<<
>>

   Каким был новый император

   В момент вступления на престол Александру III шел 37-й год. Когда он после смерти старшего брата стал наследником престола, его занятия и вся жизнь сильно изменились. С 1865 года, его целенаправленно готовили к предстоящей миссии – стать самодержцем, сосредоточив в собственных руках все нити управления великой империей.

Воспитанием Александра главным образом занимались три человека – профессор-правовед Московского университета Победоносцев, его коллега профессор-экономист Чивилев и главный воспитатель, названный «попечителем», генерал-адъютант граф Перовский. Цесаревич прослушал курсы политических наук и правоведения в объеме университета, что позволило ему не выглядеть одиозно в должности канцлера Гельсингфорсского университета.    Хорошая военная подготовка, соответствовавшая программе Академии Генерального штаба, делала Александра профессионалом, когда он занимал различные армейские должности – от командира полка до атамана казачьих войск и командующего Петербургским военным округом. Ему довелось участвовать в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов, что придавало новому императору заслуженный авторитет боевого генерала. В исторической литературе, публицистике и беллетристике широко бытует мнение, что Александр III был не более чем солдафон, невежа и обскурант. Такого рода характеристики исходили от тех редких интеллектуалов-прогрессистов, которые оказались в ближайшем окружении императора и встречали противодействие своим собственным концепциям и взглядам, считая их единственно верными и возможными для развития России. С. Ю. Витте, хорошо знавший Александра III, отзывался о нем так: «Император Александр III был совершенно обыденного ума, пожалуй, можно сказать, ниже среднего ума, ниже средних способностей и ниже среднего образования, по наружности походил на большого русского мужика из центральных губерний, к нему больше всего подошел бы костюм: полушубок, поддевка и лапти, и тем не менее он своей наружностью, в которой отражался его громадный характер, прекрасное сердце, благодушие, справедливость и вместе с тем твердость, несомненно, импонировал и если бы не знали, что он император и он бы вошел в комнату в каком угодно костюме, – несомненно все бы обратили на него внимание.
Фигура императора была очень импозантна: он не был красив, по манерам был, скорее, более или менее медвежатый. Он был очень большого роста, причем, при всей своей комплекции он не был особенно силен и мускулист, а скорее был несколько толст и жирен». В этой характеристике не все справедливо. О полученном императором образовании нельзя сказать «ниже среднего», а что касается того, что «он не был особенно силен», то это уже совершеннейшая ложь: Александр пальцами гнул монету и легко ломал подковы. Это был настоящий русский богатырь, который, хорошо зная свои качества, не только не скрывал их, но при случае, бывало, и проявлял. При всем этом он был глубоко русским человеком, у которого любовь ко всему отечественному – в изначальном смысле слова, от «отцов» и «отчизны», – переходила весьма нередко в матерый национализм.

   Своеобычие царя-батюшки

   Александр III во многом, почти во всем, не был похож на освященного вековыми традициями помазанника Божьего, живущего совсем не так, как обычные люди. Он жил и не так как его европейские собратья. Даже вековые традиции европейских дворов, где внешние национальные различия были минимальными, были сразу же нарушены русским монархом. Сделано же это было быстро, неожиданно и в стиле прежних самодержцев, очень любивших менять военную форму. Вспомним хотя бы прадеда Александра – Павла I, а также деда – Николая I. По вступлении на престол Александр немедленно распорядился упростить военную форму и сделать ее более удобной. В этом смысле он действовал в духе Потемкина и Суворова. Но была в этом и другая сторона – форма стала национальной. Всех военнослужащих переодели в полукафтаны и шаровары, перепоясали цветными кушаками, а на головы им надели барашковые шапки.    Прежде всех были переодеты генералы свиты. Когда после введения этого новшества состоялся первый придворный прием, то только один из генералов свиты – необычайно спесивый, заносчивый и недалекий князь А. И. Барятинский, командир Преображенского полка, болезненно гордившийся полковым мундиром и своей принадлежностью к славному аристократическому братству офицеров лейб-гвардии – нарушил приказ и явился на прием в прежнем мундире.

Когда министр двора сделал ему замечание, князь ответил, что мужицкой формы он носить не будет. Его ответ был равносилен отставке, и князю пришлось донашивать свой прежний мундир в Париже, но уже частным человеком.    Однако не только лощеных генералов свиты и камергеров двора поражала эта внезапная и резкая перемена в одежде. Даже такой либерал, каким был известный судебный деятель А. Ф. Кони, поразился, увидев на Александре III русскую рубашку с вышитым на рукавах узором.    Другой характерной чертой нового царя была его бережливость, доходившая до предела. Он носил одежду – брюки, тужурку, пальто, полушубок, сапоги – до тех пор, пока они не начинали разваливаться. И тогда царь чинил и латал их до последней возможности, причем и изначально это были самые простые вещи: сапоги были даже не офицерскими, а солдатскими, тужурка – не из тонкого сукна, рубашки – не из-за границы, а из ивановского холста. И жить он стал не в прежних апартаментах Зимнего дворца, а в маленьких комнатках дворца в Гатчине, где до него жили слуги. Новый император навел строгую экономию во всех отраслях государственного управления, особенно сильно урезав расходы дворцового ведомства. Он резко сократил штат министерства двора, уменьшил число слуг и ввел строгий надзор за расходованием денег и в своей семье, и в семьях великих князей. Александр III запретил закупку для своего стола заграничных вин, заменив их крымскими и кавказскими винами, а число балов ограничил четырьмя в год.    Летом царская семья жила в Петергофе, занимая маленький дворец – Александрию, и лишь один раз в сезон устраивала праздник – 22 июля, в день тезоименитства Марии Федоровны. В Александрии, как и в Гатчине, жизнь царя и царицы проходила в непрерывных трудах и заботах, и только после окончания лагерного сбора в Красном Селе, завершавшегося большим парадом, раздачей наград и производством в офицеры, семья уезжала в финские шхеры, где их ждал настоящий отдых. Министры могли приезжать сюда в самых исключительных случаях, а государственные бумаги привозили и увозили фельдъегери. Здесь, среди живописной полудикой природы, в лабиринтах многочисленных островов и каналов, освобожденная от уз дворцового этикета августейшая фамилия ощущала себя обыкновенной счастливой и здоровой, посвящая большую часть времени длительным прогулкам, рыбалке, катанию на лодках.    Иногда семья уезжала в Польшу, в Ловичское княжество, и там с азартом предавалась охотничьим забавам, особенно охоте на оленей. А завершался отпуск чаще всего поездкой в Данию, в замок Бернсторф – родовой замок Дагмары (императрицы Марии Федоровны), где часто собирались со всей Европы ее коронованные сородичи.

<< | >>
Источник: Вольдемар  Балязин. Конец XIX века: власть и народ / М.: Олма Медиа Групп.. 2007

Еще по теме    Каким был новый император:

  1. МАРГАРИТА ПАРМСКАЯ И ГРАНВЕЛЛА. НОВЫЕ ЕПИСКОПСТВА
  2.    Каким был новый император
  3. [РАЗВИТИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, КАК И ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА...]
  4. ИМПЕРАТОРСКИЕ УКАЗЫ (CONSTITUTIONES PR1NC1PUM)
  5. §2. ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ ПОСТКААССИЧЕСКОГО ПРАВА, ЕГО ИСТОЧНИКИ. ІД ЗАКОНОВ ИМПЕРАТОРА ЮСТИНИАНА
  6. 25. Эзотерика как укрытие от реальности
  7. Иордан о том, как Теодорих отправился отвоевывать Италию у Одоакра
  8. ИМПЕРАТОРЫ ИЗ ДОМА ГАБСБУРГОВ. СТИЛЬ ПРАВЛЕНИЯ, ДВОР И ПРИДВОРНЫЕ ДОЛЖНОСТИ
  9. «Договор» и «вручение себя» как архетипические модели культуры
  10. I. Проблема языка в свете типологии культуры. Бобров и Макаров как участники языковой полемики
  11. Любительская лингвистика как орудие перекройки истории