<<
>>

ФРАКЦИЯ ШУВАЛОВА

В отличие от рассмотренных выше группировок, фракцию Шувалова трудно квалифицировать однозначно. В ней сочетались элементы традиционной связи «патрон—клиенты» и политического альянса нового типа, выражающего определенные групповые интересы.
Состоявшая в основном из представителей высшего дворянства, объединившихся вокруг графа Петра Шувалова (вельможи, занимавшегося политической деятельностью), эта группировка ближе, чем какая-либо другая, подошла к созданию объединенного правительства под своим контролем. В этом отношении она схожа с группировкой «константиновцев», также возглавляемой патроном-аристократом и стремившейся в начале царствования Александра II во все министерства поставить своих сторонников.

Группировка Шувалова сформировалась из членов так называемой «партии плантаторов», которых не устраивали условия освобождения крепостных крестьян. Первоначально в нее входили такие аристократы, как отец Шувалова граф Андрей Петрович, еще один их родственник — предводитель петербургского дворянства граф Петр Павлович Шувалов, князь В. А. Долго-

3 Зак. 251 руков, граф Ф. И. Паскевич, князь А. С. Меньшиков. Однако молодой Шувалов был гораздо дальновиднее всех этих высокопоставленных старцев. Он чувствовал, что нельзя открыто идти наперекор духу своего времени. Его главной идеей было добиться участия дворян в представительных органах власти, но без* какого-либо ущемления власти самодержца. К концу десятилетия он стал одним из самых влиятельных и могущественных (после царя) людей в России.

Шувалову было только 33 года, когда Александр II, потрясенный каракозовским покушением, вызвал его из Риги в столицу, чтобы сменить князя Долгорукова на посту шефа жандармов и начальника III отделения. В накаленной атмосфере того времени честолюбивому человеку было довольно легко превратить службу в системе безопасности в трамплин для прыжка к вершине власти.

На протяжении следующих семи лет Шувалов использовал свое положение, чтобы сблизиться с царем и распространять свое влияние на всю администрацию. Постепенно ©н собрал вокруг себя группу своих приверженцев из охранительных органов (Валуев называл ее иронически «Комитетом общественного спасения»). Шувалов быстро установил контроль над теми министерствами, которые были непосредственно связаны с охраной общественного порядка. Через два года он сумел заменить «константиновцев» А. В. Головнина (на посту министра народного просвещения) и Д. Н. Замятнина (министра юстиции) Дмитрием Толстым и графом К. И. Паленом. Когда Валуев ушел из Министерства внутренних дел, Шувалов добился назначения на этот пост одного из своих бывших заместителей А. Е. Тимашева. Шувалову удалось также заменить ставленника Рейтерна на посту министра путей сообщения В. А. Бобринского графом А. П. Бобринским (1871—1874), что стало постоянным источником раздражения для министра финансов. В отличие от своих аристократических предшественников, Шувалов прекрасно понимал роль прессы в политической борьбе. Аристократическая газета «Весть» оказывала Шувалову неизменную поддержку, однако иногда он находил, что тон статей слишком холоден и равнодушен, а взгляды слишком ограничены. В связи с этим он «обрабатывал» Каткова, старался выказать себя его защитником и, с большим или меньшим успехом, принимал на себя роль посредника между редактором и царем 26.

Шувалов обладал таким же честолюбием, как Дизраэли и Бисмарк, но в нем было слишком много от интригана н слишком мало от государственного деятеля, чтобы он мог достичь их уровня. У него не было ясных политических принципов, но в одном он был убежден твердо — в необходимости упрочить по- эиции аристократии, не входя при этом в конфликт с самодержавием. Он видел угрозу своему классу с двух сторон: слева (гму угрожали демократия, социализм и нигилизм, а справа — бюрократический абсолютизм. В поисках альтернативы он сде- лал ставку на плодотворные, по его 'мнению, идеи Валуева — «notre doyen»3, как ласково называл его Шувалов.

Программа Валуева, с некоторыми модификациями принятая Шуваловым, строилась на двух, казалось бы, противоположных принципах правительственной политики: министерская централизация и права губерний. Но противоречие было только кажущимся. И Шувалов, и Валуев предполагали сохранить рычаги политической власти за высшими должностными лицами, назначаемыми царем, по возможности, такими же аристократами, как они сами, предоставив при этом выборным представителям от мест- ного дворянства совещательную роль. Они ставили цель возродить дворянство как политически активный класс, изолировать революционеров, склонив на свою сторону общественное мнение, и укрепить связь беспокойных приграничных регионов с ядром Российской империи, или, по словам Валуева, дать России возможность сделать еще один шаг — через Польшу — по дороге, ведущей к развитию государственных институтов, заставить западные земли повернуться лицом к Москве и спиной к Польше; «без каких бы то ни было представительных учреждений тяготение окраин к центру невозможно»27.

Фракция Шувалова оказывала огромное влияние на процесс реализации Великих реформ в период с 1866 по 1874 г. Толстой на посту министра народного просвещения настоял на административной централизации и сохранении классического образования; эти два принципа оставались определяющими в структуре средних учебных заведений вплоть до революции 1905 г. Пален в должности министра юстиции также был неизменным сторонником административной гегемонии и оказывал поддержку губернаторам и полиции в их последовательной борьбе с независимым судопроизводством. Тимашев, менее способный, чем его коллеги, был одержим идеей ужесточения цензуры и проведения городской реформы 1870 г. на основе принципа приоритета государственной власти. И все же ни одному из них не удалось отменить важнейших реформ своих предшественников. По многим важным пунктам противники реформ были вынуждены либо пойти на компромисс, либо полностью отказаться от планов пересмотра законодательства28. Они стали «жертвами» политики, рожденной новой эпохой.

Громоздкий процесс принятия законов давал возможность предпринимать тактические маневры, с тем чтобы отложить обсуждение или «размыть» положения законопроектов. Политическая оппозиция внутри мингі^- стерств, все еще удерживавшая позиции второго эшелона, фракционная борьба в Совете Министров, Государственном совете — все это были методы противодействия не только реформам, но и контрреформам. В конце концов влияние фракции Шувалова ослабло из-за внутренних политических разногласий. Наиболее упорное и успешное сопротивление идее объеди нен^ого правительства под барственной эгидой Шувалова ока- зывали «экономисты» и «военные». Рейтерн и его коллеги сумели отразить попытку восстановить прежние полномочия генерал-губернаторов в области местного судопроизводства и финансов. Это, писал Рейтерн царю, ввергло бы губернии в административный хаос, породило бы бесконечные споры и разбирательства, привело бы к уменьшению доходов государства... Рейтерн, как и Шувалов, знал слабые места своего господина. Он апеллировал к его страху перед экономическим хаосом, который уравновешивал страх перед революционной анархией29. Экономисты обошли Шувалова и в вопросе о налогообложении. А в случае, если бы им пришлось отступать в железнодорожной политике, они были готовы взять реванш, потребовав смещения министра путей сообщения Бобринского — креатуры Шувалова30. Когда Шувалов в 1874 г. ушел со сцены, система Рейтерна осталась незыблемой.

Безуспешны в целом были и попытки Шувалова уменьшить влияние Милютина. Ему удалось лишь подрезать крылья «Рус- скому инвалиду». Но атака на милютинскую военную реформу 1874 г. закончилась неудачей, несмотря на то что ее поддержали аристократы, например фельдмаршал князь А. И. Барятинский; один из близких друзей царя. В то же время Шувалов пытался организовать политическую кампанию, которая стала для него последней: в начале 70-х годов он вернулся к давно лелеемому им проекту введения представителей дворян в центральные органы власти. Он собирался сделать это под видом избрания членов земств для участия в двух специальных правительственных комиссиях.

В последовавшем за этим бюрократическом «ближнем бою» Шувалов как политический деятель проявил все слабости, характерные для его класса. Критикуемый Рейтерном и Милютиным, в данном случае защищавшими принцип бюрократического централизма и опасавшимися олигархической направленности этого проекта, а с другой стороны, шумно обвиняемый противниками «конституции», шуваловский план провалился31. Вслед за этим стала рушиться и его политическая карьера. Из его последних битв можно извлечь весьма поучительные уроки. Несмотря на очевидные сомнения и неуверенность, Александр II оставался удивительно последовательным в своей поддержке лидеров «экономистов» и «военных». Именно они, по мнению царя, наиболее успешно обеспечивали непоколебимость двух столпов самодержавия: первого — стабильности финансов и экономического роста, второго — боеспособности армии и нерушимости империи. Вполне понятно было, что этих целей нельзя достичь без преобразований всего общества. Но на этом обширном и неровном пространстве практически не было ясных и четких разграничений. Поэтому именно здесь Шувалов и его «Комитет общественного спасения» могли действовать хотя и не без помех, но, в общем, достаточно свободно. В каких бы случаях «экономисты» или, гораздо чаще, «военные» ни пытались действовать вне строго определенной сферы своей профессио- нальной компетенции, они оказывались обстреляны и отброшены назад. Но такой же отпор встречали и органы безопасности, если они пытались проникнуть на «территорию», контролируемую «экономистами» или «военными». В конечном итоге последнее слово всегда оставалось за самодержцем. Но часто — даже слишком часто, по мнению многих, — он годами мог колебаться, решая, где и как надо установить границы полномочий, в то время как вокруг шли ожесточенные бюрократические бои. По мере развития экономики, эволюции структуры общества и увеличения количества политических столкновений Александр II все больше и больше принимал на себя роль третейского судьи в спорах между группировками.
Однако такой стиль управления лишь способствовал появлению и росту все новых политических группировок. В конце концов царю приходилось вершить третейский суд при полной неразберихе и путанице взаимоотношений соперничающих политических сил. Самодержец начал терять контроль над процессом управления; сами же группировки были слишком слабыми и раздробленными, чтобы взять этот контроль в свои руки.

Новый стиль управления представлял собой весьма значительный сдвиг в эволюции политики самодержавия. Прошли те времена, когда министры и генерал-губернаторы выступали в роли нераздумывающих исполнителей воли царя. Великие реформы создали новые институты, дали толчок к выявлению групповых политических интересов и породили такие социально- экономические процессы, которые самодержец уже не мог ни остановить, ни замедлить, а в некоторых случаях даже и контролировать. Валуев, с присущей ему прямотой, указал царю на первые признаки ограниченности его абсолютной власти. «Одного почерка пера Вашего Величества достаточно, чтобы отменить весь Свод законов Русской империи, но никакое высочайшее повеление не может ни поднять, ни понизить курса государственных кредитных бумаг на Санкт-Петербургской бирже»32. На протяжении двух следующих царствований самодержцам вновь и вновь приходилось убеждаться на горьком опыте, что существует все больше вопросов, которые они не могут решить одним росчерком пера.

Таким образом, Великие реформы создали новое, более сложно организованное общество. В этом смысле они были необратимы. По приказу царя уже нельзя было вернуть крепостное право, замедлить темпы развития индустрии, ликвидировать железные дороги. Даже контрреформы 80-х годов не уничтожили важнейших результатов Великих реформ. Можно было заменить реформаторов другими людьми на высших административных постах, но проведение подобной чистки на уровне среднего чиновничества парализовало бы работу государственной машины. Чиновники среднего звена слишком глубоко внедрились в аппарат Государственного совета, министерств, в университеты, земства и редакции газет и журналов. Заняв эти плацдармы, они 'сопротивлялись, уклонялись от проведения контрреформ, тормозили этот процесс, точно так же, как их противники двадцатью годами раньше пытались противостоять реформам. Политическая борьба продолжалась. В разные периоды царь отдавал предпочтение то одной, то другой группировке, однако он скорее мог урегулировать конфликты внутри бюрократии, чем устранить их.

С развитием индустриализации и урбанизации, повышением социальной мобильности и уровня грамотности, увеличением иностранных капиталовложений и ростом внешнеторгового оборота шел процесс выявления и организационного оформления групповых интересов—социально-политических, этнических, региональных. Царь был бессилен остановить это размежевание или хотя бы контролировать этот процесс. Но в стране не существовало каких-либо институтов, в рамках которых противоборствующие интересы могли бы искать согласия, разрешения возникающих конфликтов. Не было национальной политической культуры, но отсутствовали и те средства, которые ее создают. В пореформенный период самодержец неуклонно терял контроль над процессом управления, а правительственные группировки были слабы и недостаточно влиятельны. Когда в 1917 г. настал час решающих испытаний, никто из них не сумел удержать в своих руках государственную власть. 1

Специальных ^следований, посвященных общественным организациям дореформенного периода, нет, однако весьма ценные сведения можно почерпнуть из статьи «Общество» в Энциклопедическом словаре Брокгауза я Ефрона (Спб., 1897. Т. 42. С. 607—628). Издание общества естествоиспытателей «Bulletin de la Societe imperiale des naturalistes de Moscou. Seance extraordinaire solonelle du 28 dec. 1855...» (Suppl. . Vol. 29, M., 1856) содержит сведения об основных научных обществах Российской (империи; о законе 1836 г. об акционерных компаниях см.: Шепелев Л. Е. Акционерные компании в России. Л., 1973. С. 46—54; О Русском Географи- ческом обществе см.: Берг Л. С. Всесоюзное географическое общество за сто лет. М., 1946. С. 180—182; о благотворительных обществах см.: L і п- denmeyr A. Public Poor Relief and Private Charity in Late Imperial Russia. Ph. D. dissertation. Princeton Univ., 1980. 2

Выводы сделаны на основе изучения «Записок» Российского технологического общества и «Трудов Общества содействия российской промышленности» О Московской группе предпринимателей см.: Rieber J. Merchants and Enterpreneurs in Imperial Russia. Chapel Hill, 1983 (espec. ch. 4, 5); Owen Th. Capitalism and Politics in Russia. Cambridge, 1981 (esp. ch. 2, 3). 3

Yaney G. The Systematization of Russian Society. Urbana, 1973; Whelan H. W. Alexander III and the State Council. New Brunswick, 1982. О комиссии Штакельберга см.: Z е 1 n і k R. Labour and Society in Tsarist Russia. Stanford, 1971. Ch. 4; исследований о комиссии Баранова нет; OP ГБЛ. Ф. 169 (Милютин). Карт. 37. Ед. хр. 18. Комиссия для исследования железных дорог в России (ред. Е. Т. Баранов). Август 1882 г. «Общий доклад Комиссии». 4

См.: Скабичевский А. М. Очерки истории русской цензуры (1700—1863 гг.). Спб., 1892. С. 398—407, 421—443, 490; Лемке М. Эпоха цензурных реформ 1859—1865 годов. Спб., 1904. С. 202; Собрание материалов о направлении различных отраслей русской словесности за последнее десятилетие и отечественной журналистики за 1863 и 1864 гг. Спб., 1865. С 216—217, 244—245; Ruud Ch. Fighting Words: Imperial Censorship and Hie Russian Press. 1804—1906. Toronto, 1982. Ch. 7, 8; Твардов- < к а я В. А. Идеология пореформенного самодержавия. М. Н. Катков и его издания М, 1978. 5

ОР ГБЛ. Ф. 169. Карт. 14. Ед. хр. 2. Л. Ш; Валуев П. А. Дневник. Т. I М., 1961 С. 301, 358, прим. 93. Князь В. А. Долгорукий придерживался сходного мнения по этому вопросу (там же. С. 292). 6

О карьере и биографиях «константиновцев» см.: L і п с о 1 п В. In the Vanguard of Reform. Russia's Enlightened Bureaucrats. 1825—1861. DeKalb, 1982; об их участии в процессе освобождения крепостных крестьян см.: Field D. The End of Serfdom. Cambridge; Mass., 1976; о судебной реформе см.: Wort in an R. The Development of a Legal Consciousness. Chicago, 1976. P. 215, 246—252; о военно-морской реформе см.: Kipp J. Consequences of Defeat: Modernizing the Russian Navy. 1856—1863 //Jahr- b'lcher fur Geschichte Osteiiropas. Bd. 2. June, 1972. S. 210—225; по вопросам цензуры см.: Ruud Ch. A. V. Golovnin and the Liberal Russian Censorship, January—June, 1862//Slavonic and East European Review. Vol. 50 April, 1972. N 119. P. 119—129; Idem. The Russian Empire's New Censorship Law of 1865 //Canadian and American Slavic Studies. N 2. Summer, 1969 P. 235—245. 7

Биографические сведения о некоторых из «экономистов» см. в работе: Шепелев Л. Е. Царизм и буржуазия во второй половине XIX в. Л., 1981. С 44—52; см. также серию статей в «Русском вестнике»: Гегемейстер М. Взгляд иа промышленность и торговлю России (1857. № 7) (подчеркиваются особенности пути России к индустриализации, необходимость освобождения крепостных крестьян); Бунге Н. О месте, занимаемом политической экономией в системе народного образования и об отношении его к практической деятельности (1856. №3); Вернадский И. О внешней торговле (1859. Л? 2). О субсидировании «Le Nord»: ЦГАОР. Ф. 722 (Мраморный дворец). О». 1. Д. 459. Отношение Константина Николаевича к А. М. Горчакову ог 13 января 1858 г. 8

См.: Куломзин А. Н., Рейтерн-НолькенВ. Г. М. X. Рейтерн. Биографический очерк. Спб, 1910. С. 64, 71. 76. 9

Там же. С. 82, 98, 100; Валуев П. А. Дневник. Т. II. М., 1961. С. 149 153 154. 10

Валуев П. А. Дневник. Т. II. С. 195; ОР ГБЛ. Ф. 120 (Катков). Карт. 25. Ед хр. 32. Письмо Маркевича Каткову от 23 марта 1869 г.

п ОР ГБЛ. Ф. 169. Карт. 37. Ед хр. 12. М. X. Рейтерн. О средствах к образованию фонда сооружения железных дорог, 3 февраля 1867 г. Л. 1—5, 7, 8.

12 Там же. Ед. хр. 13. П. П. Мельников. Записка от 17 февраля 1867 г- Л. 1—6.

,3 ОР ГБЛ Ф. 332 (Чижов). Карт. 25. Ед. хр. 4. Письма Дельвига Чи- *<ву от 2, 8, 15 марта 1867 г.; Валуев П. А. Дневник. Т. II. С. 191 (?прим. 266), 484—485; ОР ГБЛ. Ф. 169. Карт. 16. Ед. хр. Л. 32—34. 14

ОР ГБЛ. Ф. 332. Карт. 25. Ед. хр. 5. Письма Дельвига Чижову от • 4 и 27 декабря 1868 г., Карг 73. Ед. хр. 8. Записка к Дельвигу; Ед. хр. 10. Товарищество по приобретению Николаевской железной дороги. Записка на имя министерства М. X. Рейтерна. (Ответ по вопросу), январь 1868 г.; Валуев П. А. Дневник. Т. II. С. 228, 264; Кислинский Н. А. Наша железнодорожная политика, по документам архива Комитета министров. Т I. Спб., 1899. С. 305, 312—315, 320—321. 15

ОР ГБЛ. Ф 169. Карт. 16. Ед. хр. 2. Л. 223—224; Валуев П. А. Дневник. Т. I. С. 198; В итте С. Ю. Воспоминания. М., 1960. Т. I. С. 85—87. 16

См.: Кислинский Н. А. Наша железнодорожная политика. Т. II. С 39—42, 64—69, 54, 58—60, 79—80; ОР ГБЛ. Ф. 169. Карт. 16. Ед. хр. 13; Витте С. Ю. Воспоминания. Т. I. С. 216—217.

17 Rieber A. J. The formation of «La Grand Societe des chemins de fer mses» // Jahrbucher fur Geschichte Osteiiropas. Bd. 21. June, 1973. 18 Библиотека Института инженеров путей сообщения. Рукописный отдел (далее — БИИПС РО). П. П. Мельников. О железных дорогах. 1856 г. С. 4—5. Официальный отчет Мельникова о путешествии в Америку см.: Красный архив. 1936. № 3 (76). С. 127—144. 19

БИИПС РО. М. С. Волков. Петербургско-Севастопольская железная дорога. 1857 г. Л. 1—2. 20

Краткий исторический очерк развития и деятельности ведомства путей сообщения за сто лет его существования (1789—1898 гг.). Спб., 1898. С. 121 — 128; К и с л и и с к и й Н. А. Наша железнодорожная политика. Доклад Мельникова Александру II от 7 июля 1863 г.; прилож. № 51 к документам Совета Министров. 21

ЦГИАЛ. Ф. 678. On. 1. Ед. хр. 683. Всеподданнейший отчет статс- секретаря Ливена о состоянии государственных шахт и казенных горных заводов. 1880 г. Л. 27—90; Краткий исторический очерк... Ведомства путей сообщения. С. 168 и далее; Погребинский А. П. Строительство железных дорог в пореформенной России и финансовая политика царизма (60— 90-е годы XIX в.)//Исторические записки. 1954. № 47, 167—170; Соловьева А. М. Железнодорожный транспорт России во второй половине XIX в М., 1975. 22

См.: Зайончковски й П. А. Военные реформы 1860—1870-х гг. в России. М, 1952. С. 213—236; Меньков П. К. Записки: В 3 т. Спб., 1898 23

ОР ГБЛ. Ф. 169. Карт. 15. Ед. хр. 2. 1865 г. Л. 260—262; Ед. хр. 3. 1866 г. Л. 269—273; Обручев Н. Н. Обзор деятельности Военного министерства в последнее пятилетие, финансовых его средств и нужд армии // Военный сборник. 1865. Октябрь — ноябрь; Валуев П. А. Дневник. Т. I. С. 155—156. 24

См.: Зайончковский П. А. Военные реформы. Гл. 6; Miller F. Dmitrii Miliutin and the Reform Era in Russia. Vanderbilt, 1968. Ch. 4; OP ГБЛ. Ф. 120. Карт. 36. Ед. хр. 30—32,. Л. 31—34. 25

См.; Милютин Д. А. Дневник. 1873—1875 гг. М., 1947. Т. I С. 197—203.

ге ОР ГБЛ Ф 120 (Катков). Карт 19. Ед. хр. 1. Письма Шувалова Каткову от 1 октября 1866 г., 3 февраля 1872 г., 14 марта [1867 г/|, 13 декабря (6/г); Ед. хр. 46. Письмо Каткова Шувалову, октябрь 1866 г. Л. 105а—107. 27

См • Валуев П. А. Дневник Т. I. С 123, 310, 329. прим 32; Т II С. 132. О роли Валуева см.: Зайончковский П. А. Военные реформы. С. 3. Новый материал представлен в следующих работах: Чернуха В. Г. Проблема политической реформы в правительственных кругах России в начале 70-х годов XIX века//Проблемы крестьянского землевладения и внутренняя политика России в дооктябрьский период. Л., 1972. С 130—191; Orlovsky D The Limits of Reform. Cambridge, 1981. P. 63—84. 28

О контрреформах в области образования, суда, административного управления см.: S і n е 1 A. The Classroom and the Chancellery State Educational Reform under Count Dmitrii Tolstoi. Cambridge, 1973; Wart man R. Op. cit. P. 276—283; Orlovsky D. Op. cit. P. 84—93, 154—157, 163—164. 29

См.: СередонинС. M. Исторический обзор деятельности Комитета министров. Т. III, ч. 1. Спб., 1902. С. 138—139; Валуев П. А. Дневник Т. II. С. 467—469; ОР ГБЛ. Ф. 169. Ед. хр. 3. Л. 205—206. 30

См.: Чернуха В. Г. Внутренняя политика царизма с середины 50-х до начала 80-х годов XIX в. Л., 1978. С. 233—235; К и с линек и й Н. А. Наша железнодорожная политика. Т. II. С. 117—118,127, 131 — 135, 139—159. 31

См.: Чернуха В. Г. Внутренняя политика. С. 94—95, 97—100, 101; Милютин Д. А. Дневник. Т. I. С. 140—141; Валуев П. А. Дневник. Т. II. С. 299—300; ЦГИА. Ф. 722 (Мраморный дворец). On. 1. Д. 106. Л. 22, 24 25. 32

Валуев П. А. Дневник. Т. I. С. 325.

<< | >>
Источник: I. Г. Захарова, Б. Эклофа, Дж. Бушнелла. Великие реформы в России. 1856—1874: Сборник. — М.: Изд-во Моск. ун-та. — 336 с.. 1992

Еще по теме ФРАКЦИЯ ШУВАЛОВА:

  1. ФОРМИРОВАНИЕ ГРУППОВЫХ ИНТЕРЕСОВ И РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ СИЛ
  2. ГРУППИРОВКА экономистов
  3. ГРУППИРОВКА ВОЕННЫХ
  4. ФРАКЦИЯ ШУВАЛОВА
  5. КОММЕНТАРИИ
  6. Глава 2 ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРЕСС-СЛУЖБ ПАРЛАМЕНТА РОССИИ1