<<
>>

Кто виноват?

По существу, первым анализ августовского обвала сделал Григорий Явлинский в сентябре 1998 г., когда у него случился инфаркт и он был вынужден некоторое время провести в больнице. Явлинский различал непосредственные, среднесрочные и фундаментальные причины событий 17 августа.
В качестве фундаментальных причин он назвал ошибочную логику реформ, в основе которой, на его взгляд, лежало стремление максимально быстро провести реформу, опираясь на низкую инфляцию, неизменный курс доллара и поддержку Ельцина. Среди среднесрочных причин лидер «Яблока» отметил стремление покрыть дефицит бюджета не за счет экономического роста и налогов, а за счет пирамиды ГКО. Непосредственным толчком к углублению кризиса стали азиатский финансовый кризис, падение цен на нефть, начавшееся бегство инвесторов 7. Явлинский был одним из первых, кто обвинил Кириенко и его команду в том, что они действовали в интересах «олигархов». «При Кириенко случился обвал. Он был в этом виноват только в том смысле, что действовал крайне неэффективно и главное — в пользу определенных олигархических группировок. Но как только он это сделал, его убрали, чтобы вернуться к Черномырдину», — заявил Явлинский8. Егор Гайдар, оценивая причины банкротства российской финансовой системы, всю вину за случившееся возложил на правительство Черномырдина, которое, по его мнению, никогда не проводило действительно либеральную политику. Доказательством, на его взгляд, является устойчивый дефицит бюджета в 7—8% ВВП. Ошибка Кириенко, по мнению Гайдара, состояла в том, что 17 августа он действовал недостаточно решительно и не пошел на резкую девальвацию рубля (до 12 руб. за доллар) и привязку рубля к доллару9. Бывший министр экономики Яков Уринсон придерживался примерно такого же мнения, говоря об истоках обвала. «Наша главная ошибка в том, что мы не доводили свои решения до конца. Надо было стоять на своем, а если не могли настоять на своем, уходить в отставку и поднимать шум.
А мы молчали, — говорил Уринсон. — В 1995 г. мы впервые сделали нормальный бюджет, и парламент с некоторым изменениями его принял. Надо было держаться за него. Но нам ска зали: ребята, выборы... Примерно та же ситуация с ГКО» 10. Что ж, это наиболее искреннее объяснение случившегося. В свою очередь, главный банкир Сергей Дубинин, отвечая на вопрос, кто виноват, заявил: «Я не люблю ни на кого указывать пальцем. Если говорить в общем плане — правительство». Одной из ошибок кабинета Дубинин считал решение о добровольной реструктуризации ГКО в валютные евробонды, что, по его мнению, было сигналом, что Россия не может справиться со своими обязательствами по внутреннему долгу 11. Алексей Улюкаев, заместитель директора гайдаровского института проблем переходного периода, по существу, опроверг неоднократные заявления Кириенко о том, что правительство знало о надвигающихся событиях и реальном состоянии экономики. По мнению Улюкаева, кабинет на самом деле ничего не понимал. «Проблема правительства Кириенко была в том, что оно не понимало макроэкономики. Финансовый кризис уже в мае надвигался, а его не видели. И ситуация была глупая, когда в начале мая люди из МВФ заводили разговор о кризисе, в нашем правительстве просто не поняли: какой кризис, какая помощь, нам не нужна никакая помощь. Они все время опаздывали примерно на месяц» 12. Сам Кириенко неоднократно повторял: «Путь, который мы избрали, был самым безболезненным». Болезненным для населения, по его мнению, он стал не потому, что решения были неправильными, а потому, что они не были реализованы, т. е. во всем том, что последовало, было виновато временное правительство Черномырдина, а затем кабинет Примакова. Александр Лившиц, единственный представитель верхов, который после 17 августа добровольно подал в отставку, хотя и не имел к решениям никакого отношения, говорил: «Очень тревожная ситуация началась с конца мая. И дело не только в том, что резко стала расти доходность ГКО на рынке или стало тяжелее поддерживать рубль в коридоре.
Именно в это время стали появляться неточные оценки ситуации — очень опасные в устах тех, кто отвечал за экономическую политику России...». Среди ошибок правительства Лившиц указывал на «паническое отступление». По его мнению, в принципе не было необходимости делать заявления о несостоятельности государства, не нужно было устанавливать верхнюю планку коридора в 9,5 руб. за доллар (об этом же говорил и Черномырдин). Он считал, что можно было провести конфиденциальные переговоры с иностранными держателями ГКО и отложить выплаты. «То, что произошло, — результат грандиозной самонадеянности и самообмана. Вот что это такое», — делал вывод Лившиц 13. «Очевидно, и мне это было ясно с самого начала, основная вина за все была на ЦБ», — говорил Борис Федоров 14. По его мнению, нужно было прекратить выпускать новые ГКО, постепенно девальвировать рубль. «Политика была простая — взять очередную порцию кредитов, прожить еще три месяца и так далее». Любопытно, как звучала эта история в интерпретации Черномырдина. Он подтвердил роль Чубайса во всех решениях от 17 августа, хотя формально подобного рода решения не входили в его компетенцию — он был руководителем ЕЭС. «Гайдар был рядом и принимал решения, — рассказывал Черномырдин. — Почти вся команда образца 1991 г. жила тогда в Белом доме и оттуда не выходила. Меня там только не было. И Анатолий Борисович, и Гайдар вырабатывали антикризисную программу, и политику, и стратегию с тактикой. В результате всего пять месяцев понадобилось, чтобы мы получили другую страну... Кто им мешал? Хотели попробовать порулить? По- рулили, им все было доступно, любые решения принимали, даже самые крутые, судьбоносные для России. И никто их не остановил. Они и при мне пытались рулить, но ничего не получилось. Я ушел, и получили результат — не тот, который нужен» 15. Эмоции Черномырдина понятны. Но, по-видимому, он так и не понял, что те, в отношении кого он был столь критичен, расхлебывали кашу, заваренную при его прямом участии. После августовского обвала многие, особенно в банковском сообществе, обвиняли Кириенко в том, что он разрушил российские финансы и одновременно сделал нищими миллионы рядовых вкладчиков. На это Кириенко довольно убедительно отвечал, что основные российские банки были мертвы уже до дефолта.
«Истерика, которую подняли банки по поводу того, что заморозив выплаты по ГКО, государство прежде всего отняло их у рядовых вкладчиков, не что иное, как желание списать на правительство собственные просчеты. И прежде всего колоссальные валютные кредиты, взятые в долг у западных финансовых институтов, и слишком рискованные контракты по форвардным операциям», — говорил Кириенко. И дальше: «Чего уж тут лукавить: целый ряд системообразующих банков стали неплатежеспособными еще до 17 августа. К этому моменту... эти банки уже были банкротами» 16. Но даже если основные российские банки были банкротами до 17 августа, решение кабинета помогло им хотя бы тем, что позволило возложить вину за свое банкротство на кабинет. Однако некоторым приближенным к власти банкам августовские решения явно помогли. Явлинский прямо говорил, что 17 августа было попыткой спасти российских финансовых «олигархов», ибо другой причины для объявления моратория по оплате внешнего долга на 90 дней не было. Это действительно было нужно в первую очередь крупным коммерческим банкам, которые не могли выполнить своих обязательств в преддверии приближавшихся в конце августа выплат. Следовательно, то правительство, которое многие, особенно на Западе, считали наиболее свободным от влияния «олигархов», на деле решило ценой репутации страны спасти нескольких человек. Правительство обвинили в симпатиях к «олигархам» и представители отраслевых групп. Так, Вагит Алекперов говорил: «К сожалению, те призывы, с которыми мы обращались к правительству Кириенко еще в мае — пойти на частичную девальвациию рубля, сделать рентабельным экспорт, дать возможность привлечь в страну дополнительные валютные ресурсы, — эти призывы не были услышаны... В очередной раз власть пошла на поводу у банков... Ведь все эти годы деньги не вкладывались в реальную экономику. Фактически они ходили по одному и тому же кругу. Правительство, повторяю, поддерживало крупные банки — это и привело к сегодняшнему 17 кризису» 17. Несомненно, основные пружины обвала 17 августа были заложены во время премьерства Черномырдина.
Кириенко действительно был поставлен перед необходимостью решать проблемы, которые, накапливаясь в течение длительного времени, были следствием и парламентского популизма, и трусливой политики кабинета Черно- мырина, который предпочел пирамиду ГКО болезненным, но необходимым мерам и строительству реального бюджета. Когда в середине 1998 г. проценты по оплате ГКО достигли 34% всех федеральных расходов, стало ясно, что финансовая система на грани обвала. Но и правительство Кириенко также было не без греха. Многие, даже сторонники самого Кириенко, впоследствии говорили, что можно было если не поправить дело, то во всяком случае избежать столь болезненных решений. Можно было заморозить ГКО и начать немедленные переговоры по реструктуризации долга, можно было провести частичную девальвацию рубля. Ничего этого сделано не было: реформаторы то ли запаниковали, то ли, напротив, считали, что пронесет, как проносило уже много раз. Бывший член гайдаровской команды Петр Авен жестко упрекал правительство Кириенко: «Немедленная — в самом начале кризиса — санация банков, ставших банкротами еще до 17 августа, не только спасла бы часть средств, но и явилась бы важным фактором восстановления доверия со стороны западных инвесторов. А то морато рий, закрытие глаз на вывод активов, отсутствие санации — полное впечатление спасения своих банков, в то время как их иностранные кредиторы остаются ни с чем. Вот и закрыты все лимиты на Россию» 18. Процитирую и Андрея Вавилова, бывшего заместителя министра финансов, директора Института финансовых исследований, который считал, что решение по дефолту ГКО было не вполне продуманным, так как не учитывало более рациональные варианты выхода из долговой ловушки и недооценило долгосрочные последствия. Главная ошибка правительства, по его мнению, заключалась в том, что «до определенного момента полностью исключалась возможность финансового кризиса» 19. Особое внимание Вавилов уделял «вине ЦБ»: «Поддержание курсового режима в 1997—1998 гг. отвечало главным образом узковедомственным интересам ЦБ, заинтересованного в демонстрации стабильности...
При более эффективных действиях правительства и ЦБ вполне можно было избежать обвального падения курса, а главное — дефолта по внутреннему и, что весьма вероятно, внешнему долгу». Экономист Владимир Попов справедливо говорил, что реакция и российских властей, и МВФ на первые проявления финансового кризиса в России была неадекватной: они пытались поддержать рубль любой ценой — через повышение процентных ставок, через иностранные займы. Напомним, что ставка рефинансирования была поднята до 150% в мае 1998 г., чтобы предотвратить отток капитала. «Политика высоких процентных ставок и расширения займов за рубежом для поддержания искусственно завышенного курса рубля, — писал Попов, — не только вела в пропасть валютного кризиса, но и вредила экономическому восстановлению, так как была нацелена на поддержание потребления и неподъемных для страны размеров импорта за счет подавления производства и экспорта. Такая политика... заставляла страну жить взаймы, не по средствам». Впрочем, это уже распространенная в России точка зрения. Попов также утверждал, что дефолт по государственным бумагам и мораторий на обслуживание внешней задолженности вовсе не были необходимы. Так как кризис был валютным, но не долговым, уровень задолженности не был угрожающим, и в запасе у правительства было несколько лет, когда можно было реструктуризировать и снизить дефицит бюджета до безопасной величины. Это было основной ошибкой кабинета. Еще одной ошибкой Попов считает то, что Центральный банк сам спровоцировал «набег вкладчиков на банки, усугубивший банковский и платежный кризис» 20.
<< | >>
Источник: Лилия Шевцова. Режим Бориса Ельцина. 1999

Еще по теме Кто виноват?:

  1. БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТЫЕ
  2. Письмо II
  3. ЭДВАРДУ КЛЭРКУ ИЗ ЧИПЛИ, ЭСКВАЙРУ
  4. Париж, 1 декабря 1848 г. CONSOLATIO 1
  5. 1.5. Общение как взаимодействие
  6. II. КТО СУДЬИ?
  7. И. В. Котляров ТРАДИЦИОННЫЕ ЦЕННОСТИ КАК ОСНОВА РАЗВИТИЯ БЕЛОРУССКОГО ОБЩЕСТВА: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
  8. 2.2. Русская цивилистическая наука и культурное наследие римского права
  9. РУССКИЙ ВОПРОС
  10. Социальная идентификация и указание на виноватого через литанию
  11. Виноваты ли развитые страны в бедности остальных?