<<
>>

«Государев разряд» 1556 г.

Государев разряд - один из основополагающих документов, на которых базировался институт местничества. Ему посвящена обширная литература, наиболее тщательно этот источник изучен В.

И. Бугановым[714]. По мнению автора, составление Государева разряда следует рассматривать как важную часть системы реформаторских мер 1550-х гг., возможно, он был задуман после Указа и приговора о местничестве 1549-1550 гг. Государев разряд, указывает В. И. Буганов, был призван урегулировать и легализовать местнические отношения. Если Приговор 1550 г. устанавливал нормы отношений между воеводами в будущем, то основой для них должны были послужить материалы прошлого, вошедшие в Государев разряд[715]. Выявив редакции всех типов родословных книг XVI в., автор пришел к выводу, что именно Государев разряд является официальной разрядной книгой, составлявшейся в Разрядном приказе. В числе авторов его были те же лица, что и среди составителей Государева родословца[716]. Государев разряд перерабатывался пять раз - В. И. Бугановым выявлены редакции 1556,1584,1585,1598 и 1604 гг. Политические причины того, что он первые 30 лет не перерабатывался, а затем его переделывали дважды в царствование Федора Ивановича и дважды - Бориса Годунова, не вполне ясны. В трех последних редакциях прослеживается влияние Б. Ф. Годунова[717]. Последняя редакция датируется 1604 г. и включает в себя уже разряды войск, направленных против Лжедмитрия I и указ от 6 декабря 1604 г.[718], развивавший и подтверждавший Приговор 1550 г. (см. выше). Отметим, что С. А. Белокуров считал официальным разрядом этого времени иной текст[719]; вышеуказанного же документа (с текстом указа от 6 декабря 1604 г.) нет более ни в одной из выявленных им более чем 20 редакций разрядов, многие из которых также фиксируют целый ряд местничеств при этих назначениях. Государев разряд, видимо, хранился в Разрядном приказе и использовался в делопроизводстве по местническим делам; судя по цитатам, приводившимся дьяками во время проверок подававшихся «случаев», именно эта редакция считалась правильной и законной[720].
После Смуты на смену Государеву разряду пришли другие типы официальных разрядов, подлинники которых частично сохранились в архиве Разрядного приказа[721]. В дальнейших исследованиях еще предстоит окончательно выяснить, только ли они использовались (помимо других типов документов) в качестве официального справочного пособия, что можно осуществить путем сравнительного анализа сохранившихся местнических дел и столбцового делопроизводства.
      1. Приговор о перемене мест сторожевого и передового полков

ввиду их равенства 1588 г.

Приговор этот упоминается в местническом деле. 17 марта 1588 г. при назначении разряда «для весеннего приходу» крымцев М. Г. Салтыков, назначенный вторым воеводой в сторожевой полк, бил челом на кн. М. С. Туренина, второго воеводу в передовом полку. Салтыков считал, что получил равное или даже более низкое, чем у Туренина, назначение и, хотя примерно равен князю по родовитости, но достоин большего, ввиду того что, как он писал, «а я, холоп твой Михалец, службою князь Михаила Туренина постарее»[722]. Впервые обративший внимание на решение по этому делу А. И. Маркевич отметил, что согласно традиции, несмотря на провозглашение равенства передового и сторожевого полков Приговором 1550 г., передовой полк считался «честнее» даже тогда, когда при изменении движения армии он оказывался в арьергарде[723], что подтверждается и вышеприведенным комментарием XVII в. к Приговору 1620 г.[724] Принятое по «прецеденту» указанной тяжбы марта 1588 г. решение формулировалось так: «И государь приговорил з бояры: только придут на украйну крымские люди наперед на сторожовой полк, ино итти наперед сторожовому поУїку, да большому, да передовому полку после; а будет крымские люди придут наперед на передовой полк, ино итти наперед передовому полку да большому полку, да сторожевому полку итти после»т (выделено нами. - Ю. Э.). Текст этот выглядит как некий комментарий, развивающий положения Приговора 1550 г., и возможная предтеча последующих указов-уточнений.

Однако следует учитывать и мнение Ю. Н. Мельникова, который, исследуя записи дел в разрядах этого периода, пришел к выводу о сомнительности или даже поддельности именно этого местнического дела[725].
      1. «Уложение» о безместии письменных и других голов при воеводах (1590-е гг.)

Головы - младшие по сравнению с воеводами чины, командовавшие отдельными дворянскими отрядами (сотенные головы), стрелецкими полками или ротами (стрелецкие головы), исполнявшие обязанности воевод или замещавшие их в городах и в войске с правом подписывать распоряжения (письменные головы), коменданты крепостей (осадные головы) обычно подчинялись воеводам. Конфликты о старшинстве у них возникали как с воеводами, так и между ними (например, между осадным и полковым воеводами). Правительство пыталось препятствовать распространению местничества на многочисленную группу этих невысоких чинов. «Уложение» о запрещении им местничать А. И. Маркевич[726] гипотетически определяет временем правления Бориса Годунова, опираясь на свидетельство А. В. Измайлова в деле с И. О. Полевым. В 1600 г. Измайлов говорил: «А в том, государь, шлюсь на твое царское уложение, что головам, государь, в полках мест не бывало»[727] (выделено нами. -Ю. Э.). Сама краткость упоминания и отсутствие возражений приводит, по мысли А. И. Маркевича, к выводу о достоверности «уложения». Первые указы о безместии головам в полках относятся к 1552 и 1555 гг.[728], т.е. в иных случаях головы местами еще считались. Субординацию осадного головы и полкового воеводы подробно разъяснил один из составителей Пространной редакции Разрядной книги, комментируя случай 1593 г.: «lt;...gt; по государеву наказу осадной голова повинен всегда бывает полковому воеводе и его товарищу: и в приход воинских людей и всем приказ по государеву наказу от полковых воевод осадному голове о государевых делах; и на городе наряд в казне пушечные запасы и городовые крепости осматривает и ведает с полковыми вместе собча в товарищех; и докладывает осадной голова, как осада крепить, полковых воевод.

А как ходят в поход полковые воеводы и их товарищи за воинскими крымскими или за ногайскими людьми, и они по государеву наказу потому же осаду приказывают осадному голове»[729]. Неоднократно упоминалось об этом «уложении» в 1620-1640-е гг. Наиболее подробно оно сформулировано В. Н. Пушкиным в деле с А. О. Плещеевым 1627 г.: «А по вашему государскому уложенью искони бе головам меж себя мест не живет (выделено нами.,-Ю. Э.); где бывают головы в полку или в городе, и они повинны большому воеводе, с кем кто написан; развея лиша коли присылают за службу ваша государская жалованья золотые, и оне в те поры кому до кого дела есть, вам государем бьют челом...»[730]. Таким образом «уложение» оговаривает субординацию как полковых, так и городовых (видимо, осадных) голов. Кроме того, оно вычленяет случаи наиболее важной, служебной (полковой) сферы, поскольку в момент награждения, явно менее ответственный, местничать уже разрешается (при вручении золотых тоже соблюдалась очередность «по отечеству»). Однако это «уложение», четко определившее отношения головы и первого воеводы, оставило лазейку для конфликтов голов со вторым воеводой, которые иногда и возникали[731]. В дальнейшем взаимоотношения полковых воєвод и городовых осадных и письменных голов претерпели изменения, вероятно, ввиду усиления влияния дворянских городовых корпораций. Если в 1577/78 г. отмечалось, что «князь Иван Солнцев Засекин в Короче был з думным дворянином Михаилом Безниным, головством писменным, а голова всякой повинен своему воеводе»[732], то в 1624 г. сотенным головам поясняют, что «головам в том мест преже сего не бывало, и нам о том наперед сего не бивали челом, и ныне им в том мест нет»[733]. А в марте 1636 г. дьяк И. Гавренев объявляет М. П. Крюкову: «Был ты в прошлом во 138-м году на Кропивне в полковых воеводах, а Истома Ивашкин был в осадных воеводах, и осадному воеводе до полкового воеводы дела нет и мест тут нет»[734]. Еще в 1673 г. отмечен прецедент, когда осадный воевода кн. Б. Е. Мышецкий спрашивал, подчиняться ли ему полковому воеводе кн. Г. Г. Ромодановскому одному или с его «товарищем» (т.е. сыном Ромодановского)[735]. Если бы Мышецкому удалось настоять на исполнении правила, это было бы для него «находкой», ввиду несравнимо более высокого по данным нормам положения Ромодановского и, отчасти, его сына. Ответа из Разряда не последовало, так как там, видимо, не хотели ни нарушать «уложение», ни конфликтовать с влиятельной семьей, которая и решение о безместии могла принять в штыки. Однако эти факты косвенно свидетельствуют о продолжении действия данного «уложения» до конца XVII в.[736]
<< | >>
Источник: Ю. М. Эскин. Очерки истории местничества в России XVI-XVII вв. / Юрий Эскин - М.: Квадрига. - 512 с.. 2009

Еще по теме «Государев разряд» 1556 г.:

  1. ИМПЕРАТОРЫ ИЗ ДОМА ГАБСБУРГОВ. СТИЛЬ ПРАВЛЕНИЯ, ДВОР И ПРИДВОРНЫЕ ДОЛЖНОСТИ
  2. «Опись Царского архива» и «местнический архив»
  3. Родовые архивы местников и их использование в тяжбах и для пополнения Разрядного архива
  4. «Государев разряд» 1556 г.
  5. Глава 6 БЕЗМЕСТИЕ
  6. 6.2.4. Безместие рынд
  7. Безместие воевод в городах
  8. Безместие в «нестандартных» обстоятельствах
  9. Местнические рекорды приказных бюрократов С.              И. Забороненого и И. И. Баклановского
  10. Царь Федор и Борис Годунов
  11. Четыре века в поисках «Лебереи»
  12. Семибоярщина