<<
>>

Новое разочарование

Российская экономика все еще представляла собой противоречивую картину. В течение весны и лета жесткая финансовая политика дала результаты. Рост цен замедлился. Правительство даже начало выплачивать задолженности по пенсиям и зарплатам.
Успешная приватизация помогла выплатить зарплату военным. В первой половине 1997 г. зарубежные инвестиции достигли 6,67 млрд долл., что более чем втрое превосходило объем капиталовложений за тот же период в 1996 г. (2,01 млрд). Но это была лишь одна сторона медали. Отсутствие уверенного экономического роста, плохая собираемость налогов, отсутствие законодательно обеспеченной инфраструктуры бизнеса, коррупция — все это явно не способствовало экономическому возрождению. Осенью оказалось, что ситуация в российской экономике не столь уж благополучна, хотя Чубайс даже в октябре продолжал твердить: «Россия в полушаге от начала реального экономического роста». Между тем заместитель руководителя администрации президента и бывший министр финансов Александр Лившиц определял положение более пессимистически. Так, в качестве основной проблемы он назвал «стабильно неудовлетворительную» ситуацию со сбором налогов. И действительно в октябре 1997 г. удалось собрать только 67% запланированных налогов (причем речь шла о показателях уже сек- вестрированого бюджета). По существу за два квартала 1997 г. правительство собрало налогов столько же, сколько прежнее правительство за один квартал 1996 г. Ничего удивительного, что из-за сохранения критической ситуации со сбором налогов МВФ временно отказал России в очередном транше кредитов. Плохой сбор налогов был естественным — экономика еще не заработала. Большинство предприятий по-прежнему было в плачевном состоянии. А от теневой экономики налогов было ждать нечего. Несмотря на все обещания правительства решить эту проблему, оказалось, что выплатить все задолженности в 1997 г. не удалось (только объем задолженности по армии в октябре составил 9 трлн руб.
— 1,5 млрд долл.). Лившиц прямо заявил, что существенного эко номического роста в 1998 г. не предвидится. Скорее всего, по его мнению, должны были сохраниться тенденции 1997 г., а это означало переплетение стагнации с ограниченными зонами успеха 31. Академик Николай Петраков еще более резко оценивал состояние экономики: «Российская экономика вот уже несколько лет живет по отработанной схеме: свое производство рухнуло. Поэтому продаем нефть и газ — восполняем товарный дефицит импортом. Вся экономика держится на интенсивном экспорте нефти и, главное, природного газа. Тупик заключается в том, что мы примитивно проедаем природные ресурсы. Страна поражена экономическим иммунодефицитом. Некоторые отрасли в России практически исчезли» 32. А вот оценка экономического состояния России, сделанная экономистом Григорием Ханиным: «Население еще поддерживает терпимый уровень жизни, проедая национальное богатство, включая оборотные фонды и запасы, которые сократились почти в 7 раз». По подсчетам другого экономиста, Игоря Бирмана, душевое производство в России отставало от США не в 6—7 раз, как уверяла официальная статистика, а в 12—13 раз 33. Если он был прав, то душевое потребление в России в этот период находилось на уровне Конго, Камеруна и Боливии. По подсчетам Ханина, основные производственные фонды в России сократились на 20%. При этом в 1992— 1997 гг. они сокращались на 5% ежегодно. В целом за 1991—1996 гг. российский ВВП сократился на 49%, в то время как по подсчетам Госкомстата — на 41% 34. Постепенно надежды, возникшие весной и летом, когда правительство действительно выработало определенные приоритеты, провозгласило готовность действовать и по крайней мере взялось за вытряхивание из неплательщиков долгов, начали таять. Надо признать, что виной тому были не только внутренние трудности, но и разразившийся в октябре мировой финансовый кризис, который ударил и по России (чтобы смягчить этот удар, Центробанку пришлось потратить 7 млрд долл. для поддержки ГКО и предотвращения падения курса рубля).
Как ни старались правительство и сам Черномырдин демонстрировать уверенность и предсказывать скорый экономический подъем, им верили немногие. Постепенно и президент, который еще в сентябре был удовлетворенным работой кабинета, начал понимать, что не все идет так, как он предполагал. Наконец, в своем радиообращении 28 ноября Ельцин заявил, что собирается заслушать отчет правительства. Президент был суров: «Я хочу посмотреть в глаза нашим министрам... Не исключено, что по итогам отчета придется принимать некоторые кадровые решения. Плохо, когда люди в правительстве часто меняются. Но еще хуже, когда плохие министры остаются на своих местах» 35. Ельцин также потребовал, чтобы правительство до 1 января 1998 г. погасило все задолженности по зарплате (задолженность по зарплате в ноябре составляла еще 12,8 трлн руб., или 2,15 млрд долл.), долги по пенсиям и пособиям — 13,5 трлн руб., или 2,25 млрд долл. Наконец, и сам Чубайс в конце ноября 1997 г. после того, как мировой финансовый кризис смыл с российского рынка значительную часть зарубежных биржевиков, которые увели с собой почти 8 млрд долл., признал: «Мы отброшены на полгода назад». В итоге 1997 г. так и не стал годом перелома, как обещал Ельцин. Несмотря на победные отчеты кабинета, долги по зарплате так и не были погашены. Правда, отчасти вину за это несли регионы и предприятия. 1997 г. завершился с ростом ВВП на 0,2% и промышленного производства на 1,7%, но задолженность по налоговым платежам в бюджет увеличилась по сравнению с началом года в 1,7 раза. Оказалось, что 65% всех бюджетных поступлений давали только 700 предприятий, а вся остальная экономика с трудом справлялась с налогами либо вообще их не платила. Доля внешнего финансирования бюджета выросла с 45% в январе 1997 г. до 64% в середине года. К концу года бюджет не получил 37 трлн руб. (6,2 млрд долл.) налоговых платежей 36. Инфляция была снижена с 21,8% в 1996 г. до 11,3%. Но это было достигнуто за счет резкого сокращения денежного оборота. Выплаты задолженности в конце года (около 2,4 млрд долл.) могли привести к повышению инфляции в 1998 г. Доля убыточных предприятий в конце 1997 г. составила 48%. Тем не менее некоторые российские политики излучали оптимизм. Немцов обещал в 1998 г. экономический рост в 2—4%. В своем ежегодном послании Федеральному собранию в феврале 1998 г. Ельцин также утверждал, что новый год станет годом долгожданного подъема. Между тем другие политики были более сдержаны в своих прогнозах. Новый министр финансов Задорнов был вынужден признать: «Рассчитывать на быстрый экономический рост в начавшемся году 37 пока преждевременно» . Более очевидными стали некоторые тенденции в экономической жизни России, которые определились на предыдущем этапе. Так, стало ясно, что надежды, которые еще недавно возлагались на российский экономический класс, окончательно не оправдались. Он все еще был слишком слаб и своекорыстен. «Этот класс загребал прибыль на инфляции, выколачивал дивиденды с валютной биржи, кру тил бюджетные деньги... Предприятия интересовали олигархов только в той мере, в какой можно доить их, загоняя в неплатежи. Так, “Сибнефть” Березовского зарабатывает миллионы на продаже конвертируемых облигаций, но находится в должниках у государства», — писал Александр Беккер 38. А так оценивал российскую бизнес-элиту журнал «Эксперт»: «Наши знаменитые олигархи не только не являют примеров предпринимательского духа, но все больше скатываются к роли собак на сене. Они не имеют долговременной стратегии своего огромного бизнеса. У них только одна мысль—удержать то, что уже приобретено, не допустить перемен, поскольку они могут вести к худшему. Доминирование этой мысли неизбежно ведет не к подъему, а к стагнации» 39. Не меньшая ответственность за состояние дел лежала и на государстве, на бюрократии, которая, не имея эффективной стратегии развития, сохраняя несовершенное налоговое законодательство, не желая отказаться от клиентелизма, фактически консервировала стагнирующий ритм развития. Поддерживая только нескольких «олигархов», связанных с нею политическими отношениями, власть бросила на произвол судьбы множество более мелких финансово-промышленных групп, не защищая их ни от произвола региональных властей, ни от аппетитов «олигархов». В то же время на фоне этой довольно безрадостной картины можно было уловить и определенные проблески надежды, связанной с появлением новой волны российских предпринимателей, которые стремились к утверждению подлинно экономических правил игры. Они преобладали в мелком и среднем бизнесе, и это уже были десятки тысяч людей. Пройдя наиболее трудный период становления, они выжили и могли стать основой нового экономического класса, заинтересованного в цивилизованных условиях деятельности. Но для того, чтобы они стали мотором перемен, нужны были время и воля политического класса, т. е. тех, кто реально управлял Россией. Между тем Ельцин продолжал демонстрировать поразительную жизнеспособность. Осенью он сделал несколько бросков-визитов, в частности в Европу и Китай. В Красноярске президент встретился с японским премьером Рютаро Хасимото и договорился к 2000 г. подписать мирный договор с Японией. Поразительно — этот человек, еще год назад бывший при смерти, вдруг стал проявлять удивительную активность. 5 декабря Ельцин неожиданно появился и Думе и попросил депутатов принять бюджет на 1998 г. «Прошу вас не задерживаться, а взять и принять бюджет», — дружески, почти отечески увещевал президент депутатов 40. Вместо угроз и требований Ельцин продолжил линию на диалог. В поддержку бюджета высказался 231 депутат, против проголосовало 136 и 6 воздержались. Бюджет поддержали и коммунисты, которые еще за несколько дней до того утверждали, что никогда за него не проголосуют. «Фракция не может и не будет голосовать за бюджет», — постоянно твердил Зюганов. Ельцин только появился в Думе — и все мгновенно изменилось. Своим визитом президент доказал, что может уговорить кого угодно. Правда, он не сумел уговорить Явлинского, который остался непреклонен — «Яблоко» голосовало против бюджета. Но к этому уже привыкли... Явлинский убедительно доказывал, что бюджет нереален и эта «нереальность» составляет почти 70 трлн руб. (около 12 млрд долл.). По его мнению, такая ситуация являлась отчасти следствием мирового финансового кризиса. Но были и внутренние причины: «наращивание внешних заимствований; привлечение краткосрочного капитала в условиях падения налоговых сборов; стагнация производства» (половина предприятий в России, словам Явлинского, была в кризисе)41. Судя по всему, Ельцин не вдавался в бюджетные подробности. Они его не слишком интересовали и, видимо, он в них мало разбирался. Он хотел получить одобренный Думой бюджет любой ценой. Показав, что он может уломать Думу, Ельцин выглядел победителем. Но, видимо, такова была его судьба: после момента победы каждый раз в его активности наступал спад либо провал. На сей раз вновь дало о себе знать огромное напряжение, которое испытывал президент на протяжении всего года. В декабре в ходе своего визита в Швецию Ельцин выглядел поникшим. Он постоянно допускал промахи и вел себя так, что окружающие вновь стали задавать себе вопрос, насколько российский президент адекватен. Так, будучи в Стокгольме, Ельцин перепутал Швецию с Финляндией; сократил российские боеголовки на треть, чем озадачил всех; присвоил Японии и Германии ядерный статус. Он вызвал такое же удручающее впечатление, как когда- то до своей операции. «Президент устал», — пытались неловко объяснять в его команде. Ляпы и импровизации Ельцина шли в эфир «живьем», без обычной подчистки — очевидно, Ястржембский, который обычно контролировал создание относительно нормального имиджа президента, уже махнул рукой. Возникало ощущение, что Ельцин жил и действовал какими-то фазами: то он проявлял живость, остроту ума и великолепную память, то путал элементарные вещи и вел себя подобно компьютеру, у которого произошел сбой в программе: начинал «выдавать» чепуху или информацию, подготовленную совсем для другого случая. Ельцин всегда был склонен к экспромтам, и очень часто они ему удавались. Он любил играть на публику, ожидая восхищения и аплодисментов. Нередко эта манера помогала ему снимать напряжение в отношениях с другими лидерами и приходить к согласию или компромиссу Но в том декабре его шутки выглядели по меньшей мере странно. Это было тем более грустно, что Ельцин не осознавал своей неадекватности, был весьма доволен собой и даже пытался вести себя величественно. Он уже откровенно и без смущения играл монарха. Эта игра в сочетании с не всегда адекватным поведением производила жалкое впечатление. В конце декабря после возвращения из Швеции Ельцин опять слег, как заявила его пресс-служба, «с респираторным заболеванием». Стало более чем очевидно, что ему нужна постоянная подстраховка. Эту функцию исполнял верный Черномырдин — человек, который был к Ельцину и его семье лоялен и не претендовал на право принимать решения. В опросе, проведенном Фондом «Общественное мнение» 13—14 декабря 1997 г., респонденты отвечали на вопрос «За кого бы Вы голосовали, если бы президентские выборы проводились в следующее воскресенье?». 3% проголосовали бы за Черномырдина, 4% — против всех кандидатов, 5% — за Жириновского, 6% — за Ельцина, 7% — за Лужкова, 9% — за Явлинского, 10% — за Немцова, 10% — за Лебедя, 11% не голосовали бы, 14% затруднились с ответом, 20% проголосовали бы за Зюганова42. Судя по этому и другим опросам, Ельцин имел минимальные шансы стать президентом на третий срок — но такие же шансы он имел в начале своей последней президентской кампании. Зюганов сохранял самую устойчивую электоральную базу. Но успех новых президентских выборов зависел от того, за кого проголосует почти треть избирателей, которая обычно поддерживала «партию власти», и куда повернется оппозиционный некоммунистический электорат, также составлявший не менее трети. Исход следующих выборов президента во многом зависел и от того, на кого сделает ставку «партия власти», кто станет ее символом и сможет гарантировать этой партии сохранение ее позиций. Такой кандидат имел шансы на победу. Но в случае усиления кризиса он мог вызвать отторжение недовольной части общества. Если бы «партия власти» не сумела объединиться вокруг одного кандидата, ситуация становилась бы более непредсказуемой. Тем временем, несмотря на всю фрагментацию правящего класса, постепенно вырисовывались основные тенденции его развития. Более отчетливо проявился характер обновленного (после регио нальных выборов) политического истеблишмента на провинциальном уровне. Согласно социологическим исследованиям 60% новых руководителей регионов составили представители коммунистической элиты. Но это были уже более молодые и энергичные номенклатурщики в сравнении с периодом 1991—1996 гг., более склонные не к борьбе с Центром, а к сотрудничеству с ним. Исследования, проведенные Иосифом Дискиным и его группой среди членов Совета Федерации, позволили выявить подробности, касающиеся портрета типичного представителя региональной элиты России. Так, если еще в 1995 г. сенатор рисовался «человеком без свойств», т. е. как личность, которая могла приспосабливаться к любым условиям, то сенатор образца 1997 г. был деятелем более консервативного склада. 70% сенаторов высказали уверенность, что усиление государственного регулирования улучшит ситуацию (в 1995 г. только 16% выступали за государственное регулирование). Только 30% членов верхней палаты оставались поборниками экономических свобод. Более половины полагало, что хотя признаки улучшения есть, положение в стране остается тяжелым и ответственность за ситуацию полностью возлагали на ошибочный курс правительства. По всей видимости, сенаторы разочаровались в либерализации экономики и теперь уповали на усиление роли государства. Исследователи писали по поводу современного российского сенатора: «Он допускает вольность в одежде и не верит в свободу прессы. Ему не чужда либеральная риторика, но в глубине души он консерватор» 43. Эта характеристика провинциальных лидеров означает, что они вряд ли горели желанием начинать новый этап либеральных реформ. Но будучи прагматиками, эти люди понимали, что бездействовать и ждать, что все улучшится само собой, тоже нельзя: они видели ситуацию на местах и знали, что терпение людей не безгранично. Двойственность положения провинциальной элиты находила отражение в том, что она была против возврата назад, но и против резких шагов вперед. Но если на уровне регионов преобладали новые консерваторы, то в Центре все же существовало большее разнообразие тенденций и сохранялась, пусть неустойчивая, база для реформаторства. И 1997 г. заканчивался невесело. В декабре произошел взрыв на одной из шахт Кузбасса, в результате которого погибло 67 шахтеров. На жилые дома Иркутска упал огромный «Руслан» (Ан-124), что тоже привело к немалым жертвам. «Катастрофы становятся буднями. Ужас и отчаяние становятся хроническими», — писала пресса44. В то же время в целом 1997 г. российскими гражданами воспринимался как наиболее стабильный и наименее трудный за весь период реформ, возможно, потому, что это был «невоенный» и «невыборный» год. Согласно опросам ВЦИОМ 46% людей считали, что в этом году жить им было так же, как и в предыдущем 1996 г. (в 1996 г. таких было 27%), 37% — что было труднее (в 1996 г. — 62%), 17% — что легче (в 1996 г. — 11%). В начале года 49% опрошенных требовали отставки президента, в ноябре — только 21% 45. Уверенности в том, что следующий год будет лучше, как и раньше, у российских граждан было немного. Преобладало убеждение, что ничего не изменится. Но вот ожиданий ухудшения стало меньше, чем в предыдущие годы. Так что Россия завершила этот год по крайней мере с надеждой, что хуже быть не должно. Как оказалось впоследствии, на фоне череды безрадостных лет и того, что ожидало россиян в 1998 г., этот год был самым успешным. Между тем все нерешенные проблемы перешли на 1998 г. Это должен был быть последний относительно спокойный год перед началом подготовки к новым парламентским выборам 1999 г. и президентским выборам 2000 г. Поэтому у власти был последний шанс решить острые проблемы до того, как нужно будет думать о голосах избирателей, заниматься популизмом и раздачей обещаний. Ельцин в новом году оказался перед серьезной дилеммой: укреплять команду реформаторов в правительстве или окончательно опереться на прагматиков и умеренных левых и пытаться любой ценой сохранить статус-кво. Продолжение реформ неизбежно сопровождалось бы обострением борьбы, что сулило президенту нелегкую жизнь. Сохранение существующего положения означало продолжение политики латания дыр в надежде, что все обойдется. Это были линия на лавирование между различными группами интересов и на удовлетворение наиболее агрессивных из них. В конечном счете такая политика вела к дальнейшей стагнации. Ельцин все еще колебался, не имея сил и желания для окончательного выбора, оставляя для себя разные возможности. Но выжидание означало лишь накопление новых проблем. Конечно, многое зависело и от его физического состояния — вряд ли ослабленный и уставший президент мог решиться на новый серьезный прорыв, который требовал максимальной концентрации сил и нервов. В начале 1998 г. по мере того, как Ельцин слабел, происходило дальнейшее усиление влияния Черномырдина. Многие решили, что Ельцин согласился видеть в премьере наследника и начался период постепенного перераспределения власти в пользу нового клана. Но те, кто хорошо знал Ельцина, понимали, что добровольно от власти он отказаться не может. Положение осложнялось тем, что модель прежнего реформаторства, которую претворяли в жизнь как Гайдар, так и Чубайс, была исчерпана. Эта модель ставила целью приватизацию любой ценой, мало учитывая социальные последствия. Реформаторы справились с задачей демонтажа старой экономики. Но создание социально безопасной системы требовало деятелей другой генерации, умеющих решать социальные задачи, добиваться общественного одобрения, получать поддержку прагматиков или по крайней мере обеспечивать их нейтралитет. Единственным кандидатом на эту роль было «Яблоко» Явлинского. Но пока не было признаков, что Ельцин готов привлечь его для нового прорыва, как, конечно, и гарантий, что «Яблоко» справилось бы с этой задачей. Но других реформаторских команд, не дискредитированных и не связанных ответственностью за прошлые ошибки, в России не было. Еще более серьезной была проблема функционирования властной системы в целом. Эта система уже выработала определенные правила и приобрела некоторый автоматизм деятельности. Она доказала, что может справляться с регулированием напряженности и удовлетворять свои групповые интересы. Но, как показали события 1996— 1997 гг., она не могла реформировать ни себя, ни общество, она была неспособна эффективно разрешать конфликты. По существу, система напоминала пустую лодку, которая может держаться на воде и кружить на месте. Но чтобы придать ей движение, нужен человек с веслами. Система, которую создал Ельцин, могла функционировать только за счет постоянных импульсов, которые исходили от президента. Если он погружался в пассивность, все вокруг замирало или начиналось бессмысленное вращение. В отсутствие Ельцина Черномырдин и прагматики вполне могли удерживать лодку на плаву, но не могли направить ее в нужном направлении. Более того, они вряд ли смогли бы заделать вдруг появившуюся пробоину. Эффективное существование режима власти и обеспечение жизнедеятельности общества в целом требовали перестройки системы таким образом, чтобы она могла самостоятельно разрешать конфликты и вырабатывать стимулы для деятельности, не ожидая, пока проснется президент. Практически все в России ощущали эту потребность. Но пока не было решимости начать сложный и болезненный процесс изменения Конституции. Правящий класс продолжал надеяться, что еще можно просуществовать какое-то время, спокойно дрейфуя по течению. Ельцин тем более не был готов к радикальной перестройке своего детища. Он и не знал, как действовать в режиме автопилота или ограниченных полномочий, а тем более существования сдержек. Он должен был постоянно ощущать, что без него ни власть, ни страна не могут обойтись. Примечания 1 Открытая политика. — 1997. — Июль—Авг. — С. 12—13. 2 Там же. — С. 14. 3 Бергер М. Если обманывать, то по-честному // Сегодня. — 1997. — 21 нояб. Средства ГТК измерялись сотнями миллионов долларов. Чубайс неоднократно обещал, что деньги ГТК будут переведены из ОНЭКСИМа. Но этого в 1997 г. так и не произошло. 4 Чубайс не читатель, Чубайс — писатель // Коммерсантъ-Daily. — 1997. — 28 окт. 5 Первого октября генеральный прокурор начал расследование приватизационных сделок, совершенных Альфредом Кохом, который был обвинен в том, что действовал в интересах Потанина. Так, Кох получил 100 тыс. долл. от неизвестной швейцарской фирмы, связанной с ОНЭКСИМбанком, в качестве гонорара за еще не опубликованную книгу. — Новая газ. — 1997. — 26 сент.; Financial Times. — 1997. — Sept. 26. Была создана специальная комиссия Думы по расследованию основных приватизационных сделок. 6 Независимая газ. — 1997. — 13 сент. 7 Reddaway P. Beware the Russia Reformer // Washington Post. — 1997. — Aug. 24. 8 См.: Шевцова Л. Бег на месте // Известия. — 1998. — 12 февр. 9 Депутаты не отослали проект обратно в правительство. Вместо этого они по предложению коммунистов создали трехстороннюю комиссию из представителей Думы, Совета Федерации и правительства. Это был отход от обычной процедуры, согласно которой в состав комиссии по согласованию бюджета входили лишь представители Думы и кабинета. На сей раз включение сенаторов означало стремление коммунистов получить поддержку Совета Федерации в формировании нового бюджета. 10 Фракция Зюганова собрала 145 голосов, чтобы начать процедуру выражения недоверия, при требуемом минимуме 226 голосов. Правда, коммунисты уверяли, что они имеют поддержку более 250 депутатов (140 коммунистов, 33 аграрников, 39 членов группы «Народовластие» и 46 членов «Яблока»). 11 Явлинский так аргументировал свою решимость требовать отставки правительства: «Размер доходов зависит от близости к власти; отсутствует конкурентная среда; коррупция охватила все этажи власти; не реализованы и не защищены права частной собственности; не подготовлено решение вопроса о собственности на землю; продолжается отток капиталов за границу. Эти причины привели к тому, что в экономике 75% составляет бартер и векселя, 600 триллионов рублей — кредиторская задолженность предприятий, реальная безработица — не менее 20%, налоги собираются на уровне менее 50%, образовался кризис государственных финансов». «Яблоко» требовало аудиторской проверки «Газпрома» и других крупнейших монополий, введения казначейской системы, проведения публичных аукционов по продаже государственной собственности, поддержки малого и среднего бизнеса (Независимая газ. — 1997. — 15 окт.). 12 Коммерсантъ-Daily. — 1997. — 18 окт. 13 Опрос ВЦИОМ. — Общая газ. — 1997. — 16—22 окт. 14 Служба «Мнение». — Моск. новости. — 1997. — 19—26 окт. 15 Горшков М. Осенние заботы россиян // Независимая газ. — 1997. — 17 окт. 16 Дроздов К. Зюганов встраивается во власть // Коммерсантъ-Daily. — 1997. — 6 нояб. 17 Фурман Д. Каждый народ имеет ту оппозицию, которую заслуживает // Общая газ. — 1997. — 23—29 окт. 18 Завтра. — 1997. — № 43. 19 Но этим игра Ельцина не кончилась. Он вскоре сделал еще один шаг: в начале ноября в день рождения одного из лидеров оппозиции председателя Госдумы Селезнева он без предупреждения явился в Думу и наградил его орденом, при этом несколько раз расцеловав, что транслировалось по телевидению. На церемонии награждения можно было увидеть других лидеров оппозиции, мило беседующих с Ельциным и даже с ненавистным Чубайсом. 20 Коммерсантъ-Daily. — 1997. — 6 нояб. 21 Как писали все газеты, между вышедшими от Ельцина молодыми реформаторами и подоспевшими Татьяной Дьяченко с Юмашевым возникла перепалка, в ходе которой Юмашев якобы бросил вице-премьерам: «Это ваша последняя ошибка» (В связи с переходом на другую работу // Коммерсантъ-Daily. — 1997. — 6 нояб.). Об этом же см.: У президента не нашлось другого Чубайса // Общая газ. — 1997. — 13— 19 нояб. Отметим, правда, что комбинация по увольнению Березовского удалась не сразу. Два первых вице-премьера уже приезжали к Ельцину по этому поводу в сентябре. Тогда Ельцин перед телекамерами заявил, что увольнять Березовского не собирается. Теперь он не устоял (Пинскер Д. Чубайс подкрался незаметно // Итоги. — 1997. — 11 нояб. — С. 12—13.). 22 Общая газ. — 1997. — 13—19 нояб. 23 Но многие подозревали, что Чубайс с Немцовым думали не только об увеличении поступлений от аукционов в госбюджет. Уже появилась информация о том, что между «British Petroleum» и ОНЭКСИМом достигнута договоренность: англичане покупают 10% акций принадлежащей Потанину СИДАНКО, в результате чего банк получает достаточные деньги для участия в российских торгах. Российские финансисты, в свою очередь, должны были добиться уравнения в правах российских и иностранных инвесторов на приближавшихся торгах. В этом объяснении немало похожего на правду. Во всяком случае, активное участие Чубайса в появлении «нефтяного указа» (подписания которого реформаторы сумели добиться в день снятия Березовского) свидетельствовало о том, что первый вице-премьер перестал скрывать свои тесные отношения с Потаниным. 24 Пинскер Д. Указ. соч. — С. 14. 25 Кошкарева Т., Нарзикулов Р. Писательский труд продолжает манить чиновников // Независимая газ. — 1997. — 13 нояб. 26 Итоги. — 1997. — 25 нояб. 27 Итоги. — 1997. — 30 нояб. 28 Костюков А. Разгром антипартийной группы Чубайса // Общая газ. — 1997. — 20—16 нояб. 29 Шевцова Л. Опять на распутье: Ельцин и Россия в конце 1997 // Независимая газ. — 1997. — 23 дек. 30 Независимая газ. — 1997. — 16 окт. 31 Кузьмичев В. Россию спасла недолиберализация // Независимая газ. — 1997. — 4 нояб. 32 Собственное производство телевизоров в России в 1997 г. составляло 5% уровня 1991 г., стиральных машин — 10%, тракторов — 8%, трикотажных изделий и обу ви — 10%. Еще одна цифра — сталинский эксперимент с коллективизацией привел к потере 16,2 млн голов скота. За 1992—1996 гг. Россия лишилось 19,6 млн голов (Петраков Н. Хорошие улыбки при плохой игре // Общая газ. — 1997. — 13—19 нояб.). 33 Моск. новости. — 1997. — 12—19 авг. 34 Ханин Г. Лукавые цифры? // Моск. новости. — 1997. — 28 сент.—5 окт. 35 Коммерсантъ-Daily. — 1997. — 29 нояб. 36 Независимая газ. — 1998. — 15 янв. 37 Независимая газ. — 1998. — 13 янв. 38 Беккер А. Пистолет у виска власти // Моск. новости. — 1997. — 7—14 дек. 39 Эксперт. — 1998. — № 1. — С. 9. 40 Независимая газ. — 1997. — 6 дек. 41 Новая газ. — 1997. — 8—14 дек. 42 Коммерсантъ-Daily. — 1997. — 20 дек. 43 Остапчук А. «Человек без свойств» обретает характер // Моск. новости. — 1997.— 12—19 окт. 44 Общая газ. — 1997. — 11—17 дек.; Моск. новости. — 1997. — 7—14 дек. 45 Левада Ю. Десять прожитых лет в зеркале общественного мнения // Моск. новости. — 1998. — 28 дек.—4 янв.
<< | >>
Источник: Лилия Шевцова. Режим Бориса Ельцина. 1999

Еще по теме Новое разочарование:

  1. РАЗОЧАРОВАНИЯ
  2. Разочарование
  3. Надежды и разочарования
  4. 3.2. ИНФОРМАЦИОННЫЙ РЕСУРС ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ: ИСКУШЕНИЯ И РАЗОЧАРОВАНИЯ
  5. Новое время
  6. НОВОЕ ВРЕМЯ.
  7. «Новое творение»
  8. 3522.6. Старое и новое
  9. НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ
  10. § 4. Новое время
  11. Новое самоопознание
  12. Обществознание и новое мышление
  13. «НОВОЕ СЛОВО» И «НАЧАЛО»