<<
>>

ЛЕКЦИЯ XI

Деятельность Государственного совета во время великих Наполеоновских войн с удалением Сперанского и выходом в отставку в 1812 г. председателя департамента государственной экономии Мордвинова отошла на второй план, и даже финансовые меры принимались в эти годы распоряжениями Комитета министров без всякого участия Государственного совета — в противность закону.
Государственный же совет занялся в это время главным образом подробным рассмотрением плана гражданского и уголовного уложения, составленного Сперанским. Как раз эту работу Сперанского из всех работ, которые ему принадлежали, надо признать наименее успешной. Такой* же ее признавал впоследствии и сам Сперанский. Это уложение было составлено им по образцу французских кодексов без достаточного изучения истории русского законодательства и потребностей русского быта, и по мере того как отдельные параграфы принимались еще в 1811 ив начале 1812 г. в департаментах Государственного совета сам Сперанский убеждался все больше и больше в совершенной непрактичности своей работы. Но в 1812 г. он был сослан, а Государственный совет продолжал рассматривать это дело главным образом потому, что у него не было никакого другого. Однако после ссылки Сперанского отношение к его проекту решительно изменилось, и члены Государственного совета без церемонии уже критиковали основы этого уложения и все статьи одну за другой проваливали, а в конце концов уложение было сдано в комиссию законов с требованием снабдить каждую статью проекта указанием, старый ли этот закон или новый и если новый, то чем вызывается и оправдывается изменение действующего закона. Дело затормозилось, и ему суждено было окончиться лишь в царствование имиерато- ра Николая, причем оно вновь попало тогда в руки Сперанского. В 1816 г. адмирал Мордвинов был вновь приглашен на службу и назначен на прежнюю свою должность председателя департамента государственной экономии1, и лишь с этого времени опять началась правильная работа Государственного совета, по крайней мере в области рассмотрения государственного бюджета.
Мордвинов по вступлении в должность немедленно обрушился на деятельность тогдашнего министерства финансов, руководимого Гурьевым. «Представленную министром финансов роспись государственным доходам и расходам на 1817 г. департамент государственной экономии не может,— писал Мордвинов,— принять в виде истинного отчета, показывающего состояния государственных финансов; ибо первая и главнейшая часть, на коей основывается государственный кредит, в представлении министерства финансов умолчена: ни о количестве долгов, ни о их обеспечении в оном не упомянуто. Столь существенное небрежие соделывает роспись порочной, а представление оной от министра финансов несообразным уставу сего министерства. Равным образом департамент государственной экономии не может признать правильным остаток, министром финансов в доходах показанный; ибо остаток может существовать только тоща, когда уплачены или, по крайней мере, обеспечены платежом долги, согласно с условиями, при займе учиненными». Почти в то же время Мордвинов представил в Государственный совет мнение о положении государственного хозяйства с подробной критикой финансовой политики правительства и с указанием способов, как поправить дело. Больше всего он нападал на неумеренные выпуски ассигнаций, которые Комитет министров во время войны выпускал тайным образом, т. е. совершенно незаконно. Как выход из этого положения Мордвинов указывал меры, аналогичные мерам Сперанского 1810 г.2 Под давлением нападок Мордвинова министр финансов Гурьев представил и провел через Государственный совет рад довольно существенных, по крайней мере по внешности, проектов; о восстановлении деятельности комиссии погашения государственных долгов, об учреждении особого совета кредитных установлений со включением в его состав представителей купечества и об учреждении Коммерческого банка. В распоряжении комиссии погашения долгов ассигнованы были довольно значительные средства, благодаря чему в 1817 г. было впервые при Александре сожжено ассигнаций на сумму 38 млн.
руб. Однако число оставшихся ассигнаций все же достигало 800 млн. руб., а общее количество государственных процентных долгов, внесенных в особую долговую книгу, составляло более 200 млн., так что весь государственный долг превышал миллиард рублей, что представляло* огромную сумму для тогдашнего времени. Наряду с уплатой долгов министерство финансов провело в 1817 г. уничтожение винных откупов с заменой их государственной монополией, что, впрочем, привело лишь к развитию необыкновенного воровства среди заведовавших этим делом чиновников. Затем тогда же удержано было порто- франко в Одессе и выдана привилегия Берду на установление первого в России пароходства. Все эти меры произвели в публике некоторое удовлетворение, хотя дороговизна, обусловленная низким курсом бумажных денег, оставалась прежняя. В значительной мере это последнее обстоятельство зависело от тех изменений в таможенном тарифе, которые были сделаны в 1816 и особенно в 1819 гг. в сторону свободы торговли. Выше уже было упомянуто, что министерство финансов хотело еще в 1813 г. изменить таможенный тариф 1810 г. и заменить его более либеральным; но тогда это не состоялось ввиду протеста московских фабрикантов, поддержанного Козодавлевым и Румянцевым. После Венского конгресса, на котором Александр дал ряд прямых обещаний представителям других держав смягчить или уничтожить тарифные запреты в России,— причем имелось в виду в особенности облегчить положение промышленности в Царстве Польском и сопредельных с ним польских областях Австрии и Пруссии — эти обещания пришлось осуществить. У Гурьева было несколько готовых проектов тарифных изменений, и в 1816 г. без труда прошли первые облегчения. Собственно, новый тариф, сняв все запреты с иностранных товаров и понизив многие пошлины, понизил их, однако же, не столько на фабричные продукты, сколько на сырье, не вырабатываемое в России; таким образом, этот тариф не мог поколебать положения нашей фабричной промышленности, но, несомненно, он поколебал наш торговый баланс.
Он послужил усилению ввоза, а вывоз остался почти прежним; таким образом, баланс сделался менее благоприятным в отношении прилива в страну звонкой монеты, и это обстоятельство удержало низкий курс бумажного рубля. В 1819 г. в таможенном тарифе опять были сделаны серьезные изменения, уже коснувшиеся понижения пошлин на некоторые фабричные произведения, и это заставило многие русские фабрики сократить или совсем прекратить свою деятельность. Как выше уже указывалось, до начала XIX в. фабричное производство в России удовлетворяло, главным образом, казенным нуждам, и большинство фабрик выделывало или железо и оружие, или сукно и полотно для нужд армии и флота. Посессионным суконным фабрикам запрещено было продавать свои изделия в частные руки, и вся их работа должна была сводиться к поставке сукна в армию. Правительство Александра долго не решалось отменить это тягло, боясь освободить от него фабрики ввиду возрастающих нужд армии, и только в 1816 г. это тягло было, наконец, снято, и тут только выяснилось, насколько это было для дела выгодно. Именно через несколько лет после снятия тягла в 1812 г., достигнуто было, наконец, такое положение, что спрос армии на сукно был впервые не только сполна удовлетворен, но даже превышен предложением фабрикантов: настолько эти фабрики развились, когда обороты их стали свободны. С начала XIX в. у нас развиваются также хлопчатобумажные фабрики: бумагопрядильные и ткацкие. Раньше пряжа получалась из Англии, и в России были только бумаготкацкие фабрики; но после введения континентальной системы, прекратившей на время ввоз готовой пряжи из Англии, бумажная пряжа стала вырабатываться и в России из среднеазиатского хлоп- ка, правда, в весьма ограниченном количестве. Стали, таким образом, впервые после 1808 г. развиваться бумагопрядильные фабрики. Хлопчатобумажные фабрики явились опасными конкурентами фабрикам полотняным и парусинным, хотя, впрочем. еще в 1818 г. ученый статистик К. И. Арсеньев признавал самой доходной фабричной промышленностью в России именно льняную и пеньковую, т.
е. полотняную и парусинную, которые отправляли свои произведения за границу, особенно в Англию, для нужд парусного флота. Фабриканты мануфактурных товаров, поднявшие вопль против тарифа 1819 г., достигли своей цели. В 1822 г. был выработан новый протекционный тариф, который надолго утвердил протекционные начала в русском законодательстве. Совершенно не развивалось в России во всей первой половине XIX в. железоделательное производство. Исследователи главную причину этого застоя видят в принудительном труде. Все железоделательные заводы были на посессионном праве с крепостными рабочими, и принудительный характер работы не давал возможности делать труд более продуктивным и вводить новые технические усовершенствования, удешевляющие продукты. К этому присоединялось то обстоятельство, что в России не было удобных внутренних путей сообщения, и доставка железа с Урала была дороже и труднее, чем из-за границы. Чтобы не возвращаться к положению фабрично-заводской промышленности в России в царствование Александра I, мы приведем здесь, пользуясь данными проф. Туган-Барановского, цифры роста общего числа фабрик и рабочих на них за это время. В 1804 г. число фабрик было — 2423, в 1825 — 5261, число рабочих в 1804 г.— 95 202, из них вольных рабочих, не крепостных и не посессионных,— 45 625
<< | >>
Источник: А. А. КОРНИЛОВ. Курс истории России XIX века. 1993

Еще по теме ЛЕКЦИЯ XI:

  1. ЛЕКЦИЯ4 ПРЯМОЕ ОБУЧЕНИЕ. ЛЕКЦИЯ
  2. Лекция: сущность, функции, виды
  3. 4.4. Варианты чтения лекции
  4. §316 Непрочитанные лекции. Первый опыт феноменологии религии
  5. 2.1. Рекомендации по подготовке и проведению лекций
  6. 10. ПОДГОТОВКА И ЧТЕНИЕ ЛЕКЦИЙ
  7. Лекция 12. Континуальность и самоубийство: диалектика смерти
  8. Лекция 14. Автономия и самоубийство: нравственная казуистика смерти
  9. ЛЕКЦИЯ 8 ИСКУССТВО КАК ЭТИКА ОБЩНОСТИ
  10. Методические рекомендации к лекциям
  11. Лекция 9. Эпоха Новейшего времени
  12. Лекция 57. МИРОВАЯ ТРАНСПОРТНАЯ СИСТЕМА
  13. Лекция одиннадцатая. Специальное, или профессиональное, образование
  14. Методические рекомендации по организациипознавательной деятельностина лекциях и семинарах
  15. ЛЕКЦИЯ XXXI