<<
>>

Конфликт между наследниками и новыми владельцами символического капитала

Нет более неистовых и едких критиков обладателей унаследованного политического капитала, их привилегий, чем люди, располагающие таким капиталом в первом поколении: «именно они лучше других способны обратить против номенклатуры призванные служить обоснованием ее легитимации, ею же самой провозглашенные высокие эгалитарные и меритократические принципы»2.
Как им кажется, для того, чтобы добиться их реализации; на самом же деле — для того, чтобы заявить о необходимости новой легитимации и заступить на место старой номенклатуры. Тем или иным путем, но заступить. Если существующая система кажется им в этом смысле неприступной, они готовы стать сменой старой номенклатуры: выступить в роли «новой», «более справедливой», «демократической», «защищающей национальные интересы» и, оставляя неприкосновенными властные отношения, встать на место старой — «плохой», «предающей национальные интересы»», «коррумпированной», «скомпрометировавшей себя». Если же существующая система уже начала разрушаться, то есть борьба с ней не сопряжена с особым риском, они готовы сыграть эффектную роль безжалостных «могильщиков строя», его «сокрушителей», чтобы на новых основах построить собственную систему или по собственному образу и подобию воссоздать старую. Их неприятие власти продолжается только до тех пор, пока они сами не приходят к власти. Главное стремление собственников образовательного капитала первого поколения (независимо от того, понимают они свои цели с самого начала или же осознают их по ходу действия, предстает это стремление в идеологическом обличии или же в неприкрытой форме) — подняться снизу вверх, навечно закрепить шаткие позиции своего только что приобретенного символического капитала, обратить накопленный собственными силами символический капитал в политический и экономический, преумножить его в несколько раз, воспользовавшись для этого удачно подвернувшейся политической ситуацией или даже создав таковую, если на то хватит сил и ума. Иными словами: сменив систему или обойдясь без этой смены. Как получится. Объединившиеся в середине и конце 1980-х годов в ФИДЕС и вокруг него молодые интеллигенты были в подавляющем большинстве представителями первого поколения собственников символического капитала. И уже по одной этой причине — то есть не исключительно благодаря присущей молодым людям жизненной энергии, но и движимые тем динамизмом и страстью к конфронтации, которые в равной степени характерны для карьеристов, талантливых людей и упрямцев, — они стали проявлять неуступчивость, нетерпение, стали восставать против привилегий прежней политической элиты. Как известно, именно в этом Пьер Бурдье усматривал накануне смены общественно-политического строя в Восточной Европе суть основного конфликта, сформировавшегося на почве общества советского типа. Однако с подобным же недоверием представители ФИДЕС посматривали и на другие общественные группировки старого и нового средних классов, которые, будучи представителями унаследованного культурного капитала, занимали куда более выгодные позиции в системе социалистического государства и препятствовали их продвижению наверх.
По масштабам своего культурного символического капитала (прежде всего в умении успешно пользоваться полученными знаниями, возможностях размещения капитала, знании иностранных языков, наличии полезных связей и т.д.), а также в самом умении жить представители первого поколения, безусловно, уступали владельцам унаследованного капитала. Однако с точки зрения структурной модерности (умения рисковать, решительности, способности принимать решения, отметая мелочи и сомнения, динамизма, жизнелюбия) значительно превосходили их. Как правило, люди реализовавшиеся стремятся сохранить свои — приобретенные или унаследованные — преимущества, твердые позиции своего культурного капита ла и саму систему, позволяющую их воспроизводство, ради чего стараются избегать излишних конфликтов, рисков, конфронтаций. В результате их поведение зачастую производит впечатление обороны. Они не спешат выиграть «матч», поскольку находятся в заведомо выигрышном положении и постоянно выигрывают. Как правило, они не стремятся к победе, а просто тянут время, откладывают решительные шаги, броски, удары до тех пор, пока у противника, прежде обладавшего превосходством, не иссякнут силы или решимость, пока лагерь его сторонников и активистов не разбредется — иными словами, пока он не начнет нервничать, не потеряет голову, не станет метаться, делать одну ошибку за другой, пока окончательно не погубит себя. Естественно, в той или иной конкретной игре конкретные участники (скажем, по причине вспыльчивости характера или неправильной оценки ситуации, а то и просто из-за отсутствия таланта) могут допускать ошибки. Однако представители унаследованного культурного капитала (по крайней мере, именно такое их поведение можно считать более типичным) только в случаях крайней необходимости решаются на нападение и открытую конфронтацию, на какой-нибудь предваряющий удар или же на мгновенный и мощный, а значит, вдвойне неожиданный ответный удар. Несомненно, однако, и то, что эти типичные поведенческие черты представителей унаследованного культурного капитала — спокойствие, уверенность в себе, выжидательная тактика, откладывание окончательного решения, промедление, стремление избегать рискованных ситуаций и конфронтации — в тех кризисных ситуациях, когда status quo вдруг оказывается поколебленным или даже разрушенным, могут из преимуществ превратиться в недостатки. Эти переданные по наследству качества могут привести к душевным срывам, потрясениям, которые обычно бесславно заканчиваются сдачей властных позиций без боя, бегством из власти или поспешным сложением полномочий, попыткой спасения наличного символического капитала и перемещением его в другие сферы деятельности. Смена строя, хотя она с самого начала была не бескомпромиссным революционным переломом, а переговорным, согласительным процессом, постепенным и мирным переходом, привела к частичной замене элиты и поселила в представителях первого поколения собственников символического капитала надежду на то, что ставка в их игре изменилась. Теперь на повестке дня стояла уже другая задача: не влиться в старые средние классы и социально зацепиться там, а полностью сместить их, частично вобрав их в себя и создав свой собственный, новый средний класс. Однако здесь ждало разочарование. Сформировавшийся к концу 1980-х годов и довольно сложный по своему социокультурному и политическому происхождению и составу средний класс кадаровского периода во всех отношениях и с точки зрениях всех видов капитала был намного сильнее и сплоченнее, чем динамично пробивающие себе дорогу представители первого поколения. Старый средний класс (если посмотреть на события с социологической точки зрения) был буквально обречен на то, чтобы стать победителем — и уж ни в коем случае не проигравшим — в этой компромиссно-договорной смене системы. Располагающий политическим капиталом, распоряжающийся общественными благами и услугами как своей частной собственностью, превративший коллективные источники в наследуемую патримонию, кадаровский средний класс к концу 1980-х уже нельзя отождествлять с классической партийно-государственной номенклатурой. Те, кто пришли к власти в 1945—1956 годах, накопленный к началу 1990-х политический капитал уже успели благополучно передать своим потомкам в форме культурного и общественного капитала. Таким образом, средний класс- номенклатура к тому времени уже был воспроизведен в новых, молодых поколениях. Дети и внуки номенклатуры, состоявшей главным образом из представителей первого поколения политического капитала, получив по наследству культурный капитал и располагая практически безграничным капиталом связей, выбрали для себя не политическую карьеру, а совсем иные, гораздо более выгодные, чем политика, требующие прочных и универсальных знаний поприща: в сфере культуры, торговли, дипломатии, иногда — науки. С другой стороны, кадаровский средний класс нельзя полностью отождествлять с партийной номенклатурой потому, что начиная с периода консолидации он постоянно вбирал в себя различные профессиональные, имеющие высшее образование группы ранее «деклассированного» среднего класса (прежде всего из бывшего дворянства и «зажиточного крестьянства», а также из городской буржуазии). Он выражал таким образом свое согласие на трансформацию — формально признаваемую или неформально допускаемую — политического капитала в частную собственность и финансовый капитал. Именно поэтому в начале периода политических преобразований за столом переговоров оказались не митинговые революционеры нового первого поколения, «выходцы из низов», а глубоко заинтересованные в них, но, правда, не равные по своей весовой категории и соперничающие страты, относящиеся к прежнему среднему классу Именно они провозгласили себя представителями венгерского общества (народа, нации), в то время как для других представителей этого общества — вообще не располагающих политическим и культурным капиталом (малоимущие, от нижней границы среднего класса и ниже) или владеющих только «черным капиталом» (теневая экономика, преступный мир, черная рабочая сила, представители мелкого частного предпринимательства) — за этим столом вообще не нашлось места. В полностью сложившейся общественной сфере и лишь складывающейся в политическом отношении системе рубежа 1980—1990-х годов фидесовцы оказались в конфронтации со старым-новым средним классом не только как поколение, но и — в первую очередь — как собственники символического капитала первого поколения. Они вступили в конфронтацию с тремя группами этого старого-нового класса: 1) с бывшей номенклатурой и ее потомками, хотя и лишившимися значительной части своего политического капитала, однако сумевшими воспользоваться в период смены строя своим позиционным преимуществом для эффективного задействования и умелой конвертации своего капитала в новый политический и экономический капитал; 2) со старшим и средним поколением старого дворянства, которое, лишившись в свое время большей части своего состояния, полностью утратив свой старый политический капитал, основательно подрастеряв свой культурный капитал и капитал престижа, инкорпорировалось в истеблишмент социалистического государства; 3) и, наконец, с собственниками унаследованного культурного капитала в лице его среднего поколения, которое при государственном социализме не было непосредственным наследником политического капитала, однако унаследованный им культурный капитал происходил именно оттуда. Успевшее накопить значительный собственный капитал благодаря участию в диссидентском движении, это поколение оказалось серьезным противником для представителей образовательно-культурного капитала первого поколения как в политическом и культурном, так и в экономическом соревновании.
<< | >>
Источник: Калинин И.. «Холодная гражданская война». Раскол венгерского общества / Пер. с венгерского. — М.: Новое литературное обозрение. — 224 с.. 2009
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме Конфликт между наследниками и новыми владельцами символического капитала:

  1. 6.4. СИМВОЛИЧЕСКИЙ КАПИТАЛ КУЛЬТУРЫ В ВИРТУАЛЬНОЙ БОРЬБЕ ЗА ПРОСТРАНСТВО
  2. Особенности конфликтов между учителями
  3. Особенности конфликтов между школьниками
  4. Специфика конфликтов между учителями и учениками
  5. НЕИЗБЕЖНЫЕ КОНФЛИКТЫ МЕЖДУ РОДИТЕЛЯМИ И ДЕТЬМИ: КТО СИЛЬНЕЕ?
  6. Вопрос об иерархии городовых корпораций и конфликты между ними
  7. ПРИМЕНЕНИЕ БЕСПРОИГРЫШНОГО МЕТОДА ДЛЯ РАЗРЕШЕНИЯ КОНФЛИКТОВ МЕЖДУ ДЕТЬМИ
  8. КОГДА В КОНФЛИКТ МЕЖДУ РОДИТЕЛЯМИ И ДЕТЬМИ ВОВЛЕЧЕНЫ ОБА РОДИТЕЛЯ
  9. Группа крупнейших владельцев собственности
  10. Приложение. Рабочая политика трансваальских владельцев копей.
  11. Вуйма А. Ю.. Лоббирование. Как добиться от власти нужных решений. — СПб.: Питер. — 384 с.: ил. — (Серия «Владельцам бизнеса»)., 2008
  12. Наследник престола
  13. Символическая битва.
  14. ЗНАКОВО-СИМВОЛИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ В АРХЕОЛОГИИ
  15. Глава III. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ СОБСТВЕННИКОВ, ВЛАДЕЛЬЦЕВ, ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ, В ТОМ ЧИСЛЕ АРЕНДАТОРОВ, ЗЕМЕЛЬНЫХ УЧАСТКОВ В ОБЛАСТИ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПЛОДОРОДИЯ ЗЕМЕЛЬ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО НАЗНАЧЕНИЯ
  16. 3. Символическая концепция культуры Э.Кассирера
  17. Статья 1143. Наследники второй очереди
  18. Символическая защита (граница)
  19. Наследники булата
  20. Глава X О НАСЛЕДНИКЕ МОНАРХИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ АДАМА