<<
>>

Кто начал войну?

Относительно мирный ход эволюции ельцинского режима был прерван войной в Чечне. Здесь еще в 1991 г., кстати, при прямом попустительстве ельцинской команды, которая, видимо, надеялась иметь в Грозном лояльного человека, пришел к власти Джохар Дудаев, в недавнем прошлом генерал Советской армии.
В свое время поддержать Дудаева ездили основные соратники Ельцина — Полторанин, Бурбулис, Хасбулатов. Так что Дудаев пришел к власти не без помощи России, которая в 1991 г. поддерживала в республиках свержение режимов, лояльных Горбачеву Однако благодарности от Дудаева Москва не дождалась. Напротив, генерал продемонстрировал пример неповиновения и независимого мышления. Занятым своей борьбой московским властям долгое время было не до Чечни. После победы над парламентом Ельцина все больше стала раздражать активность строптивого чеченского президента, показывавшего дурной пример остальным российским республикам. Федеральные власти долго колебались, что делать с Чечней — начинать переговоры с Дудаевым или применить силу. Некоторое время официальные круги в столице всячески пытались создать видимость готовности вести переговорный процесс. Но второй вариант казался проще и эффективнее, и в конце концов была сделана ставка на силу (это произошло летом 1994 г.). 26 ноября 1994 г. сфоpмиpованное на скорую руку ополчение антидудаев- ской оппозиции начало поход на столицу мятежной республики розный. Антидудаевский поход готовился Федеральной службой контрразведки и лично ее руководителем Сергеем Степашиным на протяжении почти целого года. Для поддержки чеченской оппозиции ФСК (впоследствии ФСБ) завербовала немало российских военнослужащих, пообещав им легкую и молниеносную победу, а главное — хорошее вознаграждение. Роль ударного отряда отводилась полууголов- ным чеченским формированиям Руслана Лабазанова и Беслана Ган- темиpова, поссорившихся с Дудаевым его бывших сподвижников.
Предполагалось, что после взятия Грозного будет сформировано марионеточное правительство, которое задним числом легализирует ввод российских войск в Чечню. Однако московские стратеги не представляли, с чем им придется столкнуться. Верные Дудаеву чеченские войска без особого труда разгромили разношерстное ополчение. Провал операции ФСК послужил началом драматических событий. Очевидно, победу Дудаева Ельцин расценил как пощечину. 29 ноября 1994 г. президент обратился к чеченским лидерам с требованием распустить вооруженные формирования, угрожая в противном случае ввести чрезвычайное положение. Одновременно Ельцин издал указ, предписывающий чеченцам сдать оружие к 15 декабря, что было практически нереально. Но о реальности и осуществимости сроков в Москве никто не беспокоился. Собравшийся 29 ноября под руководством Ельцина Совет безопасности почти автоматически одобрил подготовленный в недрах президентского аппарата план использования армии против мятежной республики. Только министр юстиции Юрий Калмыков голосовал против ввода войск. После заседания он подал в отставку — это был честный и мужественный шаг. Кстати, будущий секретарь Совета безопасности Иван Рыбкин, который в 1996—1997 гг. вел переговоры с Чечней, в тот момент поддержал ввод войск. Дальше события развивались молниеносно. Уже 2 декабря начались авианалеты на военные объекты на территории Чечни. Это говорило о том, что московские лидеры вовсе не желали переговоров, они хотели продемонстрировать силу и чеченцам, и другим фрондирующим республикам. 11 декабря, за четыре дня до истечения срока ультиматума, российская армия тремя колоннами двинулась в Чечню. До сих пор идут споры о том, кто явился инициатором войны на Северном Кавказе, как принималось это решение, какие мотивы лежали в его основе. Еще до начала военных действий президентские советники предложили Ельцину вариант создания антидудаевской оппозиции во главе с провинциальным милиционером Умаром Ав- турхановым и союзным министром Саламбеком Хаджиевым.
Думаю, сценарий с искусственным формированием антидудаевской оппозиции уже создавал предпосылки для силовых решений, ибо было бы наивно полагать, что Дудаев легко откажется от власти. Кроме того, Москва совершила ошибку, сделав ставку на ничем не примечательные и не пользовавшиеся в Чечне уважением фигуры, которые явно не могли стать центром консолидации сопротивления Дудаеву. Вообще нельзя было рассчитывать на то, что чеченское население в массовом порядке поддержит выдвинутого Москвой ставленника. Вся эта интрига отражала чисто советский подход к усмирению строптивой республики, удивительно напоминавший попытку усмирения Горбачевым Литвы в январе 1991 г. И в том, и в другом случаях почерк был совершенно идентичен — вначале подготовка «оппозиции» (в Литве это были «комитеты национального спасения»), провоцирование беспорядков, а затем ввод войск во имя «защиты территориальной целостности». Силовой сценарий в Литве дал толчок к распаду СССР и явился началом падения Горбачева. Чеченское усмирение явно усилило враждебное отношение к Москве северокавказских народов. Помимо этого чеченская война ускорила процесс перерождения режима и заблокировала дальнейшие демократические преобразования в России. Разумеется, сам Дудаев и его окружение отнюдь не были ангелами. Дудаевская Чечня действительно превратилась в криминальную зону, напичканную оружием и наркотиками. Однако Москва не только терпела этот режим с 1991 г. — различные московские группировки тесно сотрудничали с Дудаевым. Более того, ни одна махинация дудаевского режима не удалась бы без содействия влиятельных сил в Москве. Председатель думского комитета по обороне Сергей Юшенков на вопрос, кто же подготавливал решение о чеченской войне, дал такую версию случившегося: «Я думаю, что это были Лобов, Шахрай и Егоров. Последний, несомненно, был мотором операции. И, конечно, Грачев, Степашин»2. Любопытны были в версии Юшенкова мотивы, которые толкнули российскую верхушку на чеченскую авантюру. «Мне Олег Лобов говорил: почему бы нам тоже не провести такую операцию, которую США провели в Гаити? — рассказывал Юшенков.
— И престиж президента поднимется. И пришло время показать власть» 3. А вот что говорил Лев Пономарев о тех, кто составил в окружении президента «партию войны»: «Это силовые министры и руководители аппарата президента. Те же люди, что в свое время сформировали ГКЧП. Особые черты им придают роли, выполняемые руководителями президентских служб безопасности — Коржаковым и Барсуковым» 4. Коржаков в одном из интервью расширил круг инициаторов чеченской войны: «Что касается истоков войны в Чечне... спросите президентских советников, главу его администрации, бывшего заместителя главы ФСК, который провел так много времени в этом регионе (Савостьянова. — Л. Ш.), а также членов Совета Безопасности, в сферу ответственности которых входит выработка рекомендаций по этому вопросу»5. В Москве много говорили о том, что свою роль в провоцировании чеченской войны сыграл новый министр по делам национальностей, заменивший на этом посту Шахрая Николай Егоров, сделавший за короткое время молниеносную карьеру. Как и многие другие представители южнороссийской элиты, он явно был настроен в пользу силового давления на Чечню. Впоследствии обнаружилось, что все лидеры северокавказских республик (кроме президента Ингушетии Руслана Аушева) подписали письмо Ельцину с требованием навести «конституционный порядок» в Чечне, что скорее всего тоже повлияло на принятие окончательного решения Москвы. Любопытную точку зрения высказал Гавриил Попов. По его мнению, Чечня была избрана в качестве повода списать на армию все провалы руководства и установить диктатуру. «Чеченская операция должна представить армию как структуру, заслуживающую немедленных санкций, глобальной чистки... Чистка армии начинает приобретать особое, ключевое значение в свете возможного перехода к режиму личной власти», — писал Попов6. Так что, по его мнению, армию осознанно послали на заклание в Чечню, которая должна была перемолоть ее, деморализовать, обескровить и превратить в совершенно безопасную и жалкую структуру. А тем временем другие силы, скажем, коржаковская служба, совершила бы переворот, установив диктатуру Ельцина или кого-то еще.
В сценарии Попова есть два изъяна. Во-первых, при осуществлении подобного плана необходимо четко довести его до логического конца. В противном случае события могут выйти из-под контроля, и результат будет далек от желаемого. Характер подготовки чеченской операции, непоследовательность в ее проведении скорее говорят о том, что вместо разработанного сценария был набор импульсов. Во- вторых, зачем было уничтожать армию, чтобы установить диктатуру? Армия уже находилась в состоянии такой деградации, что вряд ли могла вмешаться в борьбу за власть. Военные имели возможность повлиять на события в 1991 г. Когда же было принято решение о ликвидации Союза и армия это решение проглотила, она тем самым определила свою дальнейшую участь. Кроме того, для установления диктатуры в Москве вовсе не нужно было начинать войну на Кавказе, повод можно было найти и поближе. В прессе было немало споров о роли министра обороны Грачева во всей этой истории. Некоторые журналисты пытались доказать, что военные в лице Грачева вопреки распространенному мнению не были инициаторами чеченской войны. Более того, на первых порах Грачев якобы пытался отговорить гражданских лидеров и самого Ельцина от этой авантюры, доказывая, что армия не готова к войне, чем даже заслужил упрек в трусости. Но большинство гражданских наблюдателей настаивало на том, что Грачев сыграл роковую роль, не только согласившись на ввод войск, но даже гарантировав Ельцину быструю победу. Если верить опубликованной информации, Грачев, когда он пришел на решающее заседание Совета безопасности, имел на руках аналитическую записку Генштаба, в которой делался вывод о неготовности России к полномасштабным действиям в Чечне, но так и не ознакомил с выводами экспертов президента и Совет безопасности. Следовательно, он принял ответственность за все, что произошло в дальнейшем. В своих мемуарах Коржаков писал, что перед вторжением в Чечню он пытался убедить Ельцина не спешить, а тот в ответ говорил: «Нет, Павел Сергеевич сказал, что он решит все проблемы» 7.
Как было на самом деле, мы вряд ли узнаем. Но очевидно, что министр обороны не попытался убедить президента отложить роковой поход. Конечно, последнее слово было за Ельциным. Было бы заблуждением считать, что Ельцин ничего не ведал, был дезинформирован или его подчиненные в чеченском вопросе действовали совершенно самостоятельно. Возможно, от Ельцина утаивали определенную часть информации или подавали ее в искаженном свете. Но президент был высшей инстанцией, которая все и решила. Сам Ельцин подтвердил это в своих интервью еще в конце 1994 г., заявив, что именно он контролирует решение чеченского вопроса. Впоследствии в разговоре с кинорежиссером Эльдаром Рязановым Ельцин признал, что именно он принял решение о начале войны. Таким образом, Совет безопасности утвердил уже готовое решение. Подавляющее число его членов, равно как и сам президент, видимо, были совершенно уверены, что предстоит легкая и блистательная победа, почти прогулка по Кавказу. Бывший министр по делам национальностей Валерий Тишков писал: «Я глубоко убежден, что вплоть до 23 ноября 1994 г. не существовало никакой фатальной неизбежности чеченской войны, существовали возможности разрешения кризиса. Стоило Ельцину поднять трубку и, возвысившись над личными амбициями ради сохранения той самой “территориальной целостности” страны и “защиты прав граждан”, стоило ему позвонить Дудаеву, как тот тут же прилетел бы к Борису Николаевичу на разговор» 8. Ельцин не позвонил. Как следует из разных источников, решение ударить по Чечне возникло после драматического показа по телевидению захваченных в плен и униженных российских офицеров и солдат. Помощники и советники президента постарались обратить его внимание на этот репортаж. По данным Тишкова, Ельцин принял решение в промежутке между 25 и 29 ноября. Очевидно, правы те, кто считает, что еще одним фактором, ускорившим решение начать военные действия на Северном Кавказе, стали опасения, как бы к власти в Чечне не пришел старый враг президента Руслан Хасбулатов, начавший активную деятельность в республике. Об этом говорили участники тогдашних событий, в частности, заместитель председателя Госкомфедерации Александр Котенков. Он отмечал, что никто из действовавших тогда в Чечне предводителей оппозиционных группировок не мог сравниться по влиянию с Хасбулатовым, который накануне стал пытаться повлиять на нормализацию отношений между республикой и Москвой. По мнению Котенкова, если бы московские политики решили тогда сделать ставку на Хасбулатова, власть в Грозном можно было взять без кровопролития. Однако Ельцин и слышать не хотел, чтобы допустить возврат своего политического врага в большую политику. А между тем Хасбулатов не только в силу своих московских связей, но и из-за пророс- сийской ориентации вряд ли повел бы дело к полному отрыву Чечни от России. Наблюдатели считают, что к лету 1994 г. в Чечне возник кризис, связанный с провалами политического курса Дудаева. В этот период стали очевидными усталость народа от Дудаева и ослабление его режима. В республике нарастали экономические трудности. Возмущение чеченцев вызвал разгул коррупции и преступности. Появились признаки морально-политической изоляции правящей группы Дудаева. В этих условиях продуманная политика федеральной власти могла бы открыть путь к относительно мирной замене дудаевского режима, которую осуществили бы сами чеченцы. Однако силовое решение проблемы, избранное Москвой, привело к консолидации Чечни вокруг мятежного генерала. Конечно, нельзя отрицать ответственность Дудаева и его группы за произошедшую трагедию. Чеченский президент отказался от поиска разумного компромисса с Москвой, хотя бы по типу того, который был достигнут между федеральными властями и Татарстаном. Крайне самолюбивый, властный и мнительный Дудаев, опиравшийся на людей сомнительной репутации, а нередко и на откровенно криминальные элементы, постоянно бросая вызов Москве, фактически спровоцировал кровавые события. Как и российские политики, он, заявляя, что «положит последнего чеченца», особым гуманизмом не отличался. Но основную ответственность за кровавую трагедию несет российское руководство. По приказу Ельцина российская армия стала бомбить и штурмовать чеченские города и села даже без объявления чрезвычайного положения. Этим была грубо нарушена Конституция. Фактически правящая верхушка начала войну против собственного народа, и жертвами в этой войне стало в первую очередь мирное население — женщины, старики и дети. Какими же мотивами руководствовались Ельцин и его соратники, принимая решение о войне? Здесь мы вступаем в область предположений. Может статься, что, как обычно, мы пытаемся найти в ельцинской политике логику, осознанные мотивы, последовательность ходов, интересы определенных сил, а на самом деле все было гораздо проще и даже примитивнее. То, что порой воспринимается как повод и причина, на деле было спонтанной реакцией, следствием настроения, вспышкой эмоций, попыткой самоутвердиться, отражением незнания и непонимания реальной ситуации и возможных последствий принимаемых решений. Но еще больше в этом было смешения конъюнктурных и частных интересов, несогласованности решений и обычного российского разгильдяйства и недомыслия. Если это так (а скорее всего это действительно так), то вся чеченская эпопея с ее жертвами выглядит еще более чудовищно. Но попытаемся предположить, что присутствовали хотя бы элементы логики и осознанных мотивов. Какими они могли быть? Естественно, президента не могло не беспокоить возникновение в Чечне криминального оффшора, куда, как в черную дыру, уходили деньги и оружие. Впрочем, аналогичные криминальные зоны локального масштаба были у Ельцина под носом в самой столице. Как грустно шутили в тот период: «Почему бы теперь президенту не ударить бомбами по Солнцеву?». Возможно, Ельцин, избрав Чечню в качестве объекта своего внимания, думал об укреплении режима. Чечня давала ему возможность произвести нужный демонстрационный эффект, показав решительность, способность контролировать ситуацию и жесткость. А Ельцин, судя по танковому разгрому парламента, любил демонстрационные эффекты. К моменту чеченской авантюры рейтинг президента неуклонно снижался. Он не мог не осознавать, что многие его обещания повисли в воздухе, а новые обещания уже не выглядели правдоподобными. Но если раньше все провалы можно было списать на злоумышленников и врагов, в первую очередь на парламент, то теперь никто Ельцину не противостоял — он был полным хозяином положения. Поэтому рано или поздно должен был прийти черед отвечать и за нерешенные экономические проблемы, и за ухудшающееся социальное положение значительной части общества, и за крах надежд и ожиданий. Все это создавало отнюдь не радужную перспективу, особенно перед приближавшимися выборами 1995 и 1996 гг. Впрочем, это объяснение слишком логично в свете того, как принимались решения по Чечне и как они осуществлялись. Совершенно очевидно, что возобладавшая на протяжении 1994 г. бюрократически-авторитарная тенденция в развитии режима не могла не толкать Ельцина к приказным и силовым методам. В действиях правящей команды, с таким успехом проведшей акцию ликвидации парламента в 1993 г., начало доминировать стремление «навести в Чечне порядок». Известный правозащитник Сергей Ковалев, размышляя о причинах чеченской войны, писал о колебаниях Ельцина в 1994 г., о том, что он все чаще склонялся в сторону аппаратных привычек и воззрений. «Развязкой этих колебаний, — считает Ковалев, — и стало решение об образцово-показательной акции по наведению порядка, защите достоинства российского государства и национальных интересов в одной отдельно взятой республике. “В течение двух часов силами одного парашютно-десантного полка”, как сказал бывший министр обороны Павел Грачев»9. Не исключено, что Ельцина беспокоило и начавшееся дистанцирование от него части прежних соратников, которые все меньше в нем нуждались, более того — исподволь начали готовиться к самостоятельной жизни. А этого президент не терпел. С внешней оппозицией, впрочем, ослабленной, организованной, Ельцин мог совладать легко и вряд ли воспринимал ее в эти дни как серьезную угрозу Но дистанцирование бывших союзников было для него намного болезненнее и могло стать гораздо опаснее. В этой ситуации Ельцин мог решить, что пора показать, кто в доме хозяин, приструнить одних, наказать других, да и вообще посмотреть, кто как себя поведет в «нештатной ситуации». Нужно было усмирить поднимавших голову региональных и прежде всего республиканских лидеров и начать процесс укрепления центральной власти. Чечня была идеальным предлогом, чтобы продемонстрировать бойцовские качества. Впрочем, и в этом объяснении скорее всего макиавелизм президента преувеличен. На самом деле, судя по рассказам тех, был в этот период рядом с Ельциным, все было намного проще. Очевидно, что политические цели правящей группы были главенствующими в решении начать чеченский поход. Они подкреплялись и некоторыми экономическими мотивами, из которых главнейшим была азербайджанская нефть и вопрос о прокладке трубопровода. Москва, конечно, стремилась сохранить контроль за каспийской нефтью, а это означало, что нефтепровод надо было строить вблизи Чечни либо по чеченской территории. Следовательно, необходимо было усмирить Чечню. Однако многое в истории или, вернее, предыстории чеченской войны останется неясным, если не учитывать два других момента. Первый — то, что сама Россия оставила в Чечне огромное количество вооружения еще в конце 1991 — начале 1992 г. По свидетельству Владимира Исакова, на территории республики оставалось вооружений и техники примерно на 1110 млн руб. — по тем временам огромная сумма10. А оружие имеет свойство рано или поздно начинать стрелять. Российские руководители фактически сами вооружили боевиков Дудаева и способствовали возникновению на Северном Кавказе постоянного очага напряженности. С началом войны все бросились искать виновных, ответственных за то, что оружие не было вывезено. Оказалось, что непосредственно замешанными в эту историю оказались не только последние руководители Советской армии, в частности маршал Евгений Шапошников, но и российский министр обороны Грачев и его заместители, ведшие переговоры с Дудаевым в 1991—1992 гг. Второй момент — взаимоотношения между различными московскими группами, с одной стороны, и чеченскими группировками, с другой. Фактически все враждовавшие чеченские криминальные кланы имели прикрытие и связи в Москве. Одни московские группы поддерживали Дудаева и участвовали в его финансовых и прочих операциях, другие поддерживали противников генерала и были заинтересованы в устранении его режима. Без учета внутренней борьбы между этими группами, их влияния на политику Центра трудно полностью понять мотивы, толкнувшие Москву на войну с Грозным. Суть одного из весьма распространенных мнений о реальных причинах чеченской войны заключается в следующем: война была необходима определенным влиятельным силам в Москве, чтобы скрыть следы потрясающих финансовых афер, в первую очередь связанных с продажей грозненской нефти п. Конечно, такое объяснение может показаться тривиальным и легковесным, но российский опыт свидетельствует, что чем проще и безыскуснее предполагаемые мотивы тех или иных действий, тем они порой ближе к реальности.
<< | >>
Источник: Лилия Шевцова. Режим Бориса Ельцина. 1999

Еще по теме Кто начал войну?:

  1. 2. ФИХТЕ. БЕРЛИНСКИЙ ПЕРИОД
  2. «НАУКА ЛОГИКИ» ГЕГЕЛЯ И МАРКСИСТСКАЯ НАУКА ЛОГИКИ
  3. ОБ ОРБИТАХ ПЛАНЕТ (ФИЛОСОФСКАЯ ДИССЕРТАЦИЯ)
  4. О СОЧИНЕНИЯХ ГАМАНА
  5. Глава 11. Две Испании: республика и «национальная зона» в первой половине 1937 года
  6. 2. ГОСУДАРСТВЕННОЕ И ХОЗЯЙСТВЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО НА УКРАИНЕ
  7. В ГРЕЧЕСКОЙ СЕМЬЕ
  8. ПРАЗДНИКИ И ЗРЕЛИЩА В РИМЕ
  9. 6. Мелкие бесы
  10. IIIЭкономика
  11. ГЛАВА 10 Нефть Детердинга поджигает рейхстаг, Кайт из «Известий» тушит пожар керосином
  12. Конфигурация американского общественного мнения в отношении иранской проблемы в 2000-е годы
  13. ГЛАВА ШЕСТАЯ ЦИНЬ ШИ-ХУАН БЭНЬ ЦЗИ - ОСНОВНЫЕ ЗАПИСИ [О ДЕЯНИЯХ] ЦИНЬ ШИ-ХУАНА1
  14. КОММЕНТАРИЙ
  15. Triumviri Reipublicae Constituendae
  16. Глава 3g Дж.-Д. Рэй ЕГИПЕТ В ПЕРИОД С 525 ПО 404 Г. ДО Н. Э.
  17. 1. РОССИЯ В XVIII в.
  18. 4. РОССИЯ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX в.