<<
>>

Избирательная кампания началась

По данным основных социологических центров на фоне сохранения высоких показателей напряженности большинство россиян, однако, к открытому проявлению недовольства в 1995 г. не были готовы. Основная масса людей выплескивала недовольство в разговорах в своем кругу, в магазинах и т.
д. Другие формы выражения недовольства, связанные с политическими акциями, составили малозначимую величину. В Москве о демонстрациях и митингах упоминали 12% опрошенных, о забастовках — 3%, в малых городах и на селе — 1—2%, в больших городах — соответственно 4% и 3,5%. Очень немногие респонденты отмечали готовность окружающих к насильственным действиям, столкновениям с представителями власти и органов правопорядка (2%)2. Тем временем все переключили внимание на подготовку к парламентским выборам, которые в соответствии с Конституцией должны были состояться 17 декабря. Демократический фланг продолжал слабеть. Стушевалась «ДемРоссия». Демороссам даже не удалось собрать необходимое для регистрации в качестве участника избирательной кампании количество подписей. Падение влияния «ДемРоссии» во многом было предопределено тем, что движение так и не смогло преодолеть двойственность своего положения. «ДемРоссия» не сумела ни перейти в однозначную оппозицию к власти и своему выдвиженцу Ельцину, ни пробиться к власти, а те ее представители, которые во власти все же оказались, быстро забыли о прежних идеалах. Движение не смогло преодолеть организационную рыхлость, идейную аморфность, удержать в своей орбите прежних сторонников. Впрочем, были и объективные причины — демократический подъем в обществе уступил место периоду разочарования и стагнации, и было уже не до прежних лозунгов. «Выбор России», несмотря на героические усилия Гайдара скрепить разваливающиеся структуры, также продолжал терять влияние. Его стали покидать попутчики. Одни уходили из прагматических соображений, понимая, что президент больше не поддерживает движение. Другие, напротив, считали, что дистанцирование от президента недостаточно. «Выбор России» потерял поддержку федеральной и местных администраций, помощь банков, которые стали вкладывать деньги в более перспективные объединения, в том числе и в компартию. Партия Гайдара расплачивалась и за свою близость к верхам, и за то, что в глазах значительной части населения ее лидер продолжал нести ответственность за издержки реформ. Более активно действовало «Яблоко» Явлинского, который набирал популярность прежде всего за счет критики власти и своей непричастности к ельцинскому курсу. Перед парламентскими выборами Явлинский решил действовать самостоятельно, отказавшись от союза с теми демократическими объединениями, которые прежде поддерживали Ельцина. Гайдар не раз призывал Явлинского идти на выборы вместе в рамках коалиции. «Я убежден, что раскол среди демократов сильно дезориентирует наших сторонников», — говорил он 3. Судя по всему, некоторое время Явлинский колебался. Он несколько раз встречался с Гайдаром и в какой-то момент казалось, что они договорились о коалиции. Виктор Шейнис впоследствии рассказывал о переговорах между Гайдаром, его соратниками и Явлинским, которые происходили в январе 1995 г. Явлинский согласился прийти на политсовет «Выбора России», где его, однако, подвергли «допросу с пристрастием», расспрашивая о его взглядах.
Было ясно, что соратники Гайдара не питают особых симпатий к лидеру «Яблока». «Почему вы не хотите поддержать Немцова?» — настойчиво спрашивали они Явлинского, тем самым давая понять, что он для «Выбора» не является оптимальным кандидатом. Диалог явно не клеился, и Явлинский окончательно отбросил мысль о сотрудничестве с вы- бороссами. Объясняя свою позицию, Явлинский писал в «Известиях»: «Какой смысл в объединении на парламентских выборах таких движений, как “Яблоко” и “Выбор России”? У этих политических сил есть много расхождений — в первую очередь по экономическим вопросам. Как могут входить в единый блок партии, одна из которых поддерживает политику правительства (имеется в виду «Выбор России». — Л. Ш.), а другая находится в оппозиции... Зачем вводить избирателей в заблуждение?» 4. В данном случае Явлинский не упомянул, пожалуй, наиболее серьезный аргумент против объединения с партией Гайдара и «ДемРоссией» — он решил не брать на себя ответственность за ошибки прежнего политического курса, который ассоциировался с политикой Гайдара. Другими словами, лидер «Яблока» попытался предложить обществу новую демократическую альтернативу. Думается, решение Явлинского выступать самостоятельно, не блокируясь с другими демократическими движениями, на том этапе было оправданным. Как и в 1993 г., он мог получить поддержку той части электората, которая не пошла бы голосовать, выступи «Яблоко» вместе, скажем, с «Выбором России». Однако в дальнейшем, на президентских выборах, раскол в демократическом движении мог стать фатальным для демократического кандидата. Началось некоторое ослабление популярности партии Жириновского. На выборах в местные органы власти ЛДПР выступила в большинстве случаев неудачно. По прежнему «темной лошадкой» оставался «Конгресс русских общин». Основным источником популярности КРО был генерал Лебедь. Два других лидера — Скоков и Глазьев — не были публичными политиками, оставались мало известными широкой публике. Помимо этого, «русская идея», заложенная в программе движения, могла отпугнуть электорат в нерусских республиках. В преддверии нового витка борьбы за власть все московские политики поспешили обзавестись собственными партиями. Так, возникли партии Святослава Федорова, Бориса Федорова, Ирины Хакамады, Эллы Памфиловой и других политиков второго эшелона. Неожиданная тяга к многопартийности объяснялась просто: лиде ры партий получали на ведение своих кампаний средства из государственного бюджета и время для рекламы на телевидении. А это давало им больше шансов пройти в парламент по одномандатным округам, где для подстраховки баллотировались лидеры всех партий-ли- липутов. В дробности политической сцены была заинтересована и президентская команда, которая помогала создавать и финансировать карликовые партии, очевидно, надеясь позднее собрать их всех в Думе под президентский зонтик. Компартия продолжала наращивать активность. Впервые в России после падения коммунизма появилась оппозиция, которая имела реальные шансы в борьбе за власть, — и это вновь была компартия. В идеологии компартии были эклектично смешаны коммунистические догмы и державничество. Пытаясь привлечь на свою сторону умеренные слои, тяготеющие к социал-демократии, КПРФ приняла программу-минимум, которая, в частности, провозглашала сохранение смешанной экономики и частной собственности в ходе переходного периода, который мог оказаться довольно длительным. Но для традиционного электората компартия провозглашала прежние стратегические цели. Лидер коммунистов Геннадий Зюганов за короткое время сумел стать заметной политической фигурой. Он укрепил организационные основы партии. Ему удалось удержаться от сползания к экстремизму, и в первую очередь благодаря ему КПРФ успешно перешла к парламентской деятельности. Понимая, что возможности компартии ограниченны, он еще до выборов начал поиск союзников. Первым среди них стала Аграрная партия России. Зюганов, видимо, рассчитывал и на союз с «Конгрессом русских общин». Здесь коммунистам не повезло — вожди КРО сделали ставку на антикоммунизм. Но лидеры компартии не унывали и делали шаги в разных направлениях. Крах коммунизма кое-чему научил компартию, и она занялась строительством коалиций, опережая реформаторов, которые демонстрировали неспособность договориться ни по одному вопросу. Вскоре Зюганов стал чуть ли не самым популярным политиком в Москве, с ним хотели встретиться все — от зарубежных послов до журналистов. Руководитель КПРФ проявлял достаточную гибкость. При общении с западной и либеральной аудиторией он пытался доказать, что не представляет угрозы демократии и поддерживает парламентские формы борьбы. Иностранцы вместо коммунистического монстра, изрекающего экстремистские лозунги, видели перед собой человека вполне разумного, простого, даже вызывавшего доверие. Под влиянием социологических опросов, говоривших о посто янном подъеме рейтинга партии Зюганова, лидеры коммунистов начали чувствовать себя уверенно и, видимо, не сомневались в победе на парламентских выборах. Летом развернулась работа по формированию правоцентристского крыла партии власти — движения «Наш дом — Россия». Методы партийного строительства заставляли вспомнить лучшие советские времена: чиновники аппарата правительства и региональных органов власти активно занимались этим в служебное время, что явно противоречило указу президента о департизации. Во всяком случае, было весьма трудно провести различие между кабинетом и новой партией, в руководство которой вошли не только премьер, но и его заместитель Сосковец, а членами стала большая часть сотрудников правительственных учреждений. По существу НДР, осознанно или нет, стал попыткой воспроизвести прежнюю модель слияния партии и государства, характерную для коммунистических времен. Пытаясь отбиться от критиков, Черномырдин неловко повторял, что «движение не растворяется в правительстве без остатка, не поддерживает безоговорочно любые его действия» 5. Получалось, что как партийный лидер Черномырдин не совсем одобрял то, что он делал в качестве премьера. Таким образом, премьер попытался раздвоиться: выступить и как глава кабинета, и как оппозиция самому себе, но без очевидного успеха. Основным направлением активности нового движения стала работа с руководителями регионов, которые по замыслу создателей партии должны были обеспечить ей голоса избирателей. В принципе, в ряде российских регионов, особенно с высокой долей сельского населения, руководители еще обладали влиянием и могли привлечь голоса в пользу той или иной партии. Но бесплатно никто это делать не собирался. Каждый в обмен на будущую поддержку чего-то хотел. Главным стало требование региональных руководителей выплатить дотационные долги государства. Но так как из 88 российских территорий в это период только 29 были недотационными, правительство попадало в сложную ситуацию, ибо всех оно удовлетворить не могло. В то же время черномырдинская партия получила поддержку одной из самых сильных региональных групп — московской. Юрий Лужков после некоторых колебаний (у него всегда были сложные отношения с Черномырдиным) решил поддержать партию премьера. Правда, после выборов Лужков сразу от нее дистанцировался. Московский мэр хорошо чувствовал перемены политического ветра, а главное — он не собирался поддерживать возможного соперни ка в будущей борьбе за Кремль. Как бы то ни было, в конце 1995 г. Лужков неожиданно для премьера обвинил его в «хаотическом реформировании», в том, что у того «нет принципов, нет концепции, нет целей». «Куда зовет “Наш дом — Россия” — вопрошал Лужков и сам же отвечал: — Никуда». Это было ударом для Черномырдина, показавшим, что московский мэр ему не союзник6. Но если партия премьера все лето энергично строила первичные организации и довольно успешно привлекала капиталы, то формирование левоцентристской партии под лидерством спикера Госдумы Ивана Рыбкина с самого начала пошло совсем плохо. Перед ним была поставлена невыполнимая задача — перехватить электорат у КПРФ и других левых движений. Рыбкину с большим трудом удалось привлечь в свой блок группы, о существовании которых до этого никто не ведал. Так, в состав учредителей блока вошли «Регионы России», «Мое Отечество», «Согласие», «Союз реалистов» и другие малоизвестные организации. В эту предвыборную коалицию намеревались было вступить Федерация независимых профсоюзов России (под руководством Шмакова) и Российская объединенная промышленная партия (под руководством Щербакова), но затем их лидеры заявили, что в блоке Рыбкина «много центризма и мало левизны», и вовремя дистанцировались от думского спикера. Для большинства солидных левых движений блок Рыбкина был слишком проельцинским. Все помнили, как президент открыто заявил о поручении Черномырдину и Рыбкину сформировать дружественные блоки. Это вовсе не оттолкнуло от партии премьера аппарат, который в любом случае зависел от власти и готов был идти в правящую партию. Но президентское поручение Рыбкину с самого начала убивало левоцентристскую партию, которая, чтобы быть жизнеспособной, должна хотя бы внешне быть оппозиционной власти. Это поручение ставило крест и на Рыбкине как самостоятельном политическом деятеле. Кроме того, сам процесс формирования рыбкинского блока был зрелищем не вполне приличным: одних привлекали и упрашивали присоединиться, других присоединившихся неожиданно для них выкидывали... В это время уже началась репетиция будущих выборов в Думу. Речь идет о выборах губернатора Свердловской области. В борьбе за этот пост сошлись два главных претендента — бывший глава администрации области Эдуард Россель, который был снят в свое время Ельциным за то, что попытался провозгласить Уральскую республику, и действующий глава администрации Алексей Страхов, возглавлявший местное отделение НДР. Эти выборы стали тестом на популярность проправительственного движения и вообще индикатором отношения провинции к московской политике. Победил Россель, представлявший местные интересы. Выборы свердловского губернатора показали, что «партии власти» под руководством Черномырдина придется нелегко в провинции. Возможно, немалая часть региональных начальников и могла поддержать премьера в обмен на те или иные посулы. Но одновременно им следовало помнить о неизбежных собственных выборах, которые должны были состояться в конце 1996 г. А это означало, что они должны были проявлять, как минимум, холодное (если не критическое) отношение к Центру. Сервильные люди не пользовались популярностью у населения. Несмотря на обострение политической борьбы в преддверии парламентских выборов, нельзя было не заметить определенной стабилизации самого режима власти. «В том, что эта система власти уже создана и успела обрасти множеством подстраховочных механизмов, нет сомнений, — писала я осенью 1995 г. — Она функционирует, опираясь на довольно сложную систему взаимоотношений между множеством картелей и корпоративных групп, которые, несмотря на постоянные столкновения друг с другом, сумели осознать общность своих интересов и которые вполне могут находить общий язык в случае угрозы позициям извне. В отличие от недавнего прошлого — 1991— 1993 гг. — большинство из них уже стремится избежать лобовых столкновений и крови и предпочитает решать свои конфликты мирным способом» 7. Даже ельцинские противники теперь стремились к обеспечению своих позиций мирными и парламентскими методами. Так заканчивалось лето 1995 г. Здесь уместно вспомнить об одной годовщине, которая с некоторых пор превратилась в критерий отношения общества к самой власти и президенту. Речь шла о четвертой годовщине августовского путча. Приведу некоторые результаты опросов, проведенных в этой связи среди жителей столицы, некогда самых политизированных и демократически мыслящих людей. С 8% (1992 г.) до 18% увеличилось число тех, кто «не помнил, на чьей стороне были его симпатии в августе 1991 г.». Одновременно с 26% (1992 г.) до 7% уменьшилось число тех, чьи надежды на победу над ГКЧП оправдались. Разочарование в политиках сопровождалось усилением тоски по СССР. Теперь сожалели о распаде СССР 74% москвичей (в 1992 г. — 69%), не сожалели 18% (в 1992 г. — 25%), затруднялись ответить 8% (в 1992 г. — 6%). Что касается рейтинга Ельцина, то даже в Москве, традиционно поддерживавшей президента, общее число избирателей, относившихся к нему положительно, уменьшилось с 55% (май 1991 г.) до 16% (август 1995 г.)8.
<< | >>
Источник: Лилия Шевцова. Режим Бориса Ельцина. 1999

Еще по теме Избирательная кампания началась:

  1. 17. Избирательная комиссия приняла решение отстранить большинство местных СМИ от освещения избирательной кампании по выборам депутатов городской Думы. Это право предоставлено лишь 19 из 150 городских СМИ. Правомочно ли такое решение?
  2. 2. 5. Избирательное право и избирательный процесс России
  3. Кампания
  4. КАМПАНИИ
  5. ГЛАВА 20.ПЛАН КАМПАНИИ
  6. СТРАТЕГИЯ КАМПАНИИ
  7. II. Об избирательных списках
  8. § 7. Избирательный процесс
  9. Центральная избирательная комиссия РФ
  10. Глава 1. Избирательное восприятие
  11. ХАРАКТЕРИСТИКИ ЭФФЕКТИВНОСТИ КАМПАНИЙ
  12. Информационная кампания
  13. Структура информационной кампании
  14. § 6. Избирательная система
  15. Антиалкогольная кампания
  16.    Роспуск лейб-кампании
  17. Парфянская кампания
  18. Стадии избирательного процесса