<<
>>

ЛЕКЦИЯ х

Возвращение Александра в Россию в 1815 г.— Польская конституция 1815 г.— Положение дел в России в 1812—1815 гг.— Бедствия и материальные жертвы населения. Стоимость войны и размеры опустошения.—- Состояние русских финансов.— Подъем народного духа в России.— Состояние промышленности и торговли в 1812—1815 гг.— Влияние Наполеоновских войн на сельское хозяйство и крепостное право.— Влияние возвратившихся с войны офицеров на общество.— Распространение просвещения в провинции.— Надежды общества на Александра.— Настроение его в 1816 г.— Заботы о содержании армии в связи с видами внешней политики.— Идея военных поселений, ее происхождение й осуществление.— Аракчеев.— Его характеристика.— Ход дел в Комитете министров и открытие злоупотреблений в 1816 г.— Роль Аракчеева в Комитете министров и в других учреждениях.
\Д)сенью 1815 г. Александр, поездив порядочно по Европе, отправился, наконец, в Россию. По дороге он остановился в Варшаве, где в это время спешно вырабатывалась конституция Царства Польского, по данным самим Александром указаниям, особой комиссией, состоявшей из природных поляков. По сходству некоторых черт этой конституции с планом Сперанского можно думать, что комиссии были сообщены и русские материалы; с другой стороны, члены комиссии, несомненно, считались и с той конституцией, которая была дана в 1807 г. герцогству Варшавскому Наполеоном. Много общих черт также имела эта конституция с французской хартией Людовика XVIII 1814 г. Как бы то ни было, современники, даже радикально настроенные, например Карно, изгнанный из Франции и живший тогда в Варшаве, признавали ее весьма либеральной и говорили, что она не только либеральна для даровавшего ее самодержца, но и сама по себе лучше той хартии, которую, в значительной степени по настоянию Александра же, даровал Франции Людовик XVIII. Конституция 1815 г. гарантировала свободу печати, границы которой должен был установить имевший собраться сейм, гарантировала неприкосновенность личности, уничтожила конфискацию имущества и административную ссылку, затем устанавливала употребление польского языка во всех правительственных учреждениях Царства Польского и обязательное замещение всех государственных должностей в администрации, суде и войске подданными Царства Польского.
Установлена была даже присяга конституции со стороны царя польского, т. е. русского императора. Законодательным аппаратом являлся сейм, состоявший из короля и двух палат, причем нижняя палата состояла из 70 депутатов, выбираемых поземельным дворянством, и 51 депутата от городов. Правом избрания пользовались лица не моложе 30 лет, притом уплачивавшие в виде прямых налогов не менее 100 злотых (15 руб. серебром). Верхняя палата состояла из «принцев крови», т. е. членов русского императорского дома в бытность их в Варшаве, нескольких католических епископов, одного епископа униатского и нескольких воевод и кастелянов. Общее число членов верхней палаты было вдвое менее числа членов нижней; притом члены эти назначались императором — каждый из числа двух намечаемых самим Сенатом кандидатов — из лиц, уплачивавших прямой налог не менее 2 тыс. злотых, т. е. 300 руб. Сейм собирался раз в два года всего на 30 дней, в течение которых должен был рассмотреть все законопроекты, которые ему представляло «ответственное» министерство. Сам сейм законодательной инициативы не имел, но мог представлять петиции государю и возбуждать вопрос об ответственности министров. Все законопроекты, вносимые в сейм министерством, предварительно рассматривались в Государственном совете, роль которого совершенно совпадала с той ролью, какую должен бы был играть впоследствии и русский Государственный совет по плану Сперанского. Вся власть в стране, по этой конституции, сосредоточивалась в руках шляхты, причем некоторые должности в судебных и административных учреждениях могли занимать только земельные собственники. Александр утвердил эту конституцию без замедления в Петербурге 12 декабря 1815 г. В речи, произнесенной по этому поводу, князь Адам Чарторыйский отметил, что «император Александр мог господствовать одной силой, но, руководимый внушением добродетели, отвергнул такое господство. Он основал свою власть не на одном внешнем праве, но на чувстве благодарности, на чувстве преданности и на том нравственном могуществе, которое порождает вместо трепета — признательность, вместо принуждения — преданность и добровольные жертвы».
Впрочем, сам Чарторыйский был вторично обижен и обманут в своих ожиданиях Александром. На пост наместника был назначен не он, а старый польский генерал Заиончек, один из дивизионных начальников армии Наполеона,— бывший республиканец, но на посту наместника оказавшийся покорнейшим слугой русского императора. В совет, сверх пяти министров, между которыми разделялась вся власть в сфере управления, и кроме председателя, наместника края, входил еще императорский комиссар, которым был сделан Новосильцев, относившийся к восстановлению Польши, .как мы уже говорили, весьма скептически. Начальником польских войск, которые были восстановлены в числе 40 тыс., был назначен великий князь Константин Павлович,— взбалмошный и неу- равновешанный человек, который в значительной мере способствовал впоследствии гибели польской конституции. В бытность свою в Варшаве Александр принял также депутацию литовских дворян с кн. Огинским во главе, но под условием, чтобы они не просили о присоединении литовских губерний к Польше1. В России Александра ожидала масса дел и забот о внутреннем устройстве страны и восстановлении благосостояния, нарушенного войной. 12-й год ознаменовался беспримерными бедствиями, и блистательное отражение могущественного врага дорого обошлось не только неприятелю, но и стране. Очевидцы рисуют невероятные картины ужаса и смерти, поражавшие на большой Смоленской дороге лиц, проезжавших по ней в начале 1813 г. Масса не зарытых трупов заражала воздух по всей линии от Вильно до Смоленска и даже далеко в стороне от этого тракта. Шишков сообщает, что в феврале 1813 г. ехавший с ним министр полиции Балашев получил донесение из двух губерний — Смоленской и Минской, что в них собрано и сожжено 96 тыс. трупов и что, несмотря на это, многие лежат еще неподобранными2. Немудрено, что в этих губерниях распространились различные эпидемии. В 1813 г. население одной Смоленской губернии уменьшилось на 57 тыс., население Тверской губернии, которая только одним южным концом подходила к району военных действий, уменьшилось на 12 тыс.3.
То же было и в других прилегавших к театру войны местностях. Не говоря об эпидемиях, огромную убыль населения давал непосредственный расход людей на войну. Рекрут за эти годы было взято около 1 млн. и до 30 тыс. ополченцев, что составляло х/ъ здорового рабочего населения страны. Вообще в 1813 г. население России, вместо того чтобы увеличиться на 600—650 тыс. душ обоего пола соответственно обычному тогда проценту прироста, уменьшилось на 2700 чел. (по неполным в тот год метрическим данным), а вообще за годы последних Наполеоновских войн размеры жертв человеческими жизнями надо считать не меньше, чем в 1 1/г —- 2 млн. душ мужского пола4. Более всего были разорены губернии: Ковенская, Витебская, Гродненская, Могилевская, Волынская, Виленская, Смоленская и Московская и частью Курляндская, Псковская, Тверская, Калужская. Материальные убытки одной Московской губернии были исчислены англичанами,— которые давали субсидии на продолжение войн с Наполеоном и потому тщательно собирали сведения о положении России,— в 270 млн. руб. Но сильно пострадали и соседние с театром войны губернии, благодаря эпидемиям и подводной повинности. Во что обходилась эта повинность, видно из того, что, например, в Тверской губернии иногда требовалось с каждых 2 1/г душ населения по подводе, т. е. такое количество, какого не было и вообще в губернии. Однажды четырем губерниям — Новгородской, Тверской, Владимирской и Ярославской — предписано было поставить вдруг 147 тыс. подвод, причем казна по таксе платила 4 млн. 668 тыс., крестьянам же приходилось приплатить еще около 9 млн. руб. Наряд этот был отменен после того, как началось его выполнение, следовательно, когда жители уже были им разорены. С Калужской губернии было потребовано вдруг 40 тыс. подвод на расстояние в тысячу верст (считая оба конца), причем расходы населения, по подсчету губернатора, выражались в сумме 800 тыс. руб. Целый ряд подобных сведений приведен в «Историческом обзоре деятельности Комитета министров» Середонина5. Еще в апреле 1812 г.
министр финансов Гурьев сделал доклад о порядке продовольствия войск. Он предложил фураж и продовольствие войскам брать при помощи реквизиций и взамен взятых припасов выдавать населению особые квитанции с определенным сроком уплаты. Эти так называемые «облигации» не понижали курса ассигнаций, так как они были срочные. Однако же расчеты казны с населением по этим квитанциям впоследствии так растянулись— несмотря на постоянные весьма резкие выговоры Александра Комитету министров,— что не были кончены и к концу его царствования, причем помещики, которые главным образом и являлись кредиторами казны по этим облигациям, потеряли всякую надежду получить эти деньги и отказывались потом от своих претензий, обращая их волей-неволей в новые пожертвования. Общую стоимость войны 1812—1815 гг. высчитать теперь довольно трудно. По отчету Барклая де Толли, составленному Канкриным, расходы казны выражались в поразительно небольшой сумме — в 157 1 /% млн. руб. за все четыре года. Но трудно исчислимы огромные расходы самого населения. Министром финансов Гурьевым эти расходы населения еще в 1812 г. исчислялись — по весьма умеренной расценке в особой секретной записке — свыше 200 млн. руб. Подъем национального чувства, вызванный вторжением неприятеля, выражался в добровольных прямых пожертвованиях, которые в 1812 г. превысили 100 млн. руб. и дали возможность довести до конца кампанию 12-го года без особых затруднений. Общая же сумма материальных убытков, понесенных Россией в эти годы, вероятно, превысила миллиард рублей. Население несло эти расходы в 1812 г. безропотно, во многих случаях даже с неподдельным энтузиазмом, несмотря на сильные злоупотребления высшего начальства и провиантских чиновников. Но платежные силы населения были этим вконец истощены, и уже в 1815 г. во многих местах оно совершенно прекратило платеж податей. Казна была в то время почти постоянно пуста. Когда в 1813 г. Александр решил перенести войну за границу, то на содержание 200-тысячной армии требовалось, по расчету Барклая де Толли, немедленно — на ближайшие два месяца — 14 г/г млн.
руб. звонкой монетой, а всего звонкой монеты вместе с золотом и серебром, поступившим и ожидавшимся с уральских заводов, было тогда у казны не более 5 Х/А МЛН. руб.; таким образом, не хватало 9 млн. руб. Выпуск ассигнаций не мог выручить, так как требовалась именно звонкая монета; заем был невозможен; Аракчеев писал тогда графу Нессельроде об опасениях, существовавших у правительства, что цена бумажного рубля понизится до 10 коп. При таких условиях продолжение войны с Наполеоном оказалось возможным только благодаря Англии, которая была заинтересована в этом продолжении и субсидировала Россию крупными суммами, выплачиваемыми звонкой монетой или английскими полноценными кредитными билетами. От окончательного банкротства Россия спаслась тогда в значительной мере благодаря выгодному торговому балансу, который установился после введения тарифа 1810 г. Вывоз сильно превышал ввоз в эти годы, несмотря на войну. В 1812 г. ввоз в Россию не достигал и 90 млн. руб.
<< | >>
Источник: А. А. КОРНИЛОВ. Курс истории России XIX века. 1993

Еще по теме ЛЕКЦИЯ х:

  1. ЛЕКЦИЯ4 ПРЯМОЕ ОБУЧЕНИЕ. ЛЕКЦИЯ
  2. Лекция: сущность, функции, виды
  3. 4.4. Варианты чтения лекции
  4. §316 Непрочитанные лекции. Первый опыт феноменологии религии
  5. 2.1. Рекомендации по подготовке и проведению лекций
  6. 10. ПОДГОТОВКА И ЧТЕНИЕ ЛЕКЦИЙ
  7. Лекция 12. Континуальность и самоубийство: диалектика смерти
  8. Лекция 14. Автономия и самоубийство: нравственная казуистика смерти
  9. ЛЕКЦИЯ 8 ИСКУССТВО КАК ЭТИКА ОБЩНОСТИ
  10. Методические рекомендации к лекциям
  11. Лекция 9. Эпоха Новейшего времени
  12. Лекция 57. МИРОВАЯ ТРАНСПОРТНАЯ СИСТЕМА
  13. Лекция одиннадцатая. Специальное, или профессиональное, образование