<<
>>

Назад, к лаптям...

Глава советского правительства Н. Хрущев в своих речах хвастливо заявлял: «Мы свои лапти давно в музей сдали». Но вот в колхозе Вирятино, в богатой прежде Тамбовской области, Этнографический институт Академии наук Советского Союза всесторонне обследовал жизнь колхозников.
Книга об этом исследовании была издана в 1959 году. Обследование установило: большинство колхозников ходит лаптях... («Село Вирятино», монография, 1959 г., Москва.) Лапти по материалу бывают двух видов: лычные и веревочные. До революции преобладали лапти лычные (из коры молодых лип). Теперь в колхозах преобладают лапти веревочные («чуни»). Один наблюдатель, побывавший в Советском Союзе, пишет об остром недостатке обуви и о том, что колхозники в лаптях встречаются даже в столице мирового коммунизма, в образцово-показательном социалистическом городе. «Плохо обстоит с обувью, — пишет этот наблюдатель. — Даже в Москве встречаются люди в лаптях, вероятно, жители деревни». («Новое русское слово» от 8 мая 1960 г., Нью-Йорк.) До революции в русских и белорусских деревнях большинство крестьян имело кожаную обувь, ботинки, в качестве праздничной обуви, а в будни люди ходили чаще в лаптях. Но около половины деревенских жителей — зажиточные крестьяне и «отходники», ездившие на работу в города, — и в будни носили кожаную обувь. В других, более богатых, областях России, — на Украине, на Кубани, в Прибалтике, в Сибири и т. д., — почти все крестьяне и в будни и в праздники ходили в кожаной обуви: в сапогах, ботинках, в мягкой кожаной обуви. Зимой у крестьян была теплая обувь. Огромное большинство земледельцев носило валенки. А те, которые не имели валенок, ходили в лаптях (лычных или веревочных). Под холщевые портянки одевали толстые суконные онучи. В дореволюционной деревне крестьяне, в общем, были обеспечены обувью и недостатка в ней не испытывали. Крестьяне, имевшие деньги, могли купить себе сапоги, ботинки или валенки в своем уездном городе.
А не имевшие для этого денег могли сами сделать обувь: сплести {354} лапти из лык, «чуни» из веревок, сделать мягкую кожаную обувь из кож своего забитого скота. Теперь у колхозников нет этих материалов для поделки обуви. Даже лапти приходится им покупать, а денег у них очень мало. Поэтому от ранней весны и до глубокой осени колхозники чаще всего ходят босиком. Некоторые ходят в лаптях, лычных или веревочных, другие — в самодельных тапочках, сшитых из тряпок, на картонной подошве. Редко колхозникам удается купить тапочки с резиновой подметкой, сделанные специалистами-кустарями. Еще реже им удается купить ботинки или сапоги, хотя бы самые примитивные: с резиновой подметкой, брезентовым верхом («кирзовые сапоги»). В письмах некоторых русских женщин, вернувшихся из Бельгии на родину, эта «обувная проблема» в Советском Союзе описывается так: «В нашем колхозе, — пишет одна возвращенка, — все живут весело и зажиточно, а некоторые даже богато, например, моя подруга из Антверпена, Валя, купила себе парусиновые туфли... № 41... Приезжайте в наш колхоз и заживем культурно и весело. Только привезите с собой что-либо из одежды и туфлей, а то у нас не достанешь»... («Русская мысль» от 14 июля 1960 г., Париж.) Обуви не хватает даже в городах. Колхозники могут достать ее за очень дорогую цену, только съездив в большой город. Поэтому, достав ее, колхозники так берегут обувь. Согласно шутливой советской поговорке, «колхозники носят обувь не на ногах, а только в руках»... Советский поэт Евтушенко в поэме «Станция Зима» описал свою встречу с юношей-колхозником, который идет в районный город босиком, а ботинки несет на палке, за спиной... Такую картину часто приходилось наблюдать в Советском Союзе. Многие иностранные туристы, проезжавшие по проселочным дорогам, тоже нередко отмечали эту непривычную для них картину: идут колхозницы в город, на базар или в учреждение, по обочинам дороги, а ботинки или тапочки несут на плечах. Приблизившись к городу, они обувают ботинки или тапочки и входят в город в приличном виде.
{355} Впрочем, такая картина наблюдалась порой и в дореволюционные времена. У большинства колхозниц нет ботинок, даже для праздничных случаев. Такие ходят в родной город, ездят в областной центр, даже в столицу, в лаптях или в «опорках» — порванных и разбитых ботинках, которым место только на свалке. Почему? Колхозники не могут купить себе обувь и одежду потому, что не имеют средств. Их работа в колхозе оплачивается очень плохо, а одежда, обувь и другие товары в Советском Союзе слишком дороги. Колхозник говорит о «проблеме рубашки»: «Кило (зерна) за трудодень — это благодать! Посчитай-ка: кило хлеба стоит 90 копеек (в новых деньгах — 9 копеек). В год 300-400 рублей (в новых деньгах — 30-40 рублей). Вылезу я когда-нибудь из этой заплатанной гимнастерки?!». (А. Андреев — «Грачи прилетели». Бывший солдат не имеет средств для того, чтобы купить новую рубашку и сменить «заплатанную гимнастерку», которую он носит много лет, со времен военной службы. Если колхозники часто не имеют возможности купить даже рубашку, то приобрести ботинки, вещь гораздо более дорогую, им еще труднее. Но даже в тех случаях, когда колхознику удается собрать денег на обувь или одежду, он нередко не может купить их потому, что в местных магазинах, в районном городе, нет ни обуви, ни одежды. Сельские жители должны ехать для этого в большие города. Обследование села Вирятино, Тамбовской области, показало, что необходимых товаров нет ни в сельском магазине, ни в районных лавках. Тракторист должен был предпринять специальную поездку в Москву для покупки мужского и женского костюмов. («Село Вирятино в прошлом и настоящем», Москва, 1959 г.) Но и в больших городах этих товаров, одежды и обуви, мало. Поэтому даже там при продаже этих дефицитных товаров, в толкучке огромных очередей, происходят потасовки. По рассказу очевидцев, {356} женщины «дерутся, волосы друг у друга из-за паршивых бут рвут»... («Новое русское слово», 5 мая 1960г., Нью-Йорк.) Деревенский учитель рассказывал, как он безуспешно пытался «добыть» мануфактуру на рубашку и пальто для своего мальчика.
Ни в районном, ни в губернском городе достать не мог. Приехал в Москву. В магазинах не было ни мануфактуры, ни пальто для детей школьного возраста. Сказали, что это в специальных ларьках на рынках бывает. Но очереди там такие огромные, что немногим удается достать товары. Нужно с вечера до утра дежурить около этих рынков. Ночь учитель провел около этих рынков. Там было много людей. Милиционеры разгоняли толпу. Утром открывали ворота рынка. Открывали одни ворота, а иногда другие. Утром к открывающимся воротам хлынула толпа. Сбивая друг друга, люди ринулись через ворота к мануфактурным ларькам. Пока учитель добежал, там уже стояла длиннейшая очередь. Очередь двигалась очень медленно. Люди наблюдали, что в ларьке творилось что-то странное. Из трех продавцов работал только один. Два других приходили в ларек и опять уходили. Они уносили куда-то мануфактуру. За целый день очередь продвинулась только на несколько десятков человек. Остальные должны были вечером разойтись, ничего не купивши. Третий день метанья по магазинам также не дал никаких результатов. Из Москвы, после трех дней и ночей беготни по магазинам и ларькам, учителю пришлось возвращаться домой с пустыми руками. Другой случай. Иностранцы, бывшие в советских лагерях и возвращающиеся из СССР в Австрию, едут в поезде из Москвы в Вену. Один из них описывает, как происходит купля-продажа поношенной одежды в Советском Союзе, это «доставание» вместо торговли. «Поезд останавливается у какой-то большой станции, — пишет он. — Мы открыли окно и наблюдаем все, что происходит перед нами. Громкоговоритель объявил, что поезд стоит 40 минут. Мы видим, как из нашего вагона вышел австриец X. Под рукой у него свернутый ватный бушлат. Он оглядывается по сторонам и неторопливо шагает вдоль поезда. Его нагоняет замазанный до неузнаваемости мазутом железнодорожник — не то сцепщик, не то стрелочник. Они идут рядом, не обращая друг на друга никакого внимания, и потом расходятся. {357} Австриец входит в вагон и показывает нам смятые 60 рублей, — бушлата у него под мышкой уже, конечно, нету.
Нам все ясно. Сейчас же один из нас берет еще два оставшихся у нас бушлата и выскакивает из вагона. Ему кричат вслед, чтобы он остерегался милиционера... Через 10 минут мы пересчитываем помятые и грязные, испачканные мазутом 120 рублей. Смеемся: что и говорить, видно во всей стране цены «твердые». Что в Потьме, что на Украине, везде бушлат стоит 60 рублей» (в старых деньгах). * * * На заседании Верховного Совета СССР 5 мая 1960 года советское правительство в докладе Н. С. Хрущева, тогдашнего председателя Совета Министров, провозгласило обязательство: «В течение семилетки мы... обеспечим население одеждой и обувью в достатке». (Газета «Известия» от 6 мая 1960 года, Москва.) Семилетка в конце 1965 года закончилась. Как же выполнено обязательство правительства? Официальный статистический отчет ЦСУ по продукции легкой промышленности за 1965 год, последний год семилетки, показывает, что этих товаров — белья, одежды, обуви — производится совершенно недостаточно. В 1965 году на каждого жителя Советского Союза произведено в среднем по две пары кожаной обуви на человека, т. е. вообще мало. Но верхний, обеспеченный слой населения покупает на каждого члена семьи не по две пары обуви, а больше. Поэтому на долю остального населения достается только по одной паре на человека. Условия Советского Союза очень неблагоприятны для обуви: летняя жара и зимний холод, осенняя слякоть, плохие дороги и непролазная грязь не только на дорогах, но и на улицах деревень и рабочих поселков. Поэтому одна пара обуви в год на все сезоны, для человека, который ежедневно проделывает многокилометровые пути пешком, — может свидетельствовать только об острой нужде населения в обуви. Статистические сведения о производстве в 1965 году трех штук бельевого трикотажа и 24 метров хлопчатобумажных тканей на каждого жителя — говорят о недостатке у населения также белья и одежды. {358} Поэтому люди постоянно жалуются на то, что в государстве «социалистического изобилия» они испытывают острую нужду в обуви, одежде, белье и без страшных очередей не могут достать никакого товара.
И это повседневное горькое явление жизни в СССР — очереди — получило там грозное и устрашающее наименование: «хвостатое чудовище»... * * * В дореволюционной России крестьяне обычно имели два комплекта одежды: будничный и праздничный. Праздничный комплект одежды: новые полушубки и зипуны, сапоги или ботинки, брюки и рубашка, у женщин — новые кофточки, юбки, платки и шали. Будничный комплект: «перешитые» полушубки и зипуны (верх — из нового материала, низ — из старого); лапти или поношенные сапоги, ботинки, мягкая кожаная обувь; ситцевые или холщовые рубашки, поношенные брюки из фабричного материала или крашеные холщевые брюки. У женщин — поношенные ситцевые или теплые юбки и кофты. Зимой огромное большинство крестьян носило валенки. Теперь почти никто из колхозников праздничного комплекта одежды не имеет. Осталась только одна будничная одежда. Типичная одежда современных колхозников: ветхие, износившиеся, оставшиеся еще от дореволюционного или нэповского периодов, полушубки или зипуны; старенькие пиджаки или ватники; заплатанные рубашки и брюки; изношенные кофточки и юбки, нередко из мешковины. Обувь колхозников под стать одежде: лапти, совершенно изношенные; часто худые брезентовые ботинки; резиновые сапоги. Валенки — исключительно редкое явление в колхозной деревне. Дореволюционная деревня, одетая, как правило, в простую, но прочную и теплую одежду, за полустолетие превратилась в некрасовскую деревню «Разутово-Раздетово», в «агрогород Голодранство»... {359} Из-за этого, как пишет Вирта в книге «Крутые горы», старики и старухи в колхозных деревнях «безысходно проводят всю зиму» на печи. А все другие сельские жители, вынужденные ходить на работу или в школу, завидуют «печным обитателям». Школьники и работающие колхозники страдают от холода, простуживаются, заболевают. Простудные заболевания в советской деревне очень распространены. Среди колхозников, имеющих плохую одежду, ветхое жилище, недостаточное отопление, — смертность очень высока. {360}
<< | >>
Источник: Чугунов Т.К.. Деревня на Голгофе. Летопись коммунистической эпохи: от 1917 до 1967 г. 1968

Еще по теме Назад, к лаптям...:

  1. ПИСЬМО ЧЕТВЕРТОЕ
  2. ПРОЦЕСС ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЯ
  3. КОММЕНТАРИИ
  4. 4. Д. В. ДАВЫДОВ ДНЕВНИК ПАРТИЗАНСКИХ ДЕЙСТВИИ 1812 ГОДА
  5. АНТРОПОГЕННЫЙ ФАКТОР
  6. РОДИЛЬНЫЕ ОБРЯДЫ И ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ
  7. Глава XXIX Деревянковские игры и зрелища
  8. Четыре века в поисках «Лебереи»
  9. Доцент Г. КРАКОВЯК ФИЗИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА И ЗДОРОВЬЕ
  10. ТРУД В ЕГО ПСИХИЧЕСКОМИ ВОСПИТАТЕЛЬНОМ ЗНАЧЕНИИ
  11. Назад, к лаптям...
  12. Движения уровня пространства
  13. М.Н. Тухачевский — красный Наполеон?
  14. Поднявший свой крест
  15. «Полёт к Волге»
  16. Физическая культура (И.М. Бгажнокова )
  17. ИСКУССТВО БЕСЕДЫ