<<
>>

Хлеб насущный

Из повести Кулаковского «Добросельцы», напечатанной в Советском Союзе в 1958 году, видно, что у колхозников хлеба совсем нет. На приусадебных участках колхозники хлеба не сеют потому, что участки эти стали совсем мизерными: если до войны они занимали в России и Белоруссии 0,25 гектара, то после войны их урезали в большинстве случаев до 0,12 гектара.
Кроме овощей и картофеля, колхозники ничего не могут сеять на таком участке. А на трудодни хлеба совсем не получали. Автор из-за осторожности прямо об этом не писал- Но ряд фактов, описанных в книге, говорит именно об этих бесхлебных трудоднях в колхозе. Описанная в повести колхозница-свинарка, круглый год усердно работающая одинокая женщина, не имеет хлеба уже в декабре месяце, {364} то есть, через месяц после того, когда обычно происходит выдача натуроплаты по трудодням. Из разговора председателя сельсовета с депутатом выясняется, что у колхозников хлеба нет. Поэтому они едят только картофель. Один сельский начальник вспоминает, что хлеб появился у него в достатке только тогда, когда он стал бригадиром. Из рядовых же колхозников, описанных в повести «Добросель-цы», только одна колхозница имеет хлеба достаточно — молодуха «Кадрилиха». Но она получила хлеб не за трудодни: она была «подругой» колхозного председателя, и тот снабжал ее продуктами в достатке. Все остальные рядовые колхозники в этой белорусской деревне хлеба не имеют, так как на трудодни ничего не получили. В советской печати нередко встречаются упоминания о таких «бесхлебных» деревнях. По выражению хлеборобов из таких колхозов, они «работают за так», «дарма», «зарабатывают не хлеб, а трудодни», имеют «пустопорожние трудодни». Колхозник из такой деревни разъясняет начальнику, что он и дочка работают в колхозе бесплатно, даже питания не получают. А кормят их те члены семьи, которые работают вне колхоза и получают заработную плату: «Сноха, товарищ уполномоченный, нам харч добывает.
Мы-то с дочкой в колхозе служим на домашних харчах!» (Журнал «Огонек», № 41, октябрь 1957 г., Москва.) О жителях таких колхозных деревень в очерке советского писателя Н. Сергеевича сказано: «У людей редко бывал хлеб». («Наш современник», № 3, 1956, Москва) В книге Вирты «Крутые горы» два колхозных председателя разговаривают о том, что в руководящих партийно-советских учреждениях установилось такое мнение об оплате труда колхозников, что председатели «стеснялись даже заикаться об этом»... Из сотни собранных мною случаев, в которых приводятся данные об оплате трудодней в колхозах, около 20 процентов падает на колхозы «бесхлебные», т- е. такие, в которых за трудодни колхозникам не платили ничего. Около 60 процентов приходится на колхозы, в которых выплачивали от 100 до 800 граммов зерна на трудодень, и около 20 процентов составляют колхозы, в которых выдавалось от 800 граммов и больше. Огромное большинство колхозников—около 80 процентов—получает {365} от 0 до 800 граммов, чаще всего от 300 до 500, или в среднем по 400 граммов зерна на трудодень. Каждый рядовой работоспособный колхозник фактически вырабатывал за год в среднем от 150 до 200 трудодней. Следовательно, получая в среднем 400 граммов зерна на трудодень, работоспособный колхозник зарабатывает только для себя... 200 граммов зерна на каждый день. Но каждый работоспособный колхозник имеет на своем иждивении в среднем 1,2 неработоспособного члена семьи: детей, стариков, больных, инвалидов. (Журнал «Наши дни», № 8 за 1959 год, стр. 41, Франкфурт/М.) Следовательно, на каждого члена колхозной семьи из такой натуроплаты приходится в среднем 90 граммов зерновых на день. Это — голодный хлебный паек. * * * Советское правительство держит в строгом секрете, как военную тайну, сведения о том, сколько зерна получают колхозники за свою работу. Уже факт засекречивания говорит о необычайно низкой натуральной оплате: иначе правительство не скрывало бы сведений по этому вопросу. Но в октябре 1964 года в газете «Сельская Жизнь» (Москва) был опубликован документ, который проливает свет на этот темный вопрос.
В октябре и в начале ноября 1964 года, накануне годовщины Октябрьской революции, в советских газетах были опубликованы отчеты республиканских органов власти о государственных заготовках («закупках») зерна. В таких отчетах вопрос о натуральной оплате колхозников, обычно бывал обойден молчанием или охарактеризован неопределенно-дипломатической формулой: «для оплаты труда колхозников в колхозах оставлено необходимое количество зерна». Но в отчете украинского правительства и ЦК партии, в виде единственного исключения, эта традиция засекречивания была нарушена. Там были названы точные статистические данные: правительство заготовило («закупило») на Украине 702 миллиона пудов зерна, а колхозникам было выдано 116 миллионов пудов (пуд = 16 кг). {366} Следовательно, правительство распределило урожай зерновых в колхозных деревнях Украины так: 86 процентов зерновых оно забрало себе, а 14 процентов оставило колхозникам — за их работу в государственно-колхозных имениях. Сравним, как снабжали хлебом, или оплачивали труд работников на чужой земле, хозяева-землевладельцы в истории. Земля в Древнем Египте была собственностью фараона, а крестьяне были ее арендаторами. Фараоны забирали у крестьян для государства 20 процентов урожая за аренду земли, а им оставляли 80 процентов урожая за их работу. Значит, современные кремлевские «фараоны» — ЦК партии и советское правительство — оставляют своим крепостным, колхозникам, хлебный паек почти в шесть раз меньший, чем оставляли фараоны Древнего Египта крестьянам, арендаторам государственной земли. Помещики в пореформенной России иногда сдавали малоземельным крестьянам свою землю в аренду «исполу»: они оставляли половину собранного урожая крестьянам-арендаторам за работу, а другую половину урожая забирали себе — за землю. Но советские, новые помещики перещеголяли прежних: они оставляют своим крепостным работникам, колхозникам, хлеба не 50, а только 14 процентов, то есть, в три с половиной раза меньше. На основании отчета украинского правительства можно вычислить, сколько зерна приходится на каждого сельского жителя в республике.
В 1959 году на Украине жило 42 миллиона человек; из них сельского населения было около 23 миллионов. (Малая Советская Энциклопедия, 3-ье издание, 1960, том IX, стр. 705-706.) Следовательно, из оставленного колхозникам зерна (116 миллионов пудов) на каждого деревенского жителя приходится: 5 пудов (80 килограммов) на год, 6,7 килограмма на месяц, или 223 грамма зерновых на день. По научным нормам питания, выработанным советскими специалистами, при достаточном питании человек должен потреблять ежедневно в среднем один килограмм зерновых продуктов (хлеба, вер-мишели, макарон, каши и т. п.). Следовательно, советское правительство {367} оставило украинским хлеборобам-колхозникам из собранного ими урожая менее одной четверти потребного им количества зерна. Это в среднем на каждого сельского жителя. Но если учесть, что привилегированный слой колхозной деревни (администрация, специалисты, механизаторы) получает хлеба в несколько раз больше, чем рядовые колхозники, то можно заключить, что хлебный паек членов семьи рядовых колхозников не будет превышать 100 граммов зерна на день. Это значит, что хлебный паек рядовых земледельцев в десять раз меньше нормального... И это на Украине, в самой плодородной республике, в 1964 году, т- е. в очень урожайном году в истории Советского Союза... А какой нее хлебный паек получают колхозники в обычные годы, в других, менее урожайных республиках, областях и колхозах?! * * * Вывод из всех приведенных выше чисел, фактов и расчетов напрашивается сам. Большинство земледельцев, производителей хлеба, в Советском Союзе за всю колхозную эпоху — от 1930 до 1967 года — вынуждено недоедать, сидеть на голодном пайке. Размеры этого пайка находятся в пределах от нуля до 223 граммов, или в среднем около 100 граммов зерна в день на каждого жителя колхозной деревни, на каждую живую (или, вернее, «полумертвую») душу... Такого бедственного положения земледельцы-хлеборобы не испытывали еще нигде в мире и никогда в истории: ни в рабовладельческих государствах древнего мира, ни в крепостнических государствах средневековья, ни в областях колониального рабства.
* * * Как же выходят из такого положения колхозники? Одни колхозники, не имеющие ни хлеба, ни денежных средств, вынуждены питаться только картофелем и овощами, без хлеба. Так питаются старики-колхозники и женщины-колхозницы, описанные в повести Кулаковского «Добросельцы». {368} Другие колхозники, имеющие хлеба недостаточно, потребляют его в первые месяцы после выдачи, а потом живут без хлеба. Третья категория колхозников, имеющая мало хлеба, распределяет его в мизерном количестве на весь год и, подтянув пояс туже, ограничивает себя ежедневным голодным хлебным пайком. А те колхозники — «бесхлебники», у которых появляются какие-либо возможности (продажа молока, яиц, овощей, картофеля), стараются «достать» себе хлеба. Но «достать» хлеба — это дело для колхозников очень сложное, даже при наличии денег. Нередко хлеборобы покупают хлеб у колхозного начальства: председателей, кладовщиков, мельников. Покупают, конечно, по спекулятивной цене. Поэтому мельник в повести «Добросельцы» постоянно хвастался: «Тысяча рублей — для меня ничего не стоит»... Ввиду того, что в Советском Союзе повсеместно ощущается острый недостаток хлеба, цена его на черном рынке в несколько раз превосходит государственную. До войны, когда государственная цена пуда (16 килограммов) ржаного печеного хлеба была около 13 рублей (в старых деньгах), цена пуда ржи, на черном рынке была от 60 до 200 рублей, т. е. в пять-пятнадцать раз дороже. Во время войны цена пуда хлеба на черном рынке доходила до 5.000 рублей старых (до 500 рублей новых)... После войны государственная цена хлеб была повышена. Чаще всего колхозники покупают печеный хлеб в больших городах. В Москву за хлебом колхозники приезжают с окрути радиусом до 300 километров. Один колхозник рассказывал журналисту: «Своего хлеба у нас дольше, как до весны, не хватает, так в Лапшино ходим, в сельпо. А то которые в город ездят». («Литературная Москва», № 2, 1956, очерк Н. Жданова «Поездка на родину».) В другом очерке журналист так описывает бесхлебную жизнь колхозных хлеборобов: «У людей редко бывал хлеб.
Наступит утро, и женщины (колхозницы) с корзинами идут в Слуцк на рынок. Туда несут десяток-два яиц, фунт масла, а оттуда — пуд печеного хлеба». («Наш современник» № 3, 1956, очерк Н. Сергеевича — «Начало».) {369} Сведения другие говорят о том же: о бесхлебье колхозников. На основании свидетельских показаний газеты сообщают: «...В Сталинграде, который снабжается лучше других провинциальных городов, появились «мешочники», приезжающие за хлебом издалека, в частности из Пензенской области. Приезжают в город за хлебом и колхозники Сталинградской области. В городах Куйбышевской и Саратовской областей появилось много побирушек (нищих), просящих хлеба. Среди нищенствующих много детей». («Посев» от 4 декабря 1960 г.. Франкфурт/М.) Об этих же постоянных поездках колхозников-хлеборобов за хлебом в города сообщает и писатель А. Солженицин. (А. Солженицын — «Матренин двор».) Из-за того, что в города прибывает очень много колхозников, у хлебных магазинов вырастают огромные очереди. «Колхозники Западной Белоруссии, — пишет эмигрант, выбравшийся из СССР в 1958 году, — питаются исключительно картошкой и хлебом. Хлеб они покупают в городе. О «зажиточной жизни» колхозников свидетельствуют огромные очереди с «хвостами», уходящими на вторую и третью улицы возле хлебных магазинов Бреста». («Русская мысль» от 21 июня, 1960 г., Париж.) Советская повесть о колхозниках в 1966 году рассказывает: «Бегают с пустыми мешками, где бы что добыть. Сами хлеб растят, а без хлеба сидят». (Журнал «Новый мир», № 3, 1966 года, Москва.) О постоянных очередях у хлебных магазинов в городах плодороднейшей Украины, даже в столице, было рассказано на мартовском Пленуме ЦК КПСС в 1965 году. (Пленум ЦК КПСС в марте 1965 г., стенографический отчет.) А вот каково снабжение хлебом и другими продуктами в провинциальных городах уже в 1967-ом, юбилейном, «самом урожайном году в истории советского государства», да еще при условии продолжающейся массовой закупки зерна за границей. Правительственная газета сообщает об этом такие сведения: «Очереди за черным хлебом, перебои с крупой. В школах нет завтраков для детей». («Известия» от 17 января 1967 года, Москва.) Хлеб, купленный колхозниками в городах, в государственных магазинах, достается хлеборобам с большими трудами и очень дорого. Для того, чтобы отправиться в город, колхозник прежде всего должен {370} получить от колхозного председателя отпуск с работы на один-два дня. А это дело обыкновение без взятки не обходится. За дорогу от деревни до города и обратно колхозник тоже должен заплатить: или за железнодорожный билет или шоферу грузовой машины. Нередко земледелец должен заплатить за хлеб более дорогую цену приказчику, который легко узнает колхозников по одежде и может не продать им хлеба или продать только один килограмм и заставить людей стоять в десятке хлебных очередей. В результате таких порядков крестьянин, у которого власть забрала все зерно за бесценок, может, после всяческих мытарств, привезти себе из города, в самом лучшем случае, пуд хлеба, который обойдется ему в десятки раз дороже той цены, которую правительство платит колхозу за отобранную продукцию. Так голодают без хлеба и мучаются, добывая его в городах, хлеборобы-колхозники... Из жителей социалистической деревни хлебом обеспечены только начальники, которые являются хозяевами колхозных складов, и механизаторы: трактористы, комбайнеры, шоферы. Механизаторы получают натуроплату по гораздо более высоким нормам, чем рядовые колхозники. Тракторист в селе Вирятино, Тамбовской области, получил от колхоза 10 центнеров зерна за год. («Село Вирятино».) Но такая оплата в колхозной деревне является очень редким исключением. Обследователи большого села Вирятино, состоящего из 400 дворов, могли указать только одного механизатора с такой натуральной оплатой. Группа советских научных работников, обследовавшая этот колхоз, в книге, изданной в СССР в 1959 году, старалась представить жизнь колхозников в пропагандно-розовом свете. О питании жителей села они писали: «Хлеб и мучные продукты вместе с пшеном составляют основу питания вирятинцев». Но в этом селе они могли найти только одного тракториста, который мог заработать 10 центнеров, 60 пудов, зерна. Для его семьи в 5 душ это выходит по 12 пудов в год, по одному пуду в месяц, по 1/2 килограмма зерна в день на человека, или в два раза ниже нормы питания. Таким образом, даже тракторист, заработавший зерна больше всех в селе, получил недостаточное количество хлеба для питания {371} своей семьи. А рядовые колхозники получают на трудодни зерна в несколько раз меньше тракториста. При таком совершенно недостаточном количестве зерна — хлеб и мучные продукты не могут служить «основою питания». Сельскохозяйственный рабочий-батрак в имениях Саратовской области еще в 1892 году потреблял зерновых продуктов 419 килограммов в год, или больше одного килограмма в день. (В. Ленин — Развитие капитализма в России.) Это значит, что помещичий батрак в дореволюционной России потреблял хлеба вдвое больше, чем член семьи современного механизатора деревни, колхозного тракториста. В пореформенной русской деревне, от 1861 до 1917 года, потребление зерновых на душу населения было в среднем не менее 22 пудов в год, около двух пудов в месяц, по килограмму в день. (В. Мерцалов — Трагедия российского крестьянства, стр. 85.) А семья рядового колхозника в Советском Союзе, по вышеприведенным вычислениям, получает на трудодни в среднем только около 100 граммов зерна в день на человека, или в 10 раз меньше, чем потреблял в среднем каждый житель дореволюционной деревни. Крестьяне в дореволюционной деревне, включая самых бедных из них, батраков, ели хлеб вдоволь. А колхозникам заработанного в колхозе на трудодни хлеба хватает только на один месяц в году. Поэтому колхозники едят хлеба совершенно недостаточно, сидят на голодном пайке или обходятся совершенно без хлеба. Но крестьяне в дореволюционной деревне ели хлеб не только ржаной. Крестьяне в тех областях дореволюционной России, где сеяли пшеницу (Украина, Кубань и другие области), ели хлеб белый, пшеничный. В остальных областях, где сеяли, главным образом, рожь, в начале XX века, до революции 1917 года, крестьяне все больше площади засевали пшеницей и переходили к хлебу смешанному (из ржаной и пшеничной муки). Крестьяне часто изготовляли пироги и блины из пшеницы, а булки и калачи они покупали для семьи всегда, когда ездили в город — еженедельно. Бублики, пряники и печенье всегда продавались в каждой деревенской лавочке. Теперь же коммунистическое начальство обеспечивает земледельцев хлебом хуже, чем колхозный или свой личный скот. Евангельская {372} притча о блудном сыне рассказывала: батрак завидовал свиньям, которых хозяин кормил лучше, чем батрака. Колхозная действительность на каждом шагу иллюстрирует эту притчу. Писатель А. Кулаковский в книге «Добросельцы», в которой описывал только факты, — рассказал любопытный случай. Свинарка, одинокая женщина, круглый год работающая от темна до темна, не имея хлеба, питается только картофелем. А на ферме она откармливает на сало свинью колхозного председателя. И кормит ее вдосталь не только картофелем, но и тестом, т. е. колхозным хлебом, который должен был быть роздан на трудодни колхозникам, а пошел для откорма на сало свиньи начальника. Колхозное начальство, отнимая у земледельцев их хлеб до последнего грамма, кормит свою свинью лучше, чем бесплатных крепостных работниц... Руководитель коммунистической партии и правительства в Советском Союзе, Н. Хрущев говорил, что марксистская идеология плохо воспринимается населением СССР потому, что к марксизму, т. е. к социалистическому строю, не прикреплено сало, что марксизм осуществляется в СССР «без сала»... Наше исследование показывает, что марксизм в Советском Союзе осуществляется не только без сала, но и без хлеба. Этот факт, разрыв между марксизмом и хлебом, между социалистическим строем и сносным питанием, признают сами коммунисты. Так один руководитель райкома партии, заведующий отделом пропаганды, в своем разговоре с родственником откровенно признается в том, что в Советском Союзе существует марксистский, социалистический строй, но отсутствует хлеб. Поэтому голодные люди, обеспокоенные больным вопросом о хлебе насущном, совершенно равнодушны к назойливой коммунистической пропаганде. «Делай доклады колхозникам, — говорит этот профессиональный пропагандист, — о построении социализма, о коммунистическом обществе, а колхозников больше беспокоит хлеб»! (В. Тендряков. — «Ухабы», сборник очерков, М., 1959 г.) Недостаток хлеба в СССР испытывают все время, со времени осуществления коллективизации, не только колхозники, но часто также и совхозные рабочие. Советская печать многократно это отмечала. Совхозники нередко обедают без хлеба, временами вынуждены есть {373} селедку... с печеньем. Совхозники-целинники часто пишут об этом в своих письмах. «Потребкооперация не торгует предметами первой необходимости, — пишут они в своем письме в газету. — Уж не будем говорить о консервах, о колбасе — мы их не видим. В нашем магазине случается, по два дня хлеба не бывает». («Комсомольская правда» от 28 ноября 1959 года.) Вопросом о хлебе в социалистическом государстве больше всего обеспокоены колхозники и совхозники, хлеборобы... Правда, вопросом о хлебе обеспокоены также и американские фермеры. Но американские фермеры и советские хлеборобы обеспокоены этой проблемой по-разному. Американские фермеры производят так много хлеба и других продуктов, что их беспокоит вопрос: куда бы им сбыть накопившиеся излишки пшеницы и других продуктов? А советские голодные колхозники обеспокоены вопросом о хлебе совсем по-иному. При колхозной системе, при государственной барщине, хлеба в колхозах производится мало: урожайность упала до уровня крепостной деревни середины XIX века. Да и этот хлеб коммунистическое правительство почти целиком отбирает у колхозников. Из-за этого земледельцев ежедневно беспокоит хлеб насущный, черный ржаной хлеб: где бы его достать, как бы его вдоволь поесть?!. У хлеборобов в Советском Союзе нет хлеба. Колхозная деревня превратилась в некрасовскую «деревню Нееловку» Страна, которая до революции заваливала европейский рынок своими продуктами — хлебом, салом, маслом, яйцами, — страна, которая именовалась «Ржаной Русью», «Житницей Европы», после коллективизации превратилась в некрасовскую «Подтянутую губернию»...
<< | >>
Источник: Чугунов Т.К.. Деревня на Голгофе. Летопись коммунистической эпохи: от 1917 до 1967 г. 1968

Еще по теме Хлеб насущный:

  1. Феномен Великого инквизитора в политике
  2. Глава 20 ЗАБОТЛИВЫЕ И НЕРАДИВЫЕ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЫ
  3. ОБЩЕЕ ЗАМЕЧАНИЕ.[О «СРЕДСТВЕ СНИСКАНИЯ БЛАГОДАТИ»]
  4. III МОРОЗ ЛИ ИСТРЕБИЛ ФРАНЦУЗСКУЮ АРМИЮ В 1812 ГОДУ? Посвящается графу Карлу Федоровичу Толю
  5. М
  6. Нрасноречке старых цифр.
  7. Рабочая 1И8нь, Реальная заработная плата.
  8. Зеработная плата и зерновой хлеб.
  9. Хлеб и нарратив в опыте бедности
  10. Имидж государства как инструмент идеологической борьбы
  11. Да! А ведь был же еще этот... как его...
  12. Хлеб насущный