<<
>>

Глава 16 Культура и образ жизни людей в XVII в.

XVII век — это время назревающих и происходящих пере­мен в культуре русского общества, когда, по словам современ­ников, «старина и новизна перемешались». Многие памятники культуры «бунташного» века наполнены глубоким социальным звучанием, что объясняется невиданным размахом народных выступлений, напряженными духовными исканиями, связан­ными с расколом церкви.

Историко-культурный процесс этого периода определяет соседство и противостояние традиционной культуры Средневе­ковья и культуры, принадлежащей Новому времени. Традиции пронизывали все сферы жизни и деятельности человека: произ­водство, быт, верования, обычаи; они формировали «картину мира» и ее восприятие человеком. Но в этот период появляется немало новаций в разных сферах культурной жизни общества, особенно заметны они были в литературе, живописи, общест­венной мысли, образовании.

На протяжении века медленно шел процесс интеграции местных культур в единую русскую культуру. Одним из показа­телей этого процесса было развитие русского языка как языка единой этнической общности. Хотя диалектные различия со­храняются еще долгое время, московский говор оказывает боль­шое влияние на процесс формирования языка русской нации.

Государственные потребности вызывали расширение культур­ных контактов России со странами Западной Европы. В Москве для поселения иностранных специалистов была отведена осо­бая Немецкая слобода. Усвоение и использование достижений

западноевропейской культуры, разные формы общения с ино­странцами стали одним из источников новых знаний.

В русской культуре в последний век Средневековья начался, пока фрагментарно, процесс «обмирщения» — освобождения от средневекового, религиозного мировоззрения, от всестороннего влияния церкви. Как и прежде, историко-культурный процесс в XVII в. опирался на традиционную культуру, а новации явля­лись «каплей в море», тонким ручейком в общем потоке явлений культурной жизни.

Школа и образование. Грамоте, письму и счету учили дома или у так называемых мастеров грамоты, которые в основном были представителями низшего духовенства. Основными учебниками, по которым учились читать, были Псалтирь и Часовник. В 1634 г. вышло первое издание «Азбуки» Василия Бурцова-Протопопова (тираж 2400 экз.). «Азбука» переиздавалась несколько раз и стоила всего одну копейку. В 1679 г. был издан букварь Симеона Полоц­кого, в 1694 г. — букварь Кариона Истомина с иллюстрациями. В 1648 г. была напечатана «Грамматика» Мелентия Смотрицко- го, в 1682 г. — «Считание удобное» (таблица умножения).

Для подготовки образованных людей нужны были школы. В 1621 г. в Немецкой слободе в Москве была открыта лютеран­ская школа, в которой латинскому и немецкому языкам учились и русские дети. В 1649 г. на средства Ф.М. Ртищева была создана школа при Андреевском монастыре на Воробьевых горах, в ко­торой украинские монахи преподавали славянский, греческий и латинский языки, риторику, философию. В 1650 г. начала рабо­тать школа при кремлевском Чудовом монастыре, которая фи­нансировалась из казны патриаршего двора. С 1665 г. в школе при Заиконоспасском монастыре обучал подьячих Приказа тай­ных дел Симеон Полоцкий, которого в 1669 г. сменил его ученик Сильвестр Медведев. В 1667 г. была открыта школа («гимнаси- он») для преподавания славянского, греческого, латинского языков при соборе Богоявленского монастыря в Китай-городе.

Симеон Полоцкий приехал в Москву из Белоруссии в 1664 г. по приглашению царя Алексея Михайловича для преподавания наук царевичам. Поэт, писатель, переводчик, книгоиздатель, пред­ставитель «латинствующих», он считал, что светские знания не противоречат истинной вере, был сторонником светского обра­зования и приобщения к европейской культуре через изучение латинского языка. «Грекофилы» отстаивали ориентацию исклю­чительно на греческую православную культуру и богословское направление в образовании. Примером такой школы стала от­крытая в 1681 г. Типографская школа при Печатном дворе.

Старейшим учебным заведением была Киево-Могилянская академия, выпускниками которой были многие ученые монахи, приезжавшие в Москву; на учебу в Киев отправлялись молодые люди из Московии.

Школы подготовили условия для открытия в 1687 г. в Заико- носпасском монастыре Славяно-греко-латинского училища, первого высшего учебного заведения в России, во главе которо­го были поставлены греки, братья Софроний и Иоанникий Ли- худы, окончившие Падуанский университет в Италии. Первые ученики, 104 человека, были набраны из Типографской и Бого­явленской школ. В училище принимали всех желающих «всяко­го чина, сана и возраста». Ученикам платили скромное жалова­нье. В училище изучали богословие, славянский, греческий, латинский языки, риторику, диалектику, логику, физику, подго­тавливая образованных молодых людей для духовной и граж­данской службы.

Книжное дело. Большие успехи сделало книгопечатание. За столетие было выпущено 483 издания, из которых до 85% состав­ляли богослужебные книги. Выбор книги для печати определя­ли церковные власти, штат работников (165 человек) Печатного двора находился в ведении Приказа Большого дворца. В Москве работали две типографии — Печатный двор на Никольской ули­це и Верхняя типография в Кремле, созданная по инициативе С. Полоцкого и печатавшая в основном его сочинения.

Среди напечатанных книг выделялись «Соборное Уложение» (1649), «Учение и хитрость ратного строения» (1647), поэтиче­ский сборник «Псалтирь рифмотворная» С. Полоцкого (1680). Весомый вклад в развитие книжного дела внесли украинские и белорусские ученые монахи Епифаний Славинецкий, С. Полоц­кий, Арсений Сатановский, Дамаскин Птицкий и др. Они про­явили себя как справщики (редакторы), переводчики, учителя, авторы оригинальных сочинений.

Сохраняла свои позиции и рукописная книга. Центром по созданию роскошных книг для царского двора был Посольский приказ. Здесь в 70-е годы были созданы иллюстрированные «Кни­га об избрании на царство Михаила Феодоровича», «Родословие великих князей и монархов», «Корень государей» (Титулярник) с портретами русских великих князей, царей и патриархов.

Значительную работу по переводу иностранных книг вел Посольский приказ. С 1621 г. для царя составляли из переводных материалов своеобразную рукописную газету «Вести-Куранты», содержавшую информацию о западноевропейских новостях. За первую половину XVII в. было переведено 13 книг, а за вто­рую — 114 книг, большинство из них были светского содержания. Посольский приказ стал центром по созданию светской книги в противовес Печатному двору, где печатались в основном бо­гослужебные книги.

Крупнейшими книжными собраниями обладали монастыри: Соловецкий (1478 книг), Кирилло-Белозерский (1304), Иоси- фо-Волоцкий (1150). Среди библиотек XVII в. по количеству книг выделялись патриаршая (около двух тысяч книг) и типо­графская (больше тысячи книг). Свои библиотеки были в По­сольском, Аптекарском, Пушкарском приказах.

Не были редкостью частные книжные собрания, состояв­шие из нескольких десятков, а порой и нескольких сотен книг. Известными книголюбами были С. Полоцкий, Афанасий Хол­могорский, патриарх Филарет, В.В. Голицын, А.С. Матвеев. Вла­дельческие записи на книгах свидетельствуют, что их владельцами были дворяне, купцы, подьячие, посадские люди, представители низшего духовенства, крестьяне.

Научные знания. Развитие ремесленного и мануфактурного производства, рост торговли, расширение связей с другими странами создавали предпосылки для накопления научных зна­ний. Русские списки учебника «Цифирной счетной мудрости» знакомили читателя с конкретными задачами применительно к торговой практике, мерам и денежным единицам. Практически­ми руководствами являлись «Книга сошного письма 7137 года», в которой были представлены знания геометрии и их примене­ние при измерении земельных площадей, и «Роспись, как зачать делать новая труба на новом месте», описывавшая устройство деревянных рассолоподъемных труб, их установку и способы бурения скважин.

Знания в области математики, физики и химии можно было почерпнуть из «Устава ратных, пушечных и других дел, касаю­

щихся до воинской науки» (1621), составленного Онисимом Михайловым (Родышевским).

Руководство содержало практи­ческие рекомендации русским пушкарям.

Медикам в России было известно переводное сочинение «Аристотелевы врата», в котором имелись сведения по общей гигиене, хирургии, терапии, «фармации». Русский лекарь Иван Венедиктов по материалам иностранных источников и собствен­ного опыта составил «Фармакопею». Ценные сведения в области ботаники и медицины содержались в русских и переводных «Трав­никах» и «Лечебниках». Е. Славинецкий перевел труд по научной анатомии ученого эпохи Возрождения А. Везалия «О строении человеческого тела».

Большинство рукописей астрономического содержания пред­ставляло переводы или компиляции, основанные на геоцентриче­ской системе Птоломея, положении о Земле как центре Вселен­ной. Представление о гелиоцентрической системе Н. Коперника читатели могли получить из сочинения В. и И. Блеу «Позорище (обозрение) всея вселенныя, или Атлас новый» в переводе Е. Славинецкого. Другой книгой, в которой излагалась система Коперника, был перевод работы гданьского астронома Иоганна Гевелия «Селенография» (Описание Луны). Эти переводы со временем меняли господствовавшие в обществе средневековые представления об устройстве мироздания.

В начале века была создана общая карта России — «Боль­шой чертеж». В 1627 г. в Разрядном приказе составили «Книгу Большому чертежу», своеобразный комментарий к общей карте с перечнем городов и указанием расстояний между ними. Гео­графические сведения содержали «поверстные книги», состав­лявшиеся в Ямском приказе. В них указывались дороги, идущие от Москвы в разных направлениях, населенные пункты, рас­стояния между ними.

Экспедиции В. Пояркова, С. Дежнева, Е. Хабарова, В. Атла- сова и других землепроходцев, обследовавшие Сибирь, Забай­калье, побережье Тихого океана, собрали разнообразные сведе­ния о полезных ископаемых, флоре и фауне, занятиях, языке и обычаях разных народов. Важнейшим результатом их трудов стали сводные карты и географические обзоры: «Роспись си­бирским городам и острогам», «Роспись» морского пути вдоль Охотского моря (40—50-е гг.), «Чертеж» Сибири тобольского воеводы П.И.

Годунова (1667), «Чертеж Сибирской земли» (1672). Итогом знаний в области географии и картографии XVII в. стала «Чертежная карта Сибири», составленная в 1701 г. С.У. Ремезовым.

Общественная мысль. Публицистика и общественная мысль Смутного времени поставили вопросы о взаимоотношениях власти и общества, государства и церкви, о природе, характере и ответственности царской власти, — вопросам, которые обсуж­дались затем на протяжении всего столетия.

Патриотические чувства нашли свое выражение в «Новой повести о преславном Российском царстве и великом государ­стве Московском», созданной в конце 1610 или начале 1611 г. неизвестным автором. В ней сформулированы назревшие задачи: вооружиться против врагов и постоять «за православную веру, и за святые божие церкви, и за свои души, и за свое отечество, и за достояние...». В этом призыве отразился высокий уровень на­ционального самосознания и шкала общественных ценностей, в которой личное стоит на последнем месте.

В сочинении «Плач о пленении и конечном разорении пре­высокого и пресветлейшего Московского государства» и других памятниках письменности ставится вопрос о причинах Смуты. Авторы высказывали традиционный для Средневековья прови- денциалистский взгляд, что «гнев божий», обрушившийся на рус­ских людей, являлся наказанием за их грехи. Но были попытки по-иному представить причины лихолетья. Так, келарь Троице- Сергиева монастыря Авраамий в своем «Сказании» (1620) на­звал сложившую в период Смуты ситуацию «безумным молча­нием всего мира», то есть пассивность общества по отношению к преступлениям высшей власти и стала причиной кары Божьей. Во «Временнике» (ок. 1619) дьяка Ивана Тимофеева утвержда­лось, что царская власть является гарантом порядка в стране, поэтому первопричину Смуты надо искать в правителях и их ближайшем окружении. Но, по выражению Тимофеева, виновато и «бессловесное молчание» народа, развращающее власть.

В общественной мысли возрос интерес к личности и ее роли в исторических событиях. Противоречивые портретные и пси­хологические характеристики царей, начиная с Ивана Грозного, содержатся в «Летописной книге» (1626), приписываемой князю И.М. Катыреву-Ростовскому.

Народные представления о событиях Смуты нашли отраже­ние в двух Псковских повестях, возникших в посадской среде.

В этих памятниках заметен отход от провиденциализма. По мне­нию авторов, беды России исходят от боярской измены, а кре­стьянское выступление произошло от разорения народа. Па­мятники общественной мысли («Казанское сказание», «Новый летописец», «Иное сказание», «Карамзинский хронограф» и др.) позволяют судить о конкретных событиях Смуты, в том числе и о движении И.И. Болотникова. Стихийный протест против не­справедливости, вера в «доброго» царя и ненависть к изменни­кам, «кровопивцам», как социальные чаяния восставших, звучат в «прелестных грамотах» С.Т. Разина.

Возвращение к государственной стабильности после Смуты нуждалось в прочных идеологических обоснованиях царской власти, ее природы и характера. Религиозно-политическая идея богоизбранности новой династии получила обоснование в «Но­вом летописце» (1630), в котором были заложены основы госу­дарственной идеологии династии Романовых.

С восстановлением устоев государственности идея о вели­чии православного царства и его столицы приобрела былую зна­чимость. В «Пискаревском летописце» (после 1615) проводилось противопоставление России как сильного православного госу­дарства «латинству». Автор «Московского летописца» (вторая половина 30-х гг.) представлял идею борьбы с «латинянами и агарянами» важнейшим направлением внешней политики Рус­ского государства. В связи с внешнеполитическим курсом на за­щиту православия и противостояние Крымскому ханству и Тур­ции, переживает своего рода «ренессанс» идея «Москва—Третий Рим». В цикле Повестей о взятии Азова казаками в 1637 г. их действия объясняются исполнением божественной воли, а захват Азова представлен и как избавление от набегов татар и турок, и как предвестие будущего освобождения Константинополя и Иерусалима.

Светская власть нуждалась в идеологическом обосновании наметившихся в политическом развитии тенденций к абсолю­тизму, что и было сделано Юрием Крижаничем и С. Полоцким. Ю. Крижанич (ок. 1617—1683), хорват по происхождению, ка­толик, получивший образование в Риме, оказался в России в 1659 г. Вскоре по подозрению в деятельности в пользу католиче­ской церкви он был выслан в Тобольск, где пробыл 15 лет и на­писал труд «Политика». Лучшей формой правления он считал неограниченную монархию («самовладство»), которая подобна власти Божией, поскольку Бог является первым «самовладцем» всего света, а монарх — божий наместник на земле. Крижанич, превозносивший абсолютную власть монарха, предостерегал от тирании («людодерства»), в которую может перерасти неогра­ниченная законами власть.

В сочинениях С. Полоцкого создан идеальный образ «со­вершенного» монарха — мудрого, просвещенного, справедли­вого, стоящего на страже законов. Царская власть сравнивалась с солнцем, которое «едино мир озаряет». Согласно Полоцкому, только сильная власть может добиться успехов во внешней по­литике и прекратить «мятежи» внутри страны. Полоцкий реаль­ное воплощение «общего блага» и «всеобщей справедливости» видел в царском правосудии. Провозглашенный им принцип равного суда был абсолютистским принципом равенства под­данных перед монархом. Полоцкий высказывал мысли о вне­сословной значимости человека, призывал ценить человека не по происхождению, а по заслугам. Полоцкий и Крижанич вы­ступали за укрепление сословного строя, но предлагали смяг­чить угнетение крестьян и холопов, чтобы избежать народных восстаний («глуподерзия черных людей»).

От общественной мысли неотделим процесс развития исто­рических знаний. На общем фоне затухания летописной тради­ции возникает сибирское летописание: Есиповская, Строганов­ская, Ремезовская и Кунгурская летописи сохранили интересные материалы по истории Сибири. Краткий обзор русской истории представлял «Синопсис» украинского автора Иннокентия Гизе- ля, который отстаивал идею единства восточных славян и их объединения вокруг России. «Синопсис», издававшийся в по­следние десятилетия XVII в. четыре раза, стал своеобразным учебником истории.

Литература. При сохранении средневековой традиции с ее религиозно-символическим методом и авторитарностью мыш­ления развивались новые явления, связанные с обмирщением и демократизацией литературы, возникновением новых жанров, усилением влияния фольклора, становлением личностного на­чала и появлением вымышленного героя.

Происходит расширение социального поля литературы, по­является так называемая демократическая литература. Широкое распространение получает бытовая повесть. Так, в «Повести о

Горе и Злочастии», вышедшей скорее всего из купеческой сре­ды, основу конфликта составляет библейский сюжет о блудном сыне и старая как мир проблема отцов и детей.

Герой «Повести о Савве Грудцыне», купеческий сын, забыл родительские наказы, пустился в разгульную жизнь и продал душу дьяволу. Дальнейшая жизнь русского Фауста полна бурны­ми событиями. Повесть захватывала читателя занимательностью сюжета, близкого к волшебной сказке, привлекала широким историческим и знакомым бытовым фоном.

«История о российском дворянине Фроле Скобееве» вышла из среды обедневшего дворянства или приказного чиновниче­ства. Ее герой авантюрист и плут, пускает в ход обман, подкуп, соблазнение, тайное венчание и другие ухищрения, далекие от христианской этики. Автор не осуждает своего героя, а скорее удивляется и восхищается его умом, житейской хваткой, энер­гией, ловкостью.

В «Повести о Карпе Сутулове» превозносятся женский ум, порядочность и находчивость простой женщины, купеческой жены Татьяны. В основе лежит довольно популярный сюжет о ловкой и умной женщине, обманувшей незадачливых поклон­ников. Автор, хорошо знающий купеческую среду, откровен­но смеется над несостоявшимися соблазнителями — купцом, священником, архиепископом. В повести торжествует ум над глупостью, порядочность над корыстью, слабый над сильным.

Появление в XVII в. демократической сатиры отразило кон­фликт личности со средой, протест против беззакония и неспра­ведливости общественных отношений. Сатирическому обличению подвергался неправедный суд, судебная волокита, взяточниче­ство судей в «Повести о Шемякином суде» и «Повести о Ерше Ершовиче». В жанре пародии написана «Калязинская челобит­ная», высмеивающая далекие от праведности монастырские по­рядки и нравы. В «Службе кабаку» обличение государственной системы спаивания народа подается в форме пародии на цер­ковную службу. Лицемерие духовенства показано в «Сказании о куре и лисице». В «Повести о бражнике» высмеиваются обита­тели рая, которые на поверку оказались такими же грешниками, как и бражник, претендовавший на место в раю. Социальные мотивы отличают «Азбуку о голом и небогатом человеке», в ко­торой форма старого древнерусского азбуковника использована для того, чтобы показать бедность одних и корыстолюбие других.

Первым опытом автобиографии в русской литературе стало «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное» в Пусто- зерске в 1672—1674 гг. Яростный сторонник старой веры и про­тивник новаций в чем бы то ни было, он оказался новатором в литературе, написав народным разговорным языком пронзи­тельную автобиографическую исповедь.

Новым явлением в литературе было использование силла­бического стихосложения (оно основано на равном количестве слогов в строке, паузе в середине строки и ударении на предпо­следнем слоге последнего слова). Расцвет силлабической поэзии в России связан с именем С. Полоцкого, автора стихотворных сборников «Рифмологион» и «Вертоград многоцветный». Заим­ствованное через польско-украинско-белорусское посредниче­ство в Россию пришло барокко, оно было усвоено через поэзию

С. Полоцкого и его продолжателей Сильвестра Медведева и Ка­риона Истомина. Поэзия, театр, переводная литература — кана­лы, по которым распространялась культура западноевропейского барокко, были доступны в основном придворному кругу, напря­мую связанному с властью.

Театр. До XVII в. в России театра не было. Эта культурная ниша заполнялась обрядами и народными праздниками, скомо­рохами, музыкантами, плясунами, кукольниками. Церковь ви­дела в народных игрищах проявление язычества, поэтому боро­лась со скоморошеством. Народное лицедейство испытывало гонения и со стороны светской власти.

В 1672 г. состоялось первое представление придворного теа­тра. Постановка пьесы на библейский сюжет «Артаксерксово действо» была поручена пастору из Немецкой слободы Иоганну Готфриду Грегори. Спектакль понравился Алексею Михайлови­чу, и хотя он длился 10 часов, царь просидел все это время, не вставая с места; другие зрители в присутствии царя стояли. Ак­теры были иноземцами, но вскоре труппа стала пополняться русскими молодыми людьми из Мещанской слободы и москов­ских подьячих (в 1673 г. их было 50 человек, а в 1676 г. — 78).

В репертуаре театра было девять пьес: семь из них на библей­ские сюжеты и две — на светские. Большинство пьес принадле­жало к репертуару так называемых «английских комедий», пред­ставлявших обработанные библейские и исторические сюжеты, в которых трагическое и комическое изображалось в преувели­ченных формах и сопровождалось театральными эффектами.

Пьесы были написаны тяжеловесно-напыщенным языком, пере­полнены патетическими пассажами и примерами ораторского красноречия, но были и шутовские интермедии развлекатель­ного характера, близкие к народной традиции. На спектаклях звучали инструментальная музыка и пение. После смерти Алек­сея Михайловича в 1676 г. придворный театр был закрыт.

Музыка. Вторая половина века стала временем значитель­ных перемен в русской музыке. Их суть состояла в том, что на смену унисонному пению, наиболее ярко представленного в зна­менном распеве, пришло партесное, то есть музыка на несколько голосов — партий. Партесное пение, чьей родиной были Герма­ния и Италия, было завезено в Россию из Польши через Украину и Белоруссию. «Крюковую» нотацию, которая не фиксировала высоту и длительность тона, заменила заимствованная пятили­нейная нотация. Новый музыкальный стиль утверждался труд­но. Старообрядцы видели в партесном пении отход от «ангело­подобного» пения, уклонение в «латинство».

Развитие русского музыкального искусства было связано с Н.П. Дилецким, украинцем, приехавшим после учебы в Вильно в Москву в 70-е годы. Он издал первый учебник музыки «Грам­матику мусикийскую» (1679).

Созданная в конце XVII в. музыка В. Титова, Н. Дилецкого, Н. Калашникова поражает полифоническим звучанием, «боре­нием» восьми, двенадцати, двадцати четырех и даже сорока восьми голосов, характерной для барокко эмоциональной на­пряженностью, контрастностью и праздничностью.

Архитектура. В русском зодчестве процесс «обмирщения» выразился в изменении форм, художественных приемов, сти­лей, причудливости декора и богатстве внутреннего убранства, нарядности и живописности построек — всем тем, что сами современники называли «дивным узорочьем».

После Смутного времени возобновляется строительство шатровых храмов. Выдающимся памятником этого стиля стала Успенская церковь (1628) в Угличе, получившая в народе назва­ние «Дивная». Появляются двух-трех- и даже пятишатровые храмы. Одной из наиболее совершенных шатровых построек яв­ляется московская церковь Рождества Богородицы в Путинках (1649—1652), которая отличается сложной композицией объемов. Патриарх Никон запретил в 1652 г. строить шатровые храмы.

Отныне повелевалось строить церкви «по правилам святых апо­столов... о единой, о трех или пяти главах». Но деревянные шат­ровые церкви продолжали возводить вдали от столицы. Запрет не распространялся на шатровые колокольни, немалое их число было построено по всей России во второй половине столетия.

Одним из «эталонных» памятников московской архитектуры стала церковь Троицы в Никитниках (30—50-е гг.), построенная по заказу и на средства богатого купца Григория Никитникова. Ее архитектура представляет сложную, асимметричную, много­составную композицию, которую дополняет пышное декоратив­ное убранство с применением зеленых «муравленых» изразцов и богатой резьбой наличников.

В 1635—1637 гг. был построен царский Теремной дворец в Кремле. Зодчие воздвигли великолепное многоярусное здание, украшенное резными наличниками и золоченой кровлей. Стрем­ление к украшению сказалось и на развитии крепостной архи­тектуры московского Кремля. В 1624—1625 гг. русский зодчий Важен Огурцов и англичанин Христофор Галловей надстроили верх Спасской башни. Шатровая надстройка была украшена бе­локаменными узорами, в нишах поставлены фигуры зверей, установлены часы-куранты. Во второй половине века появились шатры и на других башнях Кремля.

Крепостная архитектура стен и башен монастырей, теряющих свое оборонительное значение, становилась более нарядной, не такой суровой как раньше. Церковь, стремившаяся не выпустить из под своего контроля зодчество, пыталась в 40—50-е годы вер­нуться к строгому монументализму. Примером тому могут слу­жить Патриаршие палаты Московского Кремля (1643—1655), построенные Аверкием Мокеевым, руководившим также стро­ительством патриарших Валдайского Иверского и Воскресен­ского Новоиерусалимского монастырей в 50-е годы. По замыслу патриарха Никона, в подмосковном монастырском ансамбле получила зримое воплощение идея «Москва — Новый Иеруса­лим». Воскресенский храм в Новоиерусалимском монастыре стро­ился по образцу Иерусалимского храма «над гробом Господним». Строительство завершал уже в конце 80-х — начале 90-х годов Яков Бухвостов. Зодчие воспроизвели основную конструкцию и элементы иерусалимского храма, но придали ей типично рус­ские черты, широко используя многоцветные поливные изразцы в обработке фасадов и интерьера. Создателями изразцов были белорусские мастера Петр Заборский и Степан Иванов (по про­звищу Полубес).

Вслед за патриархом большими строительными проектами увлеклись и другие церковные иерархи. В 60—80-е годы при рос­товском митрополите Ионе Сысоевиче развернулось строитель­ство митрополичьего двора, получившего название Ростовского кремля. Ростовский комплекс поражает удивительной органич­ностью, цельностью архитектуры и фресковой росписи, покры­вающей стены ростовских храмов.

В XVII в. бурно развивается строительство в таких городах, как Ярославль, Кострома, Вологда, Рязань. Размах, красота, ори­гинальность, свой «творческий стиль» в архитектуре и живописи позволяют говорить о ярославской школе. Церкви Ильи Про­рока (1650), Иоанна Златоуста (1654) в Коровниках, Николы Мокрого (1672), Иоанна Предтечи в Толчково (1687) — таков далеко неполный перечень «вершинных», лучших памятников, для которых характерен особый ярославский колорит, неотде­лимый от редкостных по рисунку и цвету изразцов.

В Москве и в других городах строились каменные дома бога­тых бояр, дворян и купцов. В каменной гражданской застройке проявилось стремление к нарядности. Палаты думного дьяка Аверкия Кириллова на Берсеневке (1657), боярина Волкова в Большом Харитоньевском переулке (конец XVII в.), дом купца Коробова (конец XVII в.) в Калуге сильно отличаются от преж­них аналогичных зданий (например, палат псковских купцов Погашенных), построенных в старых строгих традициях.

В последние десятилетия XVII в. получает распространение «московское барокко», или «нарышкинский» стиль (заказчиками большинства храмов были Нарышкины, родственники второй жены царя Алексея Михайловича). «Нарышкинская» архитекту­ра — своеобразный синтез древнерусских и западноевропейских мотивов. «Нарышкинское» барокко отразило, с одной стороны, дальнейшее развитие отечественного зодчества, с другой — ин­тенсивные контакты с культурой белорусских и украинских зе­мель. Характерными чертами нового стиля стали устремлен­ность ввысь, многоярусность, симметричность композиции, высокий рельеф декоративной резьбы по белому камню, цвет­ные изразцы, яркая раскраска фасадов, высокие, украшенные богатой резьбой иконостасы.

Выдающимся памятником «нарышкинского» барокко явля­ется церковь Покрова в Филях (1693). Другими постройками этого же направления являются трапезная (1686) Троице-Сер- гиева монастыря, колокольня (1690) и надвратная Преображен­ская церковь (1689) Новодевичьего монастыря, Спасская цер­ковь в селе Уборы (1697), Знаменская церковь в селе Дубровицы (1690—1704), Успенский собор (1693—1699) в Рязани и др.

Подавляющее большинство строений в России было дере­вянными. Обычное жилище имело трехчастную конструкцию, в середине его были сени, разделявшие теплую избу и холодную летнюю клеть. К жилому помещению примыкали хозяйственные постройки. Жить в деревянных домах в климатических условиях России было во всех отношениях удобнее. К сожалению, вслед­ствие пожаров дома часто приходилось отстраивать заново. В Москве даже был рынок, где продавались готовые срубы.

Выдающимся образцом деревянного зодчества был знамени­тый дворец царя Алексея Михайловича в Коломенском, постро­енный в 1667—1668 гг. Дворец представлял сложный комплекс построек, связанных переходами; он насчитывал 270 комнат и более трех тысяч окон. Дворец напоминал сказочный городок с причудливыми башенками, шатрами, крылечками, гульбища­ми, чешуйчатыми кровлями.

Деревянная храмовая архитектура ныне сохранилась в основ­ном на севере. В деревянном зодчестве были распространены шатровые храмы, построенные по принципу «восьмерик на чет­верике». Архитектурная композиция могла представлять до­вольно сложное сочетание форм и объемов.

Живопись. С одной стороны, начавшийся процесс «обмир­щения» ставил перед художниками новые задачи — отобразить мир и человека во всей их красоте, с другой стороны, живопись была неотделима от религии и находилась под постоянным кон­тролем церкви. Страстными спорами о «живоподобии» в искус­стве заполнена вторая половина столетия.

В начале века существуют два художественных направле­ния — «годуновское» и «строгановское». «Годуновский» стиль ориентируется на монументальные традиции, ему присущи дроб­ность, повествовательность, перегруженность деталями. «Стро­гановская» школа (по имени заказчиков купцов Строгановых) отличалась тщательностью и изысканностью иконного письма.

В иконах «строгановского» письма, подобных миниатюрам, внешняя красота, тонкость работы как бы заслоняет внутреннее содержание композиции и персонажей.

Организацию и контроль за деятельностью царских изогра­фов до 40-х годов осуществлял Иконный приказ, а затем эти функции перешли к Оружейной палате. Обязанностью иконо­писцев было не только писание икон и парсун, но и изготовле­ние географических и архитектурных чертежей, планов, полко­вых знамен, оформление книг и другие художественные работы. У иконописцев была своя специализация: знаменщики, личин­ки, доличники, златописцы, травщики, терщики красок.

На протяжении XVII в. переживает невиданный подъем фресковая живопись. В 30—40-е годы производятся большие работы по возобновлению старых стенописей Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря (1635), Успенского (1642—1643) и Архангельского (1652) соборов Московского Кремля. В Успен­ском соборе артель под руководством Ивана Паиссеина (120 че­ловек, собранных из разных городов России) создала 249 слож­ных композиций с участием 2066 лиц.

В 50—80-е годы в Оружейной палате трудились многие за­мечательные мастера. Их признанным главой и руководителем был талантливый живописец Симон Ушаков. Именно в его кругу зарождаются новые представления о живописи и ее предназна­чении. Так, его коллега Иосиф Владимиров в «Послании» к Си­мону Ушакову призывал правдиво следовать натуре, добиваться того, чтобы образ был «живоподобен».

Симон Ушаков в «Слове к люботщателем иконного писа­ния» выдвигал в качестве основного критерия подлинности ис­кусства соответствие действительности — «как в жизни бывает». Он считал, что подобно зеркалу живопись должна отражать мир Божий во всей его красоте. Ушаков высказывал намерение соз­дать анатомический атлас для художников.

Позиция Владимирова, Ушакова и их единомышленников подвергалась осуждению со стороны традиционалистов. С осо­бой иронией высказывал свое неприятие новых икон, написан­ных «по плотскому умыслу», протопоп Аввакум. Он отстаивал старую иконописную традицию, и с точки зрения средневеко­вого мышления был прав. Принципу «живоподобия» Аввакум стремился противопоставить духовную красоту.

Церковный собор 1667 г. строго регламентировал темы и об­разцы церковной живописи: исходя из того, что первым худож­ником был сам Бог, художественный образ может быть только подражанием, а само искусство — зеркалом, отражающим Божий мир. В царской грамоте об иконописании 1669 г. рекомендова­лось придерживаться традиций, ориентироваться на произведе­ния старых мастеров.

Время диктовало художникам свои задачи, выдвигая на пер­вый план не божественное, а земное начало в человеке и окру­жающей его жизни. Определенный отход от старых правил, приближение к повседневности проявилось во фресках церкви Троицы в Никитниках. Предполагают, что в росписи стен при­нимали участие Симон Ушаков и Иосиф Владимиров. В 1657 г. Ушаков написал для этой церкви икону «Спас Великий архие­рей». Особенно прославился художник своими «Нерукотворны­ми Спасами», в которых он использовал светотень, подчерки­вающую объемность классически правильного лица. В иконе «Древо Государства Московского — Похвала Богоматери Влади­мирской» (1668) он представил реалистическое изображение ар­хитектуры Московского Кремля и портреты Алексея Михайло­вича и его жены Марии. В 1671 г. Ушаковым была написана икона «Троица», в которой воплотились новые эстетические идеалы. Художник попытался использовать перспективу, пока­зать телесность ангелов, материальность окружающего их мира. Но «горнее» уступило «дольнему», земному, поэтому ушаков­ская «Троица» не сопоставима с рублевской.

Больших успехов достигает искусство стенной росписи в Ярославле, Ростове Великом, Переславле-Залеском, Костроме, Вологде. Ярославские фрески отличает искренний интерес к че­ловеку, его жизни. Росписи на сюжеты Священного писания превращаются в бытовой жанр, понятный рассказ о жизни про­стых людей. В ярославской церкви Ильи Пророка работала ар­тель из 15 мастеров во главе с Гурием Никитиным и Силой Са­виным. Некоторые фрески навеяны гравюрами известного в России издания голландской Библии Яна Фишера-Пискатора, но у ярославских художников они получили истинно русское понимание. На стенах храма Иоанна Предтечи в Ярославле Дмитрий Плеханов с товарищами изобразили на фресках тан­цующую Саломею, нагую Вирсавию. Фрески ростовских храмов дышат изяществом, легкостью, динамичностью, переливами кра­сок чистых цветов.

Интерес к человеческой личности вызвал появление «пар­суны» (от лат. persona — личность), портретное изображение ре­ального лица. В первой половине столетия парсуны писались в иконописной манере на доске яичными красками (парсуна М.В. Скопина-Шуйского). В последние десятилетия века изо­бражения портретируемых становятся более реалистичными (парсуны Алексея Михайловича, Федора Алексеевича, стольника Годунова, патриарха Никона, боярина Л.К. Нарышкина). Пар­суны стали писать на холсте маслом. Парсуна является первым светским жанром в древнерусской живописи, отразившим тра­диции и новации в изобразительном искусстве рубежа веков.

XVII век во всех отношениях, в том числе и в культуре, но­сит переходный характер. Это не эпоха кризиса средневековой культуры, а время поиска и накопления тех составляющих, ко­торые позволят осуществить переход к культуре «разума», эпохе Нового времени. Но не следует преувеличивать роль новаций в историко-культурном процессе этого времени. Новое затраги­вало лишь незначительную часть общества, русская культура по сути своей оставалась традиционной.

<< | >>
Источник: Под ред. Б.Н. Флори. История России с древнейших времен до конца XVIII в.: Учебник. 2010

Еще по теме Глава 16 Культура и образ жизни людей в XVII в.:

  1. Религия как культурная универсалия и ее взаимодействие с другими универсалиями культуры
  2. ГЛАВА2. МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЙ АКЫНОВ XV—XVIII ВЕКОВ
  3. Культура и перевод: от спонтанного к рефлексивному
  4. «жизнь»
  5. Глава 5 ЧТО ТАКОЕ ЭТНИЧНОСТЬ. ПЕРВОЕ ПРИБЛИЖЕНИЕ
  6. Глава 17 ГУМАНИТАРНОЕ СОЗНАНИЕ: ГЕОГРАФИЯ
  7. Глава 19 ХОЗЯЙСТВО
  8. Глава 26 ПРОТИВОРЕЧИЯ И ТРУДНОСТИ ПРОЦЕССА СБОРКИ СОВЕТСКОГО НАРОДА
  9. ГЛАВА 1 ПРЕДМЕТ, ИСТОЧНИКИ, ЗАДАЧИ И МЕТОД
  10. Глава XXI КУЛЬТУРА МОТЫЖНЫХ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЕВ ТРОПИЧЕСКОГО ЛЕСА (на примере народов акан)
  11. ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА ОХОТНИКОВ-СОБИРАТЕЛЕЙ БУШМЕНОВ
  12. 1. ФИЛОСОФСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ ПРОБЛЕМЫ ДИАЛОГА КУЛЬТУР (на примере Северного Кавказа)
  13. ГЛАВА 4 ЯЗЫК ДОБРА И ЗЛА
  14. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ГЛУБИНЫ ЕРЕСИ
  15. ГЛАВА СЕДЬМАЯСЕКС: ВЫСШЕЕ СВЯЩЕННОДЕЙСТВИЕ