<<
>>

У ИСТОКОВ РУССКОЙ ИДЕИ

М

не кажется невероятным, чтобы американец даже с самой не- обузданной фантазией мог представить себе, как сложилась бы история его страны, если б в один туманный день, допустим, 1776 го- да интеллектуальные лидеры поколения, основавшего Соединенные Штаты, все, кто проголосовал 2 июля за Декларацию Независимости, оказались вдруг изъяты из обращения — казнены, заточены в казема- ты и рудники, изолированы от общества, как прокаженные.

Во вся- ком случае я не знаю ни одного историка Соединенных Штатов, ни одного даже фантаста, которому пришло бы в голову обсуждать та- кую дикую гипотезу. А вот историку России мысль эта вовсе не пока- жется дикой. Не покажется и гипотезой. В прошлом его страны такие интеллектуальные катастрофы случались не раз.

Впервые произошло это еще в середине XVI века, когда основатель Российской империи Иван IV неожиданно и вопреки сопротивлению политической и культурной элиты страны "повернул на Германы", т.е. бросил вызов всей Европе, попытавшись завоевать Прибалтику. Сопро- тивлявшаяся элита была беспощадно вырезана (я подробно рассказал об этом в книге "Россия: У истоков трагедии. 1462—1584"). В последний раз это произошло, когда большевистское правительство посадило на так называемый "философский пароход" интеллектуальных лидеров Сереб- ряного века, в том числе и учеников Соловьева, и выслало их за границу (тем, кто остался на суше, суждено было сгнить в лагерях, как Павлу Флоренскому, погибнуть в гражданской войне, как Евгению Трубецкому, или от голода и отчаяния, как Василию Розанову и Александру Блоку).

Тема этой книги, однако, касается другой культурной катастрофы, случившейся в промежутке между этими двумя. Той, что повернула вспять дело Петра, а с ним и процесс "присоединения России к чело- вечеству", говоря словами Чаадаева, и на столетия вперед сделала русский патриотизм уязвимым для националистического мифа.

Я го- ворю о судьбе декабристов после восстания на Сенатской площади 14 декабря 1825 года.

СУДЬБА ПАТРИОТИЗМА В РОССИИ

В отличие от победоносного восстания отцов-основателей Америки против имперской метрополии, которое вошло в исторические рее- стры как революция, декабристское восстание против военной им- перии окончилось неудачей. И потому осталось в истории как мятеж. Сказать я хочу лишь, что улыбнись им фортуна, декабристы вполне могли бы стать отцами-основателями европейской России.

Во всяком случае именно они, патриоты своей страны и цвет на- ции, носители всего европейского потенциала, накопленного ею за столетие после смерти Петра (он умер в 1725-м), оказались единст- венными в тогдашней России, у кого был достаточно серьезный и ло- гически последовательный план ее европейского преобразования, своего рода Великой реформы, если угодно.

Косвенно признали это даже их палачи. "Революция была у ворот России, — сказал император, вернувшись с Сенатской площади, — но клянусь, что пока я живу она не переступит ее порога". И тем не ме- нее из следственных материалов по делу декабристов составлен был специальный Свод, который, по словам графа Кочубея, "государь ча- сто просматривает и черпает из него много дельного". Больше того, именно эти материалы даны были в наставление Преобразова- тельному комитету, учрежденному уже в 1826 г.( как раз в момент, когда лидеры декабристов всходили на виселицы на кронверке Пе- тропавловской крепости) дабы мог он "извлечь из сих сведений воз- можную пользу при трудах своих".

Само собою разумеется, что никакого толку от бюрократических трудов этих не произошло. И произойти не могло. Это было все рав- но, как если б кто-нибудь попытался по чертежам ракетоносителя со- орудить античную катапульту. Но не в этом ведь дело. Оно в том, что даже враги не могли отказать декабристской программе преобразова- ния России ни в реалистичности, ни в компетентности и своевремен- ности.

Еще более, однако, ценна для нас их патриотическая программа тем, чего в ней не было.

А именно, не было в ней "национального са- модовольства", не было противопоставления России и Европы как Двух полярных по духу миродержавных начал, двух чуждых и враж- дебных друг другу цивилизаций. Не было мистической идеи избран- ности русского народа, веры в то, говоря словами Достоевского, что в нем одном истина, что он один способен и призван всех воскре- сить своею истиной". Не было претенциозной мысли о "великом и мистическом одиночестве России в мире". (1) Не было и того, что

54

55

Патриотизм и национализм в России. 1825-1921

у истоков русской идеи

называют сегодня популярные философы "государственной и даже мессианской идеей с провозглашением мирового величия и призва- ния России". (2) Одним словом, Sonderweg не было, того, что Со- ловьев назвал "особнячеством", не было. Вообще никаких призна- ков мифа, который назовут впоследствии Русской идеей.

Тут и рассыпается утверждение современных "национально-ори- ентированных" интеллигентов, что нет у России другой традиции, кроме "особняческой". Опыт декабристов, одного из самых интелле- ктуально одаренных поколений в русской истории, вопиет против та- кой вульгарной мистификации. Была у нас, оказывается иная тради- ция. Основывалась она не на противопоставлении России Европе, а, напротив, на убеждении, что Россия — неотъемлемая часть Европы. И отличается от нее лишь тем, что до сих пор терпит крепостничество и самодержавие, т.е. и в XIX веке оказалась неспособна избавиться от средневекового наследства. Как и всякий патриотизм, была эта тради- ция озабочена, по слову Соловьева, "не национальной гордостью, не сознанием своего превосходства, а напротив, сознанием своих обще- ственных грехов и немощей , самоосуждением и покаянием". (3) Её- то и расстреливали на Сенатской площади вместе с декабристами.

<< | >>
Источник: Янов А.Л.. Патриотизм и национализм в России. 1825—1921. — М.: ИКЦ “Академкнига”. — 398 с.. 2002

Еще по теме У ИСТОКОВ РУССКОЙ ИДЕИ:

  1. 2. Русская идея: проблема национального величия России
  2. ФИЛОСОФИЯ РУССКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ
  3. 18. Р.Г.Скрынников. У истоков самодержавия.
  4. 1. Типологические особенности журналистики русского зарубежья (Г. В. Жирков)
  5. Страхов как метафизик
  6. Историософия и русская идея
  7. Проблема византийского влияния на русскую культуру в типологическом освещении
  8. Руссо и русская культура XVIII — начала XIX века
  9. ОТ АВТОРА Несколько слов о втором издании ОЧЕРКОВ ИСТОРИИ РУССКОГО НАЦИОНАЛИЗМА. 1825-1921
  10. У ИСТОКОВ РУССКОЙ ИДЕИ
  11. ВОЗВРАЩЕНИЕ ВИЗАНТИИ
  12. ГЕОПОЛИТИКА "ГОСУДАРСТВЕННОГО ПАТРИОТИЗМА"
  13. РАСПЛАТА