<<
>>

ХРОНИКА ТОНУЩЕЙ ИМПЕРИИ 1

Как же быстро все это случилось! 15 февраля 1989 г. последний командующий советским контингентом в Афганистане генерал Борис Громов перешел мост через реку Амударья у железнодорожной станции Термез в тогдашней Узбекской ССР.

Вопреки распространенному мнению он не был последним советским военнослужащим, покинувшим Афганистан. Небольшая группа старших офицеров во главе с генералом Махмутом Гареевым осталась в Кабуле в качестве советников президента Мохаммада Наджибуллы. Их отозвали лишь в 1991 г., за год до того, как афганскую столицу заняли моджахеды. Но главная новость дня была верна до последней буквы: после почти десятилетней войны, по официальным данным стоившей жизни

14 354 солдатам, советская интервенция в Афганистане наконец завершилась.

Пятью неделями позже в Советском Союзе состоялись первые в его истории частично свободные выборы в новый законодательный орган — Съезд народных депутатов. К всеобщему удивлению кандидаты от КПСС потерпели полное поражение в крупнейших городах — Москве, Ленинграде и Свердловске. В мае-июне заседания первого Съезда в течение двух недель передавались в прямом эфире, и вся страна буквально затаила дыхание, прикованная к телевизорам и радиоприемникам. Я сам, вместо того чтобы читать курсантам обычную страноведческую лекцию, вместе с ними слушал трансляцию со съезда. Как раз в тот момент Андрей Сахаров, физик-ядерщик и великий правозащитник, лишь недавно возвращенный из ссылки в Горьком, со съездовской трибуны резко осуждал советское вторжение в Афганистан. Председательствовавший на заседании Горбачев возражал ему, но не смог заставить замолчать. Сахаровская критика политики Москвы в Афганистане, сопровождавшаяся словами уважения в адрес советских офицеров и солдат, которых страна послала на эту войну, вызвала бурный спор в нашей аудитории.

В то же лето советская империя в Восточной Европе начала трещать по швам.

В июне, в рамках политики национального примирения после отмены военного положения, в Польше вступил в должность первый после 1945 г. премьер-некоммунист Тадеуш Мазовецкий. Москва молчаливо с этим согласилась. Выступая в Страсбурге перед Советом Европы, Горбачев призвал к строительству «общеевропейского дома» на основе единых, по сути западных ценностей — за это многие годы выступал Сахаров и за это он был выслан из Москвы при Леониде Брежневе.

Тем временем советский «общий дом» начал делиться на национальные квартиры. За Грузией, еще не пришедшей в себя после того, как в апреле для разгона мирного митинга в Тбилиси были использованы войска (тогда погибли 16 человек), последовали три прибалтийские республики: там тысячи людей в буквальном смысле взялись за руки, образовав живую цепь. Целью этой мощной акции протеста было осуждение пакта Риббентропа-Молотова, которому в августе 1989 г. исполнилось пятьдесят лет. Несколько дней спустя в Молдавии, также ставшей объектом этого нацистско-советского соглашения 1939 г., был принят закон о приоритетном статусе молдавского языка по отношению к русскому. Сама Москва прекратила категорически отрицать наличие секретного протокола к этому пакту; для установления

истины была создана специальная комиссия во главе с неукротимым Александром Яковлевым 2.

Все эти невероятные события, однако, были лишь прелюдией к тому, что произошло дальше. Кульминация наступила осенью. В конце лета Германская Демократическая Республика — главный бастион военно-политических позиций СССР в Европе — пережила крупнейший отток населения со времен строительства Берлинской стены в 1961 г. Тысячи отпускников из ГДР стекались в Венгрию, которая вдруг неожиданно для всех открыла границу, позволив им бежать на Запад через соседнюю Австрию. Тысячи других восточных немцев заполонили посольство ФРГ в Праге; в рамках спешно достигнутой договоренности их тоже отпустили на Запад, но при одном абсурдном условии — эти люди должны были проехать на поезде через территорию ГДР, чтобы их официально «выдворили» оттуда.

СССР в происходившее не вмешивался.

Консервативные коммунистические правители в Восточном Берлине, готовившиеся праздновать сорокалетие «первого государства рабочих и крестьян на немецкой земле», были потрясены и шокированы. По-настоящему же их режим начал рушиться в начале октября, когда Горбачев, приехавший на юбилей, четко дал понять, что больше не поддерживает руководство ГДР. В отсутствие угрозы советского военного вмешательства — а она постоянно существовала после подавления восстания рабочих в 1953 г. — на улицах Лейпцига, Дрездена и других городов начались массовые демонстрации. Коммунисты, предоставленные сами себе, изгнали консервативных лидеров и, уступая требованиям народа, разрешили свободный проход через Берлинскую стену. А через полтора месяца простая смена артикля на лозунгах демонстрантов — с «Wir sind das Volk» на «Wir sind ein Volk»3 — изменила весь ход европейской истории. План западногерманского канцлера Гельмута Коля (он предусматривал создание германской конфедерации в течение десяти лет), казавшийся невероятно смелым в конце ноября, когда был обнародован, безнадежно отстал от развития событий. Германия неуклонно двигалась к полному и ускоренному воссоединению. 400 тыс. советских солдат, размещенных в ГДР, оставались в казармах.

Немецкие демонстранты были не одиноки и не оставались без поддержки. Падение Стены откликнулось эхом по всей Восточной Европе. В результате «бархатных революций» пали просоветские режимы в Чехословакии, Венгрии, Болгарии. В Польше усилились антикоммунистические тенденции, заложенные «Солидарностью»

десятью годами ранее. Лишь в Румынии дело дошло до серьезных уличных боев, а диктатор Николае Чаушеску и его жена Елена были казнены. Во всех других странах перемены носили мирный характер, и Советский Союз их принял, незамедлительно признав новые режимы. В то же время в каждом из этих государств (за исключением Румынии), формально остававшихся союзниками Москвы, по-прежнему находились крупные советские воинские контингенты: 85 тыс.

солдат в Чехословакии, 58 тыс. в Польше и 65 тыс. в Венгрии 4.

Наконец, на саммите у берегов Мальты в конце ноября — начале декабря 1989 г. Горбачев и президент США Джордж Буш- старший публично объявили о завершении «холодной войны». В отношении бывших восточноевропейских стран-сателлитов, заявил пресс-секретарь Горбачева Геннадий Герасимов, вместо Ялтинских договоренностей 1945 г. (т. е. послевоенного раздела Европы) в действие вступает, как он выразился, «доктрина Синатры»: «делайте по-своему». В прибрежных водах Мальты Ялтинским соглашениям устроили морские похороны.

В следующем, 1990 г. СССР согласился на воссоединение Германии в рамках НАТО, т. е. по сути на поглощение ГДР Федеративной Республикой, и пообещал вывести свои войска из восточногерманских земель в течение четырех лет, а из других стран Варшавского договора — еще быстрее. Москва также подписала Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), предусматривавший резкое сокращение численности войск по всему континенту и устранявший возможность масштабного внезапного нападения на его территории. В рамках ДОВСЕ Советский Союз должен был произвести особенно глубокое сокращение вооруженных сил, весьма жесткими были и ограничения на передвижение войск. Кроме того, СССР предстояла гигантских масштабов передислокация воинских контингентов. Последовавший за этим поспешный вывод войск из Центральной и Восточной Европы вызвал недовольство в офицерском корпусе. Дело было даже не столько в его стратегических последствиях, сколько в отсутствии элементарного уважения к человеческому достоинству военных: после возвращения в СССР, где жилье было в дефиците, их зачастую селили в палатках 5. Новые невраждебные отношения между странами Евроатлантического региона были зафиксированы в специальной декларации, подписанной в ноябре 1990 г.; она получила название Парижской хартии для новой Европы.

Демонтаж советской империи не ограничивался Восточноевропейским регионом. После нормализации отношений с Китаем,

достигнутой в ходе визита Горбачева в Пекин в мае 1989 г., СССР согласился вывести свой семидесятипятитысячный контингент из Монголии и по сути позволил этой стране идти собственным путем.

Кроме того, Москва надавила на Ханой, чтобы тот начал вывод вьетнамских войск из Камбоджи, где они размещались с 1979 г. Это было одним из пунктов договоренности между Советским Союзом и Соединенными Штатами. Вьетнамцы действительно покинули Камбоджу, но одновременно и орбиту СССР.

Аналогичным образом завершение конфликтов времен «холодной войны» в Анголе и Мозамбике, Никарагуа и Намибии привело к резкой переориентации бывших советских «клиентов», внезапно брошенных Москвой на произвол судьбы. Кубу и Лаос, например, в одночасье бесцеремонно лишили советских дотаций. Через десять лет, в 2000 г., президент Владимир Путин символически завершил процесс, закрыв последние объекты на территории этих стран, сохранившиеся с советских времен, — военно-морскую базу Камрань во Вьетнаме и разведцентр Лурдес на Кубе. Подобно предыдущим уступкам Москвы эти действия были восприняты на Западе как нечто само собой разумеющееся: официальные круги (конфиденциально) и аналитики (в открытую) выражали мнение, что советскому руководству просто некуда деваться.

Эквивалентом падения Берлинской стены для советской империи в третьем мире стала война в Персидском заливе. В августе 1990 г. Москва не только сразу же осудила (в совместном заявлении с Вашингтоном) вопиющий акт агрессии своего багдадского «полусо- юзника» против Кувейта, но и постепенно начала двигаться в русле стратегии США, фактически превратившись к началу операции «Буря в пустыне» в январе 1991 г. в стороннего наблюдателя. Таков был невероятный конец притязаний СССР на создание альтернативы Западу, на роль защитника и покровителя для десятков государств- клиентов в Азии, Африке и Латинской Америке 6.

А через год после поражения Саддама Хусейна не стало и самого Советского Союза. Застрельщиком «парада суверенитетов» союзных республик была Литва, принявшая соответствующую декларацию в марте 1990-го; в июне того же года этот процесс получил мощный импульс — принять Декларацию о суверенитете решил вновь избранный Верховный совет РСФСР.

Этот шаг России, предпринятый по инициативе Бориса Ельцина, серьезно подорвал власть союзного центра. Тем временем Горбачев демонтировал главную опору советского государства — конституционное положение о «руководящей и направляю

щей роли КПСС». В марте Горбачев стал первым президентом СССР. Однако он решил не избираться на этот пост всенародно, что вскоре сыграло роковую роль в его политической карьере.

Не помог делу и тот факт, что в марте 1991 г. почти две трети граждан СССР проголосовали на референдуме за сохранение Союза в обновленной форме. Прибалтийские республики, Грузия, Армения и Молдавия отказались участвовать в голосовании. Еще большее значение имело то, что в результате параллельного референдума в Российской Федерации был учрежден пост республиканского президента. В июне на него избрали Ельцина, и двоевластие в Москве приобрело официальный характер — прямой конфликт стал неминуем. Консерваторы опасались, что новый Союзный договор, о котором Горбачев вел консультации с главами республик, превратит СССР в рыхлую конфедерацию.

Отчаянная попытка консерваторов организовать переворот в августе 1991 г. превратила декларированный суверенитет республик в полномасштабную независимость. 24 августа, через три дня после подавления путча в Москве, независимость провозгласила Украина, августа ее примеру последовала Белоруссия, 31 августа — Узбекистан. 6 сентября Москва без каких-либо оговорок признала отделение от Союза «прибалтийской тройки» — Латвии, Литвы и Эстонии. 1 декабря 1991 г. на референдуме подавляющее большинство украинцев поддержало государственный суверенитет этой крупнейшей после России союзной республики. Еще через неделю в Беловежской пуще (охотничьем комплексе для номенклатуры близ белорусско-польской границы) три из четырех республик, основавших Советский Союз в 1922 г.7, объявили о его роспуске. 25 декабря 1991 г. советский флаг над Кремлем был спущен, его место занял российский триколор. По историческим меркам советский государственный корабль затонул почти так же быстро, как «Титаник». Если считать с момента вывода войск из Афганистана, демонтаж советской (и одновременно классической российской) империи занял всего 34 месяца.

<< | >>
Источник: Тренин Д.. Post-imperium: евразийская история. 2012

Еще по теме ХРОНИКА ТОНУЩЕЙ ИМПЕРИИ 1:

  1. «Вы скажете, что я лишил вас сна»
  2. ХРОНИКА ТОНУЩЕЙ ИМПЕРИИ 1