисицын, Тимофеев 2003; Huurre 2003: 175-182; Сакса 2006: 15-28).

С началом эпохи неолита (около 5000 лет до н.

э.) количество поселений увеличивается. Карелия и восточные части современной Финляндии входили в область так называемой ямочно-гребенчатой керамики, занимавшей обширные территории, начиная с верховьев Волги и Оки и распространяясь на север до Белого моря, а на западе — до верховьев Западной Двины. На востоке границу этой культуры можно провести по Северной Двине. Поскольку наступление новой эпохи каменного века отмечено появлением керамики — наиболее массового материала в археологических находках — и значительным увеличением видов и форм каменных орудий, у археологов появились основания выделять более дробные этапы историко-культурного развития в целом и локальные археологические культуры в частности. Так, уже время господства ямочно-гребенчатой керамики по различиям в орнаментации (стиле) делится на три периода: ранняя ямочно-гребенчатая керамика (5000-4000 лет до н. э.), типичная (4000-3600 лет до н. э.) и поздняя (3600-800 лет до н. э.).

На Карельском перешейке наиболее известные памятники эпохи неолита сосредоточены в районе нижнего течения Вуоксы (Севастьяново (Кау- кола), Мельниково (Ряйсяля)), а также в районе Выборга (Хяюрюнмяки). В целом, поселения располагаются по всему течению Вуоксы, на древних берегах Финского залива, озер Карельского перешейка и заливов Ладожского озера (рис. 5). В период максимума Ладожской трансгрессии (около 3700 лет до н. э.), когда уровень воды в озере достигал 21 м над уровнем моря, более древние памятники оказались под водой (Ailio 1915; Saarnisto, Siiriainen 1970: 10-72; Экман, Лак 197; Saarnisto 2003: 22-785; Сакса 2006: 15-28). Это обстоятельство как бы разделяет раннюю историю населения значительной части Приладожъя и Восточной Финляндии на два этапа: до рождения Невы (Ладожская трансгрессия) (1350 лет до н. э.) и после, когда уровень воды в связи с возникновением Невы упал в озере более чем на 10 м (Абрамова, Давыдова, Квасов 1967: 113-132; Саарнисто, Сакса, Таавитсайнен 1993: 27-29; Сакса 2001: 257-258; Saarnisto 2003: 66-69).

По археологической периодизации рождение Невы совпадает с началом эпохи бронзы.

На первом этапе количество поселений на рассматриваемой территории возрастало. Это было связано с благоприятными природными условиями, сравнительно теплым климатом и наличием большого количества водоемов и лесов, богатых рыбой, морскими животными, дичью и пригодными в пищу плодами и кореньями растений. Масштабные природные катаклизмы, каковым можно считать спуск вод озерной системы Большая Сайма в Ладогу и возникновение Вуоксы более 5000 лет назад (3700 лет до н. э.), связанная с этим быстрая трансгрессия озера, несомненно, повлияли на жизнь населения Северо-Западного Приладожья и Восточной Финляндии, вызвав необходимость смены мест поселения. Зачастую, как это видно по материалам археологических памятников, новое место для поселения люди находили выше по склону вблизи новой береговой линии. На тех же местах, которые не были затоплены водой, жизнь продолжалась. Изменялись лишь формы орудий охоты и рыболовства, других применяемых в хозяйстве изделий, а также глиняных сосудов.

Рис. 5. Поселения эпохи неолита (по M. Huurre (2003))

На протяжении всей эпохи неолита наиболее значительными районами концентрации населения было нижнее течение Вуоксы и северозападное побережье Ладоги (Тимофеев 1993: 8-33; Сакса, Тимофеев 1996: 52-55; Герасимов, Лисицын, Тимофеев 2003; Huurre 2003: 175-244; Сакса 2006: 15-28). Благоприятная гидрографическая ситуация, выражавшаяся в большом количестве заливов и проток, богатых рыбой, и пригодных для проживания островов, стимулировала интерес древних рыболовов и охотников к этим местам.

Культурная принадлежность населения эпохи мезолита и неолита Карельского перешейка и Ладожской Карелии определяется по типам керамики и каменному инвентарю поселений. Эталонный памятник мезолитического времени из Антреа (Каменногорск) содержал орудия из кости и рога, характерные для культуры Кунда в Эстонии (Гурина 1961; Тимофеев 1985; Huurre 2000: 18-20; 2003: 171-174; Сакса 2001: 259).

Однако орудия труда из кварца и онежского зеленого сланца отмечают направление связей и в другую сторону — на восток (Huurre 2000: 20-23; 2003: 175-182).

В период Литоринового моря около 6000 лет назад, когда Ладога являлась частью Балтики, население Карельского перешейка, северного побережья Ладожского озера, а также Восточной Финляндии составляло единую культурную область с населением Восточного Прионежья. Индикатором этой связи являются топоры иломанского типа, изготовленные, как правило, из онежского сланца (Панкрушев 1978; Huurre 2000: 22; 2003: 175-182). Граница между этой областью и распространенной западнее, в Финляндии, зоной культуры Суомусярви проходит от Карельского перешейка на север по современной Сайменской системе.

С наступлением эпохи неолита, связанной с распространением с IV тысячелетия до н. э. ямочно-гребенчатой керамики (по финской терминологии — гребенчатой) и шлифованных каменных орудий, границы между культурными областями начинают приобретать все более отчетливый характер. В хозяйстве населения на рассматриваемой территории существенных изменений к этому времени еще не произошло. В окружающей природной среде в зоне существования поселений практически не фиксируются следы воздействия человека. Первые следы хозяйственного воздействия на природу (скотоводство?) относятся лишь ко времени около 2000 г. до н. э. (Simola 2003: 98-115). Ведущую роль по-прежнему играли традиционные для предшествующей мезолитической эпохи промыслы: охота, рыболовство и собирательство. Карельский перешеек, Северное Приладожье (Приладожская Карелия) и восточные части Финляндии входили в ареал распространения характерных для территории Верхней Волги, Оки, Валдая и Карелии форм орнаментации сосудов ямками и «гребенчатым» штампом. Северной границей этого ареала было южное побережье Белого моря, восточной — Северная Двина. В то же время Карельский перешеек, территория Карелии, современной Ленинградской области, Прибалтики и вся территория остальной Финляндии (на запад от Сайменской системы) входили в зону распространения ямочно-гребенчатой керамики западной группы. Рассматриваемая нами территория, таким образом, находилась в зоне наложения двух видов керамики. Южное Приладожье, как и остальная территория Ленинградской области, входило еще и в зону распространения нарвской культуры (Гурина 1967; Тимофеев 1985; Панкрушев 1978; Huurre 2000: 24-32; 2003: 183-225; Сакса 2001: 259-260).

Представленная нами картина сформировалась ко времени появления нового типа керамики, так называемой типичной гребенчатой керамики, распространившейся около 4000-3600 лет до н. э. Появление типичной гребенчатой керамики (или ямочно-гребенчатой керамики — по другой терминологии) в Финляндии и Восточной Прибалтике связывается с пришлым населением или культурным влиянием со стороны Приладожской Карелии и Карельского перешейка, где находилась область наибольшего распространения ранней типичной гребенчатой керамики (Huurre 2000: 24-32; 2003: 196-225). Согласно другой точке зрения, носители гребенчатой (или ямочно-гребенчатой) керамики имели исходной территорией верховья Волги, откуда они продвинулись в западном направлении вплоть до Прибалтики и Финляндии (Бадер 1972). Это древнее население — носители ямочно-гребенчатой керамики Восточной Прибалтики, Карелии и Финляндии — связывается целым рядом исследователей с древним финно-угорским населением, поскольку ее ареал приходится на территорию, заселенную впоследствии финно-угорскими народами (Моора 1956; Янитс 1956; Мейнандер 1974; Седов 1990; Huurre 2003: 184, 186-187; Сакса 2001: 260; Сакса 2006: 15-28).

Эпоха типичной гребенчатой керамики сопровождалась переменами в орудиях труда и промыслов. Наряду с прогрессивным развитием орудий труда, выражавшемся в совершенствовании формы изделий из камня, появляются изделия из кремня и янтаря, ранее практически отсутствующие в находках (Huurre 2000: 28-33; 2003: 208-225).

Типичная гребенчатая керамика около 3600 г. сменяется поздней гребенчатой керамикой. В Восточной Финляндии и в примыкающих к Ладожскому озеру районах Карелии, а также отчасти на территории Ленинградской области в это время получила распространение керамика с примесью асбеста. С уменьшением поступления привозного кремня возрастает количество изделий из местного сланца и кварца. К этому периоду относятся выдающиеся произведения первобытного искусства, как, например, изображение голов лося и медведя из сланца.

Вторжение в середине III тысячелетия до н. э. в Финляндию неолитических племен культуры боевых топоров не затронуло рассматриваемой нами территории. Данная культура распространилась лишь в юго-западной прибрежной части страны, доходя на востоке узким языком до Карельского перешейка в окрестностях Выборга. Ее влияние ощущается в материале позднего неолита остальной части Карельского перешейка (отдельные ладьевидные топоры и их обломки, местные «варварские» подражания им, керамика со шнуровым орнаментом). В главном же, развитие на этой территории проходило в рамках культуры асбестовой керамики (Восточная Финляндия и северная часть древней Карелии, включая Северное Приладожье) и культуры поздней гребенчатой керамики (Карельский перешеек и южная часть финской Карелии). И лишь начавшееся около 1300 лет до н. э. мощное культурное влияние из области верхнего течения Волги и Оки, одним из самых заметных проявлений которого было распространение текстильной керамики, изменило картину. Карельский перешеек, Карелия и восточные районы Финляндии оказались в зоне распространения культуры текстильной

керамики (Meinander 1954; Седов 1990; Huurre 2000: 71-82; 2003: 226-236; Lavento 2001; Сакса 2006: 15-28). Однако внутренние районы Финляндии, включая и область Саво, сохранили традиции асбестовой керамики. Асбестовая керамика, наряду с текстильной, использовалась также в Северном Приладожье и северной части Карелии. Асбестовая керамика уже в эпоху раннего металла распространилась на север Фенноскандии и Кольский полуостров (Гурина 1961; Carpelan 1979; Сакса, Тимофеев 1996: 52-55; Huurre 2000: 110-113; Сакса 2001: 261; Сакса 2006: 15-28).

Как эта поздняя асбестовая керамика, так и текстильная керамика принадлежат к эпохе бронзы (раннего металла — в Карелии, Восточной, Северной Финляндии и на Кольском полуострове). К сожалению, энеолитическая керамика и керамика бронзового века из памятников Карельского перешейка и Ладожской Карелии не разработаны. Но уже имеющийся материал позволяет сделать заключение, что исследуемая территория Карелии, Карельского перешейка и Восточной Финляндии входила в эпоху бронзы (1500-500 гг. до н. э.) в область так называемой восточной культуры бронзы, распространенной на восток вплоть до Камы (Ананьино), а далее — до Урала и Сибири (Андроново). Одним из проявлений этой культурной принадлежности на рассматриваемой территории являются находка литейной формочки топора ананьинского типа, сами топоры-кельты и поселения с текстильной керамикой (рис. 5). В то же время пограничное расположение Карельского перешейка на стыке культур сохраняется. В Тииканумми в Выборге найдена очковидная фибула скандинавского типа. В этой же зоне по северному берегу Выборгского залива проходит граница охватывавшей финское побережье области распространения западной (скандинавской) культуры бронзы, для которой была характерна керамика типа Киукайнен, бронзовые топоры, кинжалы, мечи, наконечники копий, фибулы, бритвы, пинцеты и другие вещи западных типов, а также каменные могильники типа Хииденкиуас (Meinander 1954; Huurre 2000: 92-94; 2003: 237-244; Lavento 2003: 250-266).

<< | >>
Источник: Сакса А.И.. Древняя Карелия в конце I — начале II тысячелетия н. э. Происхождение, история и культура населения летописной Карельской земли. 2010

Еще по теме Формирование историко-географического ландшафта Карельского перешейка:

  1. История древней Карелии. Происхождение, история и культура населения летописной Карельской земли
  2. Формирование историко-географического ландшафта Карельского перешейка
  3. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА