<<
>>

ЛЕКЦИЯ XXVII

Покушение Каракозова.—- Наступившая после этого реакция.—В чем она выразилась? — Развитие внутренней жизни России после реформ 60-х годов, несмотря на реакцию.— Продолжение некоторых преобразований.— Завершение крестьянской реформы распространением ее на крестьян удельных и государственных.
— Общая картина землевладения различных групп населения России после реформ 1861,1863 и 1866 гг.— Степень обеспеченности крестьян разных наименований земельными наделами. Покушение 4 апреля 1866 г. на жизнь императора Александра II, совершенное Каракозовым, произвело потрясающее впечатление и на самого императора Александра, и на общество. Не хотели верить, чтобы его мог задумать и совершить по своему произволу один человек и потому приписывали его какой-нибудь могущественной адской организации, какому-нибудь неведомому тайному обществу. И хотя назначенный во главу особой комиссии для расследования этого преступления, прославившийся своей жестокостью и упорством при усмирении недавнего восстания в Литве генерал М. Муравьев употребил все усилия для раскрытия предполагаемого заговора, причем он ничем не стеснялся в своих действиях и распоряжениях, которыми он терроризовал широкие круги мирных обывателей, учащуюся молодежь и в особенности литераторов, казавшихся ему крамольными по своему направлению,— тем не менее никакого заговора на жизнь государя обнаружено не было, а было раскрыто лишь существование ничтожного по своим средствам и силам кружка молодежи в Москве под главенством двоюродного брата Каракозова Ишутина1. Кружок этот состоял из очень молодых людей и не только не стремился к цареубийству, но даже те из членов его, которым стал известен замысел Каракозова, сами считали его сумасбродным и пагубным и употребили довольно значительные усилия, чтобы не допустить Каракозова, который был, по-видимому, человеком ненормальным, до совершения задуманного2.
Сами они стремились к организации широкой коммунистической пропаганды; но все их планы были крайне непродуманны, непрактичны и, в сущности, несерьезны. Несмотря на ничтожество и несерьезность этого кружка, один факт его существования и принадлежность к нему Каракозова бросали в глазах императора и высших придворных и административных сфер большую тень на направление учащейся молодежи, на положение дел в университетах и на направление самого Министерства народного просвещения, находившегося тоща под управлением просвященного и либерального человека, А. В. Головнина. Придворные реакционеры не упустили случая воспользоваться впечатлениями, произведенными этими событиями на императора Александра, и торжествующая реакция прежде всего направила свои удары именно на Министерство народного просвещения, даже не дожидаясь результатов производившегося Муравьевым расследования. 4 апреля Каракозов стрелял в государя, а 5 апреля в Комитете .министров уже сделано было определенное и резкое нападение на министра народного просвещения со стороны обер-прокурора Синода гр. Д. А. Толстого. И хотя это нападение началось с критики политики Головнина в Северо-Западном крае, где Толстой настаивал на необходимости более определенного русификаторского направления,— однако оно вскоре перешло в нападение на направление Министерства народного просвещения вообще и кончилось тем, что Головнин, убедившись в утрате доверия к нему государя, должен был выйти в отставку и уступить свое место гр. Толстому. Толстой в это время являлся человеком уже вполне определенной репутации. Еще в 1859 г. он выступил с резкой крепостнической критикой работ редакционных комиссий по крестьянскому делу, и когда критика эта стала известна императору Александру, то он положил на ней резолюцию, в которой выразил, что автор ее ничего не понимает в крестьянском деле или представляется человеком явно злонамеренным3. Но это не помешало Толстому в 1864 г. занять пост обер-прокурора Синода, а в апреле 1866 г. быть назначенным на пост министра народного просвещения с определенными реакционными задачами, вполне гармонировавшими с его собственными реакционными стремлениями.
Если Муравьеву не удалось тогда открыть никакого заговора на жизнь государя, то ему и поддерживавшим его придворным реакционерам вполне удалось связать открытое следствием брожение умов в молодежи и части интеллигенции— ярким симптомом которого был выставлен коммунистический кружок Ишутина,— с политикой Министерства народного просвещения и с направлением радикальной печати» главными представителями которой были журналы «Современник» и «Русское слово». Оба эти журнала были немедленно закрыты навсегда; что же касается настроения правительства в отношении молодежи» то памятником тогдашних взглядов правительства в этом отношении явился рескрипт, данный 13 мая 1866 г. на имя председателя Комитета министров кн. П. П. Гагарина. «Провидению,— сказано было, между прочим, в этом рескрипте,— угодно было раскрыть перед глазами России, каких последствий надлежит ожидать от стремлений и умствований, дерзновенно посягающих на все для нее исконно священное, на религиозные верования, на основы семейной жизни, на право собственности, на покорность закону и на уважение к установленным властям. Мое внимание уже обращено на воспитание юношества. Мною даны указания на тот конец, чтобы оно было направляемо в духе истин религии, уважения к правам собственности и соблюдения коренных начал общественного порядка и чтобы в учебных заведениях всех ведомств не было допущено ни явное, ни тайное проповедование тех разрушительных понятий, которые одинаково враждебны всем условиям' нравственного и материального благосостояния народа»... Главы семейств призывались в этом отношении на помощь правительству. В том же рескрипте указано было и на необходимость охраны устоев существующего гражданского строя против всяких разрушительных попыток, наличность которых усматривалась в тех превратных толках и взглядах, которые проповедовались и отдельными лицами (даже состоявшими, как указывалось в рескрипте, на государственной службе), и некоторыми органами печати, признанными зловредными. «Надлежит,— сказано было в конце рескрипта,— прекратить повторяющиеся попытки к возбуждению вражды между разными сословиями и в особенности к возбуждению вражды против дворянства и вообще против землевладельцев, в которых враги общественного порядка, естественно, усматривают своих прямых противников»4.
Реакция, установившаяся в 1866 г., коснулась, однако, не только Министерства народного просвещения. Вслед за отставкою Головнина последовали отставки и других высших правительственных лиц. Уволен был, между прочим, шеф жандармов кн. В. А. Долгоруков, которого никак нельзя было упрекнуть в либерализме, но который, после события 4 апреля, сам признал себя устаревшим для занимавшейся им должности. Он был заменен молодым придворным генералом гр. Н. А. Шуваловым, который вскоре сделался душой реакции в правящих сферах и к которому в Комитете министров тесно примкнули министры: внутренних дел П. А. Валуев и государственных имуществ генерал Зеленой. Эти лица составили очень влиятельный в то время триумвират. Уволен был также гуманный и деликатный генерал-губернатор Петербурга кн. А. А. Суворов, которого заменил генерал Трепов, назначенный обер-полицеймейсте- ром столицы и уже ранее проявивший свои полицейские способности на посту генерал- полицеймейстера Царства Польского. Шувалов, Валуев и Зеленой вскоре представили государю проект об усилении губернаторской власти, и хотя проект этот коренным образом противоречил только что проведенным либеральным преобразованиям и хотя против него в Комитете министров энергично возражали министр юстиции Д. Н. Замятнин и министр финансов М. X. Рейтерн, тем не менее император Александр, которого Шувалов систематически смущал постоянными доносами о повсеместном брожении умов в провинции, признал осуществление этой меры необходимым. И хотя мера эта по своему характеру требовала законодательной санкции, однако же ее провели в порядке административном — в виде высочайше утвержденного положения Комитета министров. Лицам судейского звания в провинции, которых независимость только что была установлена судебными уставами, предложено было тогда же особым циркуляром являться к губернатору по первому его требованию и вообще смотреть на него как на представителя монаршей власти в губернии. Отныне один чиновник, хотя бы и служащий по вольному найму, не мог занять своего места без согласия губернатора; этому правилу подчинены были и вновь учрежденные контрольные палаты, и даже земские учреждения, хотя последние признавались по закону учреждениями «общественными», а не правительственными..
.5 Таковы были первые симптомы реакции, установившейся в 1866 г. Здесь следует заметить, что событие 4 апреля 1866 г. и последовавший за ним белый террор в столице, руководимый М. Н. Муравьевым, потрясли необыкновенно сильно не только правительственные круги, но и общественные. Некоторые журналисты, вроде Каткова, который тогда решительно стал на сторону реакции, с бешенством нападали на «нигилистов» и крамольных поляков, по отношению к которым Катков склонен был признать слишком слабыми даже муравьевские меры. Другие, вроде Некрасова, до того перепугались, что готовы были на всякие неблаговидные заискивания перед свирепствовавшим Муравьевым, что, впрочем, отнюдь не спасло издававшийся Некрасовым журнал от закрытия. Наконец, третьи, вроде Достоевского, не только искренно приходили в ужас от совершившегося события, но делали за него ответственным само общество6. В общем господствовала чрезвычайная смута в умах, которая была, разумеется, на руку развивавшейся реакции. При таких неблагоприятных условиях пришлось начать свою деятельность новым судам и земским учреждениям, о чем будет речь впереди. Однако необходимо тут же заметить, что как ни сильна была эта реакция, как ни способствовали ее укоренению и развитию в правительственных сферах тот страх и то смятение, которые наблюдались в широких слоях общества после выстрела Каракозова, все-таки и эта реакция в конце концов была бессильна вернуть Россию к прежнему, дореформенному состоянию. Не говоря уж о невозможности восстановления прежнего крепостного строя, правительство не могло взять целиком назад только что произведенных преобразований в сфере судебной и местного самоуправления; даже университетский устав 1863 г. не был тотчас же отменен, а был лишь осложнен и искажен изданием новых правил для студентов. Этого мало: правительству, несмотря на то что оно было исполнено с 1866 г. реакционных стремлений и обуреваемо реакционными опасениями, не только пришлось допустить и даже взять на себя введение в жизнь только что изданных преобразований, которые оно пыталось лишь исказить впоследствии частичными изменениями, но ему пришлось заканчивать даже и в этот реакционный период дело реформ, задуманных в предшествующие годы в различных областях народной жизни и администрации. Ему пришлось прежде всего закончить устройство крестьян распространением Положения 19 февраля на крестьян государственных (б.
казенных), распространить принципы самоуправления на города и, наконец, совершить великое в полном смысле этого слова преобразование в деле отбывания населением воинской повинности и ряд преобразований в строе самой армии. Наряду с этим ему пришлось, в стремлении к развитию экономических сил и средств страны и государства, идти по пути прогрессивной финансовой и экономической политики, как ни плохо сообразовалась эта политика с его новым реакционным курсом в делах внутренней администрации и просвещения. Ввиду всего этого наряду с отставкой Головнина и заменой его Толстым, наряду с образованием в среде Комитета министров реакционного триумвирата Шувалова, Валуева и Зеленого императору Александру И пришлось удержать на некоторых министерских постах и таких сторонников прогресса, как Дм. А. Милютин в военном министерстве, как великий князь Константин Николаевич во флоте и во главе Государственного совета, как В. А. Татаринов на посту Государственного контролера и как М. X. Рейтерн на посту министра финансов. Одним словом, жизнь в России не только не остановилась и не пошла вспять в эту тяжелую пору правительственной и отчасти общественной реакции, но она продолжала, как увцдим, в сущности развиваться и идти вперед, хотя, под давлением реакции и репрессий, развитие это и принимало чаще всего болезненные и искаженные формы. Противникам прогресса и сторонникам реакции перед лицом этого неудержимого процесса внутреннего роста и развития народного организма оставалось только вставлять ему пажи в колеса и стараться всячески затруднять и искажать его свободный ход. И они делали это,— как мы увидим, иногда с азартом, иногда рутинно,— неизменно сообщая этому процессу болезненный ход и ненормальные формы, принося стране и народу массу зла, но отнюдь нё останавливая самого хода ее развития. В 1866 г. завершилась прежде всего в общих чертах законодательная разработка крестьянской реформы — распространением основных начал Положения 19 февраля 1861 г. на многочисленные категории государственных крестьян. А еще раньше — в 1863 г.— те же начала и даже без некоторых из тех компромиссов, к которым прибегли при уничтожении крепостного права в помещичьих имениях, были распространены на удельных крестьян. О значении реформы 19 февраля для бывших помещичьих крестьян я говорил уже в свое время. Посмотрим теперь, каковы были результаты преобразования 1863—1866 гг. для бывших удельных и государственных крестьян разных наименований, а затем остановимся несколько и на общих итогах крестьянской реформы для всей массы народа и для страны вообще. Что касается удельных крестьян, то вы помните, быть может, или, во всяком случае, прочтете в начале моего печатного курса, что эти удельные крестьяне получили свое наименование с момента издания положения об императорской фамилии в 1797 г., при императоре Павле Петровиче. Но они существовали и раньше под именем крестьян дворцовых и государевых; назначение их заключалось в том, чтобы работать в так называемых дворцовых (удельных) имениях, имениях, назначенных на содержание царской фамилии или принадлежащих отдельным ее членам. Этих крестьян ко времени начала крестьянской реформы было около 850 тыс. душ мужского пола. Когда началась крестьянская реформа, то Министерство двора, в ведении которого были удельные крестьяне, не ожидая освобождения помещичьих крестьян, тотчас же приступило к выяснению вопроса, как ему быть с этими удельными крестьянами, и мы видим, что уже в 1858 г., по желанию императора Александра, издан был особый указ, который этих удельных крестьян уравнял в личных правах и административном устройстве с крестьянами государственными. Это сразу, до освобождения от крепостного права крестьян помещичьих, уничтожило личное крепостное право в удельных имениях. Что касается вопроса о поземельном устройстве этих крестьян, то он был отложен тогда до разрешения этого вопроса у помещичьих крестьян. Когда было издано Положение 19 февраля об устройстве помещичьих крестьян, то 5 марта 1861 г. был издан указ о том, чтобы Главный комитет для устройства сельского населения занялся теперь распространением принципов изданного положения на крестьян удельных и казенных. Что касается удельных крестьян, то тогда же в Министерстве двора была образована для обсуждения их поземельного устройства комиссия, и в результате двухлетних работ этой комиссии, после некоторых колебаний, выработано было положение, которое устраивало быт удельных крестьян в экономическом отношении значительно лучше, чем был устроен быт крестьян помещичьих. В начале, когда приступили к обсуждению этого вопроса, думали только распространить на удельных крестьян то положение, которое было издано для помещичьих крестьян, причем указывалось, что следует и этим крестьянам сохранить наделы и за них назначить повинности, которые бы соответствовали высшим нормам наделов и повинностей, установленных по местным положениям 19 февраля для крестьян помещичьих. Но затем, когда глубже вникли в вопрос, то увидели, что в дореформенное время удельные крестьяне были наделены значительно лучше помещичьих и что поэтому, если бы к ним применены были даже высшие нормы поземельного устройства помещичьих крестьян, то, несомненно, их положение ухудшилось бы. Удельные крестьяне в дореформенное время имели, во- первых, довольно щедро установленные основные (тягловые) наделы и, кроме того, еще пользовались различными дополнительными прирезками из так называемых земель удельного ведомства. Первоначально Министерству двора казалось, что во всяком случае эти запасные земли должны быть от них отняты, если только они в своих основных наделах имеют земельное обеспечение, не меньшее, чем полагавшееся согласно максимальным нормам по местным положениям 19 февраля, и поэтому первоначальный план был таков, чтобы эти лишние земли оставить у удельных крестьян лишь временно на пять лет. Но министр двора, гр. Адлерберг, внимательно ознакомившись с делом, должен был признать, что крестьяне будут этим поставлены в неблагоприятные условия сравнительно с прежним своим положением; поэтому он полагал, что следует эти запасные земли оставить за крестьянами по меньшей мере на 20 лет и вообще стараться сохранить за ними то положение, в котором они были до реформы. Главный комитет, однако, нашел, что сохранить эти земли за крестьянами на 20 лет будет едва ли целесообразно, потому что тогда их отобрать будет еще труднее, нежели теперь, а вместе с тем Главному комитету казалось, что основные наделы удельных крестьян настолько удовлетворительны в сравнении с наделами помещичьих крестьян, что их одних будет достаточно. Тем не менее, по докладе этого дела государю, Адлербергу предоставлена была выработка проекта положения с возможным соблюдением всяких льгот для удельных крестьян. В конце концов по проекту выработанного им положения, сделавшемуся 26 июня 1863 г. законом, было положено, что не только эти запасные земли вообще должны быть оставлены за удельными крестьянами, но в некоторых местностях, где размер их выделения был ниже норм, установленных для крестьян помещичьих, оно было доведено по крайней мере до этих норм. Таким образом, максимальные нормы наделов помещичьих крестьян были приняты как бы за минимальные нормы для удельных. Вместе с тем размеры повинностей были оставлены прежние, причем выкуп земель сразу же сделан был обязательным и прежние оброчные платежи, не превышавшие максимальных оброков помещичьих крестьян, прямо обращены были в выкупные, которые должны были прекратиться совершенно через 49 лет; крестьяне же сразу признавались собственниками отведенных им наделов. В 1861 г. признано было, как я уже сказал, необходимым распространить Положение 19 февраля и на государственных крестьян — на те многочисленные категории их, которые перечислены в первой части моего курса. Их также положено было устроить на основании выработанных для помещичьих крестьян положений. Чтобы уяснить себе материальную сторону быта государственных крестьян, надо иметь в виду то положение, в каком они были поставлены деятельностью графа Киселева, который на них именно мог сравнительно свободно испробовать те принципы крестьянского устройства, которые он выставил, будучи министром государственных имуществ при Николае I. До образования Министерства государственных имуществ при огромном обилии казенных земель землепользование казенных крестьян в значительной мере носило захватный характер, и, регулированное лишь или случаем, или произволом чиновников, это землепользование было вообще чрезвычайно неравномерно. В некоторых местностях на душу приходилось такое количество земли, которое крестьяне фактически не могли обработать,— когда они захватывали, как это было еще недавно в Сибири, сотни десятин на душу, а иногда их землевладение выражалось в полудесятине на душу, т. е. было совершенно неудовлетворительно. Ввиду того что часто в ближайших к их поселениям местностям земли казны были все разобраны или обращены в казенные доходные статьи, таким крестьянам приходилось арендовать различные угодья у соседних помещиков или даже у крестьян других наименований и существовать в весьма трудных условиях. Поэтому Киселев и решил в свое время урегулировать землевладение государственных крестьян, и по его идее были образованы еще в 40-х годах кадастровые поземельные комиссии, которых задачей было по возможности уравнять это землевладение казенных крестьян во всех местностях, где они поселены, и, в случае, если окажется невозможно в некоторых местностях отвести им достаточно земли по соседству, переселять их, обращая в их наделы свободные земли и те оброчные статьи, которыми располагало Министерство государственных имуществ. Вторая задача этих комиссий заключалась в том, чтобы, соответственно земельным и промысловым выгодам крестьян, обложить их уравнительно справедливым оброком вместо той одинаковой и совершенно неравномерно ложившейся на них подати, которая существовала до того времени. После почти двадцатилетней работы этих комиссий в большинстве губерний Европейской России казенные крестьяне действительно получили более урегулированное и равномерное поземельное устройство, причем в губерниях малоземельных их старались привести к 8 дес. надела на душу, что в сравнении с землепользованием помещичьих крестьян представляло весьма значительное обеспечение их быта, а в губерниях многоземельных им давалось до 15 дес. на душу. Таким образом, уже при Киселеве
<< | >>
Источник: А. А. КОРНИЛОВ. Курс истории России XIX века. 1993

Еще по теме ЛЕКЦИЯ XXVII:

  1. Лекция 4. Божественность и самоубийство: "тайна вулкана, тайна мятежа"
  2. Лекция 9. Фатализм и самоубийство: смерть вне добра и зла
  3. ФИЛОСОФИЯ КАК НАУКА
  4. КОММЕНТАРИИ
  5. ЛЕКЦИЯ 5
  6. Глава 3                                                                                                               jjg Краткое описание психологической типологии К.Юнга
  7. Список имен, зафиксированных в биографии Александра Македонского Плутарха
  8. XXVII Ученики С. Ф. Платонова С. В. Рождественский (1868-1934)
  9. Глава XXVIIa. Мережковский - Гиппиус571
  10. Я не считаю свою партию преступной!
  11. Список сочинений, относящихся к истории России в царствование Екатерины II
  12. ЛЕКЦИЯ XXVII
  13. ЛЕКЦИЯ XXVIII
  14. ЛЕКЦИЯ XXXVII
  15. ЛЕКЦИЯ XXXVIII
  16. Оглавление III части
  17. ПРИМЕЧАНИЯ