>>

Глава I Моя детская Деревянковка

Я родился 13 февраля по старому стилю 1849 года. Многое пережил на своем веку; хотелось бы передать пережитое возможно ближе к действительности.

Начну с места моего рождения - с Деревянковки. Это казачья станица бывшего Черноморского казачьего войска, как названо было возобновленное в 1787 году за рекой Бугом Войско Запорожское, переселенное в 1792 году в северо-западную часть нынешнего Кубанского края.

Край назван был Черноморией, а население черноморцами.

Я живо представляю себе свою детскую Деревянковку, не нынешнюю, огромную и многолюдную, а прежнюю, в которой в первый раз я увидел Божий свет, людей и природу и которая долго потом рисовалась мне в радужных красках детских воспоминаний. Тогда мне казалось, что лучше Деревянковки нет места в мире; признаюсь, даже теперь я люблю эти чистые детские воспоминания. Вдумайтесь в представления об этом естественном детском чувстве привязанности к родине - и вы поймете меня.

Когда я начинающим жить, воспринимать и понимать явления ребенком смотрел из своего двора на убогую деревянную церковь с зелеными куполами и мутно-желтыми крестами, то мне казалось, что

«наша церква» представляла собою нечто особенное, величественное, из ряда других зданий выходящее. И это приятное, очаровавшее меня в детстве впечатление крепко засело в моем мозгу, так, что вне Дере- вянковки оно оставалось для меня длящимся, приятным и, несомненно, возвышенным переживанием.

Когда я в первый раз дошел «до високої могили», находившейся в полуверсте от нашего двора, то я думал, что совершил что-то большое в своей жизни. Я был так мал и слаб, что лишь с помощью старшего брата, держась за его руку, совершил это путешествие. То, что происходило на кургане, произвело на меня необычайное впечатление. Здесь я увидел трех неизвестных мне парней, которые скакали на одной ноге с вершины кургана к его подошве. Сначала я не понимал, что и зачем делают эти парни, но когда на моих глазах, при громком хохоте парней, полетел кувырком мой старший брат с кургана, попробовав скакать на одной ноге, то скачущие и непадающие фигуры парней вызвали в моем сознании впечатление чего-то чудесного и увлекательного. И это неожиданно поразившее меня впечатление также гвоздем вошло в мою голову, которая невольно заработала от полученных впечатлений.

Меня поразило падение брата, которого я считал самым сильным и ловким в среде его сверстников. Никто из них не мог побороть его. «Грудки», комья земли или глины, он бросал «вище, ніж хлопці», а на речке он так ловко пускал по поверхности воды черепки от посуды или осколки от жженого кирпича, приговаривая: «Бабо! Бабо! Перевези діда, а як не перевезеш, то й сама пропадеш!», что его «дід» долго и долго делал рикошеты по воде, и все хлопцы в один голос кричали: «От так дід! А ну, Василю, ще!» И вдруг три парня, легко скакавшие по скату кургана на одной ноге, делали то, чего не мог сделать мой брат. Это поразило меня и заставило призадуматься настолько, что, придя домой, я немедленно принялся скакать на одной ноге; несколько раз при этом самостоятельном опыте падал и, при одном падении так хватил лбом о косяк двери, что на лбу «аж моргуля скочила». Хотя она несколько дней побаливала-таки изрядно от малейшего прикосновения к ней, но я не плакал при падении и не жаловался потом на боль, а только махал рукою и проникался желанием «нехай, нехай болить, а я навчусь скакать на одній нозі».

А когда с вершины кургана я глянул на окрестности и глазам моим представилась широкая беспредельная степь, с пасущимися на ней животными и таинственными очертаниями степного миража, то моему удивлению и очарованию не было границ. Я увидел целый новый мир, дергал брата за полу и молча тыкал пальцем в пространство. «Що, що там таке?» - спрашивал меня брат, а я только восклицал: «Дивись! Дивись!»

Долго потом вся моя детская черепашья прогулка «на велику могилу» рисовалась мне в радужных красках виденной в целом Деревян- ковки, скачущих на одной ноге парней и широкого простора степей.

Из таких-то впечатлений, путем ассоциации их, слагалось одно общее чувство влечения и любви к Деревянковке и ко всему, что было связано с ней. Река и степи, курганы и балки, животные и птицы, люди и их поведение, наконец, сама Деревянковка, будили во мне родственные с ней впечатления красоты и близости, и тем ярче оттенялись и окрашивались эти впечатления в моей памяти, чем теснее были связаны с ними совершенные мною действия в наиболее охватившие мой ум и чувства моменты восприятий.

Во мне долго возбуждало чувство гордости или удовлетворения, - не знаю, как точнее выразиться, - но я хорошо припоминаю тот пригорок у проходившего внизу его «бакая», то есть вырытого водою русла ручья, где я незаметно подкрался к пригорку и выстрелом из ружья повалил впервые убитого мною «великого кулика» - кроншнепа. Пристрастившись впоследствии к ружейной охоте, я всегда с каким-то удовольствием вспоминал этот выстрел, причем ярче всего мне рисовался тот пригорок, на котором пал жертвою моей охотничьей страсти «великий кулик» и момент падения его, когда он повалился набок «как подкошенный».

Точно также в данную минуту мне живо вспоминается то детское обаяние, которое возбудил во мне изгиб степной речки, где я и мои сверстники, ловя маленьким бреднем раков, поймали вместе с раками и мелкою рыбою двух больших карпов. То были первые большие рыбы, пойманные при моем дирижирующем участии. Почему именно это обстоятельство, а не другие, когда приходилось ловить больших коропов сотнями, крепко засело в моей голове, трудно теперь судить, но оно много раз снилось мне потом в зрелом возрасте, причем, во сне ясно рисовался речной изгиб, бухточка, в которой произведена была удачная ловля и сильно бушевавшие «в матне волока» карпы. «От так балабани!» - закричали тогда мы все хором.

И еще с большей живостью охватывают меня воспоминания о том, как бывало я, брат, сестра и наши сверстники несемся с кувшинами в руках в степь за клубникой. Соревнование, казалось, удваивало наши рвения. Один перед другим мы наперебой старались поскорее наполнить ягодой бывшие у нас сосуды. И когда по счастливой ли случайности, или вследствие моей живости, я первый наполнял клубникой свой кувшин и торжественно провозглашал: «А у мене вже повний глечик!», то чувство удовольствия приятно щекотало мое детское самолюбие, а вместе с тем ярко запечатлевалось в памяти то место, где я находил больше всего крупной клубники. В голове невольно оставалось твердое желание побежать в это место за клубникой и в следующий раз или даже в следующие годы, а самое место непременно превращалось во что-то ценное, привлекательное.

А сколько радости и удовольствия доставляли мне короткие поощрительные замечания моей матери, когда мы приносили домой полные кувшины клубники! «Гарна ягода, - ласково говорила мать, - гарні і ви у мене діти», а я буквально горел от удовольствия. Да и как могло быть иначе, когда я страстно любил мать и готов был все сделать за ее ласку, а эти ласки в обилии сыпались на меня в Деревян- ковке, когда я был при матери. Я по крайней мере не могу отделить любовь к матери от любви к Деревянковке, так слились у меня воспоминания о ней и о родной станице. Здесь, в этом единстве влечений к родным людям и к родным местам, несомненно надо искать тех сложных и разнообразных сплетений мысли и чувства, из которых сложились светлые воспоминания о моей славной Деревянковке.

Я не могу представить себе своего детства без Деревянковки, а Деревянковки без отцовского дома, реки, степей, церкви, людей и, главное, без моей милой, любящей матери, давшей мне в Деревян- ковке жизнь.

Постараюсь по возможности точно, в реальных условиях пережитого, насколько сохранилось оно в моей памяти, передать лишь отдельные, наиболее характерные и лучше других запечатлевшиеся эпизоды из моей детской жизни.

| >>
Источник: Щербина Федор Андреевич . Собрание сочинений. Серия I. Неизданные сочинения: в 6 т. - Т. 1. Пережитое, передуманное и осуществленное: в 4 т. - Т. 1. / Сост., науч. ред., вступ. ст. В. К. Чумаченко. - Каневская; Краснодар; Москва,. - 504 с.. 2008

Еще по теме Глава I Моя детская Деревянковка:

  1. Глава 2 МЕТОДЫ ДЕТСКОЙ ПСИХОЛОГИИ
  2. Глава 1 ПРЕДМЕТ И ИСТОРИЯ ДЕТСКОЙ ПСИХОЛОГИИ
  3. Глава 12 РАЗВИТИЕ ПАМЯТИ В ДЕТСКОМ ВОЗРАСТЕ
  4. Глава 23 ПСИХОЛОГИЯ ЛИЧНОСТИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВОСПИТАТЕЛЯ ДЕТСКОГО САЛА
  5. Глава 1. ПСИХОЛОГИЯ ДЕТЕЙ С СИНДРОМОМ РАННЕГО ДЕТСКОГО А УТИЗМ
  6. МОЯ МЕТАФИЗИКА1
  7. Моя мать
  8. 4. МОЯ ВИНА
  9. Моя единственная отрада
  10. Глава 6 ЕСТЕСТВЕННОСТЬ И НЕДЕЯНИЕ: ОТКРОВЕНИЯ ДЕТСКОГО СЕРДЦА (ДАОССКАЯ ТРАДИЦИЯ)
  11.     Твоя моя не понимай
  12. Ч. Тилли МОЯ РЕСПУБЛИКА И ВАША422
  13. «ЖЕНА МОЯ ФАТИМА СВОБОДНА»
  14. § 3. История детской психологии Начальный период детской психологии
  15. ДЕТСКАЯ БЕЗДОМНОСТЬ
  16. § 1. Предмет детской психологии