<<
>>

Оформление нового режима

После «сентябрьской революции» либералы-технократы не стали терять времени и быстро сформировали предвыборный блок «Выбор России», лидером которого стал Гайдар. Но само оформление нового блока показало, насколько разошлись пути отдельных реформаторов и какие расхождения возникли между демократами «первой волны», которых представляла «ДемРоссия», и новой поставгустов- ской бюрократией, которая группировалась вокруг Гайдара.
Новая номенклатура, сделав упор на часть предпринимателей, исполнительный аппарат, некоторых региональных боссов, была еще вынуждена идти на союз с «демороссами», которые имели определенную базу и структуры на местах. Но было ясно, что это не союз равных и динамичные технократы-«гайдаровцы» постараются освободиться от союзников как можно быстрее. Им уже претил революционаризм, митинговость и лозунги «ДемРоссии». Что касается «Выбора России», то это объединение стало претендовать на то, чтобы стать партией президента. В широком массовом сознании оно и стало такой партией. Правда, как вскоре обнаружилось, это еще не было гарантией успеха на выборах. А тем временем началась предвыборная кампания. Ельцин на этот раз разрешил совмещение должностей на высшем уровне в исполнительной и представительной власти. Это означало фактический отказ от разделения властей и возвращение к практике совмещения постов, когда министры, сидя в парламенте, принимали для себя законы, затем их выполняли и сами себя контролировали. Российские министры и вице-премьеры ринулись в погоню за депутатскими мандатами, некоторые из них возглавили списки предвыборных блоков, сразу дав им возможность занять привилегированное положение по отношению к другим объединениям. С «вредной» практикой разделения властей было покончено. После ликвидации советов в ельцинском лагере произошло то, что и должно было произойти: исчезновение консолидирующего фактора привело к расколу команды, которая с самого начала была весьма разношерстной.
Второй эшелон политиков, поднятый самим Ельциным, решил, что ему пора бороться за первые роли. Речь идет в первую очередь о самостоятельной игре Сергея Шахрая, к которому вскоре присоединился второй вице-премьер Александр Шохин, сформировавшие свою Партию российского единства и согласия (ПРЕС), которой явно благоволил премьер. Фактически это была первая попытка создать нечто вроде двухпартийной системы, в которой власть «перекатывалась» бы от одной дружественной группировки к другой. Правда, вскоре стало ясно: между «Выбором России» и ПРЕС отношения более чем прохладные. Но этим политическое размежевание в российском кабинете не закончилось. Министр сельского хозяйства Александр Заверюха вступил в аграрный предвыборный блок, в котором состояла бывшая коммунистическая номенклатура. Став «многоблочным», правительство переключило свое внимание на предвыборную борьбу, а до управления руки уже не доходили. Тем временем Ельцин издал указ, которым разрешал республиканским президентам и назначенным им чиновникам (главам администрации краев, областей и округов) баллотироваться в верхнюю палату парламента — Совет Федерации. Вся верхушка исполнительной власти стала энергично «бороться с двоевластием» — тем более что новая ситуация совмещения постов создавала для нее удивительные возможности, ведь парламентский статус давал неприкосновенность и позволял действовать, используя государственные рычаги, собственность и административную должность, совершенно бесконтрольно. Что же до президента, то для него гораздо важнее были не перипетии предвыборной борьбы, на которую он взирал равнодушно, а подготовка нового проекта Конституции. Впервые появилась возможность сделать ее такой, как хотел сам Ельцин. В случае ее принятия участь нового парламента должна была мало волновать президента. После многочисленных правок президентский проект Конституции был наконец опубликован. В нем соратники Ельцина, пользуясь победой в «сентябрьской революции», вернулись к суперпрезидент- скому режиму. Сам Ельцин, по свидетельству многих его соратников, собственноручно правил текст и имеет полное право считаться его основным автором.
Согласно этому проекту президент становился не просто главой государства, но и высшим арбитром, возвышающимся над всеми ветвями власти, что весьма напоминало, скажем, конституционные монархии начала XIX в. Наконец, Ельцин реализовал свою мечту о настоящей «пирамиде власти»: ему не нужно было больше тратить энергию на парламент, он получал собственное карманное правительство, которое мог отправить в отставку в любой мо мент, его больше не должен был беспокоить самостоятельный Конституционный суд. Что же касается отрешения президента от должности, то установленная в проекте процедура делала его практически невозможным. Для этого необходимо было не только согласие двух третей членов обеих палат, соответствующие решения Верховного и Конституционного судов, но и серьезные доказательства наличия преступного характера действий президента. Причем вся эта сложная процедура должна была уложиться в трехмесячный срок. Помимо ликвидации зачатков системы противовесов президентский проект повышал роль верхней палаты — Совета Федерации, который формировался из региональных начальников. По замыслу разработчиков Конституции Совет Федерации должен был служить буфером во взаимоотношениях между президентом и Госдумой, хотя при слабости нижней палаты и всемогуществе президента такой буфер вряд ли был нужен. Но полномочия верхней палаты давали возможность довольно консервативной региональной бюрократии торпедировать инициативы политических партий и движений, представленных в Госдуме. На эту опасность с самого начала справедливо указывал Виктор Шейнис. Он также предупреждал, что проект Конституции закладывал в государственное устройство несколько бомб замедленного действия, связанных главным образом с переизбытком президентской власти и суженными прерогативами парламента. Добавим, что не менее сильным «взрывным устройством», заложенным в декабрьский проект, было то, что он блокировал изменения конституционного устройства, которое создавалось под конкретную личность и базировалось на преходящих интересах.
Немаловажным аспектом нового конституционного порядка в России было ограничение роли судебной власти. Создание в июле 1992 г. Конституционного суда с полномочиями давать оценку правовым и конституционным актам было огромным шагом вперед в приближении России к цивилизованной системе управления. Осенью 1993 г. Ельцин распустил Конституционный суд и вплоть до 1995 г. Россия существовала без этого института. Проект новой Конституции, которую разрабатывало окружение президента и которая фактически являлась «конституцией победителя», конечно, не мог быть ни отражением, ни основой политического и общественного консенсуса. Новый Основной закон закреплял позиции относительно узкой правящей группировки, т. е. имел конъюнктурный характер, и уже в этом была его уязвимость. Изменение настроений в обществе и новый баланс политических сил рано или поздно привели бы к попыткам пересмотреть Конституцию. Еще одним уязвимым местом нового проекта была его опора на лидера, который становился основной гарантией стабильности системы, что ослабляло институциональные и правовые структуры, предопределяло персоналистский характер управления. Так что в новую Конституцию уже с самого начала закладывался источник будущих конституционных и политических кризисов. Но это мало волновало победителей. Для Ельцина именно одобрение нового проекта на референдуме было главной задачей, гораздо более важной, чем выборы в новый парламент. И это понятно, ибо сам факт одобрения новой Конституции давал ему возможность действовать, не обращая внимания на парламент. «Что касается Конституции, то ее следовало принять любой ценой, — писал Николай Петров, — и вместо тактики убедить была избрана тактика протащить» 31. В этих целях был даже изменен закон о референдуме, предусматривавший для принятия решений по конституционным вопросам порог в 50% голосов общего числа избирателей (именно такой порог действовал полугодом ранее на апрельском референдуме), и был установлен порог в 50% от числа проголосовавших. Чтобы оправдать введение новых правил в нарушение закона, референдум был назван «всенародным голосованием».
А предвыборная кампания уже шла полным ходом. Явным фаворитом в предвыборной гонке был пропрезидентский «Выбор России», подавлявший своей массированной рекламой. Его лидеры были явно уверены в победе. Достаточно активно, особенно на местах, вели борьбу коммунисты и их союзники аграрии. На демократическом фланге сформировалось новое движение — «Яблоко», основателями которого стали Григорий Явлинский, Владимир Лукин и Юрий Болдырев. Их целью стало создание демократической альтернативы ельцинскому режиму. Патриотическая оппозиция явно не сумела оправиться от сентябрьского шока и действовала слабо. Громко заявившая о себе Либерально-демократическая партия Владимира Жириновского, уже неоднократно прежде пытавшегося прорваться в политические лидеры, не вызвала особого интереса. На самого Жириновского смотрели скорее как на казус, но отнюдь не серьезное явление. Большинство предрекало полную победу пропрезидентскому блоку. Наступил день выборов. Первые результаты голосования, которые начали поступать в Москву с Дальнего Востока и из Сибири, вызвали даже не шок — паралич президентских структур и полное недоумение ведущих российских аналитиков, что только подтверждало, как мало политическая элита знала свое общество. До сих пор в памяти возникают фантасмагорические сцены празднования «Нового политического года» на телевидении, задуманное придворной ратью, чтобы возвестить обществу и миру о наступлении новой политической эпохи, в которой будут доминировать пропрезидентские силы. Собравшийся в Кремле московский истеблишмент, попивая шампанское, взирал на огромный экран, на котором должны были появиться предварительные итоги голосования. И тут случилось непредвиденное: даже в ранее лояльных Ельцину и реформаторам районах пропрезидентский «Выбор России» уступил жириновцам или коммунистам с их союзниками аграриями. Телевизионные камеры запечатлели калейдоскоп растерянных лиц, засуетившихся ведущих, общее замешательство почти по Гоголю, Юрия Карякина, восклицающего: «Россия, ты одурела!», и, наконец, Жириновского со свитой, дефилирующего с победным видом по кремлевской зале.
Достойное завершение ельцинской «революции»... Результаты выборов в парламент и итоги «всенародного голосования» по Конституции таковы. Участвовало в голосовании 54,4% избирателей. ЛДПР получила 22,79% голосов и 64 места в парламенте, «Выбор России» — 15,38% и 66 мест, КПРФ — 12,35% и 48 мест, «Женщины России» — 8,10% и 23 места, Аграрная партия — 7,9% и 33 места, «Яблоко» — 7,83% и 27 мест, ПРЕС — 6,76% и 19 мест, Демократическая партия России (ДПР) — 5,50% и 14 мест. Остальные партии не преодолели 5%-ный барьер. За президентский блок в целом проголосовало только 20% участвовавших в выборах, или 10% избирателей. Никогда еще не было так много недействительных бюллетеней (7%) и проголосовавших против всех кандидатов (17%), что явилось проявлением недовольства властью и всеми политическими силами. За новую Конституцию высказалось 57,1%, против — 41,6%. Фактически ее поддержали около 31% российского электората. В 24 субъектах Федерации проект был отвергнут, в том числе в 8 из 20 республик. В 17 регионах (не считая Чечни) референдум не состоялся из-за низкой явки избирателей. Согласно заключению группы Александра Собянина, реальное участие в выборах и голосовании по Конституции было менее 50%. Все остальное составили приписки. Так что Конституция не была принята даже по президентскому положению 32. Впрочем, чуть ли не сразу начали возникать подозрения, что принятие Конституции стало результатом подтасовок. Общественное мнение особенно взволновала история с «потерей» около 7 млн голосов. Но президентская команда так и не удосужилась что-либо объ яснить и просто проигнорировала все протесты и требования разобраться. Вячеслав Костиков потом вспоминал, как встретил председателя Центризбиркома Николая Рябова у кабинета Ельцина сразу после голосования. Рябов показал ему результаты — «более 50% избирателей, принявших участие в голосовании, проголосовало за принятие Конституции» 33. Но после совещания с Ельциным в сводке Центризбиркома появилась иная цифра — 60% избирателей поддержали Конституцию. Вот так делались дела! Костиков вспоминает, что ему впоследствии попался документ, который Рябов приносил президенту, он увидел исправление и, несомненно, узнал почерк исправившего. Но формальности были соблюдены, а официальные протесты против фальсификаций проигнорированы. Было заявлено, что Конституция принята. Для Ельцина это было главным. Результаты парламентских выборов вряд ли можно назвать утешительными для либералов. Возникла ситуация, когда часть избирателей проголосовала за президентскую Конституцию, отвергнув при этом пропрезидентский блок. Это, видимо, объяснялось прежде всего тем, что люди выступили за стабильность и порядок, ибо провал Конституции мог привести либо к усилению противоборства, либо к установлению авторитарного режима. Но одновременно многие высказались против модели реформ, которая связывалась с лидерами «Выбора России». Результаты выборов показали явное ослабление поддержки правящей группы в обществе. Любопытно, что Ельцин не проявил нервозности по поводу результатов парламентских выборов, а был скорее настроен спокойно: ведь для него главным был референдум. Более того, он, видимо, даже чувствовал определенное удовлетворение тем, что его не подвела интуиция и он не бросил весь свой авторитет или то, что от него осталось, на поддержку «Выбора России». Ельцин начал постепенно дистанцироваться от соратников-либералов еще до выборов. Вот как реагировали на результаты выборов отдельные политики. Гайдар: «Мы недооценили, что измученные люди предпочтут сладкую ложь скучной правде». Явлинский: «11—12% голосов — этот тот уровень, на который мы рассчитывали». Жириновский: «Я бы хотел начать готовиться к президентским выборам». Поразмышляем над двумя вопросами, весьма важными для уяснения тогдашней атмосферы. Почему либералы на декабрьских выборах не получили свой приз, на который, очевидно, рассчитывали, и в чем сущность феномена Жириновского? Эти вопросы взаимосвязаны. Разумеется, свою роль сыграла неумелая предвыборная кампа ния «Выбора России». Избирателю настойчиво внушалось, что это государственная партия и альтернативы ее победе быть не может, что напоминало недалекие времена, когда аналогичная аргументация вдалбливалась относительно КПСС. Господство «выбороссов- ской» пропаганды в СМИ сослужило плохую службу партии. Однако еще важнее то, что партия Гайдара попала в ловушку — в восприятии масс «Выбор России» стал ответствен за политику, в то время как сам Гайдар уже больше года не был у власти. Что же касается раскола демократических сил, то он, как ни покажется парадоксальным, оказался позитивным фактом. За блок Явлинского и партию Шахрая голосовали недовольные радикально-либеральным курсом, который ассоциировался с именем Гайдара, т. е. эти партии поддержали те либерально настроенные избиратели, которые иначе скорее всего остались бы дома. Так что раздробленность демократических сил расширила поле демократов в новом парламенте, а не сузила его. Результаты декабрьских выборов 1993 г. позволяют судить о сохранении в умонастроениях российского общества тоски по СССР, чувства национального и исторического поражения, вызванного распадом Союза, но, главное, об усилении неудовлетворенности основными политическими течениями, присутствовавшими на российской сцене, — либерально-демократическим и левым. Именно эти обстоятельства побудили часть избирателей отдать свои голоса ЛДПР, которая сумела воплотить то, что отвечало настрою части общества, — невовлеченность в деятельность власти, погрязшей в коррупции, державнические акценты, противопоставление себя как либералам, так и коммунистам и претензии на роль «третьей силы». Наконец, прагматикам в ельцинском лагере удалось возложить на либералов ответственность за свои провалы на протяжении 1993 г., сделав их объектом недовольства широких слоев общества. Все сказанное во многом объясняет неудачи либералов, но все же не раскрывает причин успеха Жириновского. Конечно, свою роль сыграло и то, что Жириновский во время предвыборной борьбы был искусственно огражден от конкуренции на оппозиционном поле и это позволило ему «забрать» голоса, которые иначе были бы отданы Руцкому и другим национал-патриотам, находившимся в тюрьме. Сам Жириновский попытался, и не без успеха, создать впечатление человека, который выступает против проводимого либералами курса, но лояльного Ельцину и новой Конституции. Кстати, существовало мнение, что избиратели Жириновского в ряде регионов облегчили прохождение президентской Конституции. Но это не объясняет все го. Здесь следует сказать о вероятности игры. На возможность такой игры, если не ошибаюсь, впервые указал публицист Владимир Пастухов. Речь идет о том, что успех Жириновского, как считают многие, был отчасти подготовлен окружением президента. При внимательном анализе летне-осеннего периода 1993 г. трудно было не заметить, насколько широкие возможности были предоставлены Жириновскому для выхода на политическую арену. Сам Ельцин дал ему легитимность, пригласив участвовать в Конституционном совещании. Во время избирательной кампании Жириновский фактически беспрепятственно господствовал в эфире, что было невозможно без санкции ельцинского окружения, жестко контролировавшего радио и телевидение. Каковы же были мотивы у окружения Ельцина для «выдвижения» и явной поддержки Жириновского? Они достаточно прозрачны. Скорее всего, советники президента надеялись на успех «Выбора России», но все же пытались его подкрепить поддержкой экстремистской альтернативы в виде ЛДПР. Избиратель был поставлен перед необходимостью голосовать за «Выбор» перед угрозой полуфашиз- ма — так многие тогда воспринимали феномен Жириновского. Но если «Выбор России» по каким-либо причинам не устраивал избирателя, то он все равно должен был проголосовать за ельцинскую Конституцию, которая создавала основы стабильности и давала президенту возможность укротить Жириновского или любого ему подобного. Возвышение Жириновского (которым, очевидно, надеялись манипулировать) должно было нейтрализовать бывших противников Ельцина в национал-патриотической среде — ведь Жириновский начал действовать среди их социальной базы. Очень вероятно, что были надежды использовать в парламенте Жириновского и его партию как возможную поддержку президентского курса. Какие были планы в отношении ЛДПР и ее лидера, скорее всего знает Сергей Филатов и те, кто в то время работал в президентской администрации. Впрочем, не так важно, какие мотивы двигали президентскими людьми, когда они создавали для Жириновского поле активности, важен сам факт. Не исключено даже, что я усложняю эти мотивы. Как показали дальнейшие события, кто бы ни был тот, кто решил помочь Жириновскому взобраться на политическую сцену, он не ошибся. Отныне президентские соратники получили лидера и силу, на которые можно было опереться. Но как дискредитировала президентскую власть эта опора! Сам Жириновский опроверг многочисленные прогнозы о себе как о временном явлении и бабочке-однодневке. Он оказался искусным и изощренным политиком-долгожителем. ЛДПР и ее лидер, какие бы ярлыки ни наклеивали на них, демонстрировали исключительный прагматизм. Их риторика была направлена в одном направлении — воздействовать на массы не через идеи и идеологию, а через подсознание, балансировать на грани неопределенности и неоформленности настроений. Основным направлением активности либерал- демократов стала работа за политическими кулисами, прежде всего с правящими структурами. Здесь Жириновский показал себя непревзойденным политическим манипулятором. В дальнейшем многие политики, «олигархи» претендовали на эту роль, и как же слабо и беспомощно они выглядели на фоне лидера ЛДПР! Жириновский действительно показал класс теневой интриги, создав самую эффективную партийно-коммерческую структуру, доведя политический лоббизм до совершенства. Причем он одновременно весьма успешно функционировал в роли теневого политика и публичного лидера. Еще важнее другое: ЛДПР в гораздо большей степени, чем все остальные, оказалась системной партией, прочно включенной в структуры режима, полезной для режима. С одной стороны, она влияла на недовольные маргинальные, но достаточно активные и потому могущие оказаться разрушительными слои, вырывая их у национал- патриотических лидеров. С другой стороны, ЛДПР успешно нейтра- лизовывала противников правящей группы в парламенте. Пожалуй, ЛДПР до сих пор остается единственным политическим образованием (трудно назвать ее партией), которая столь успешно играет сразу две роли: на сцене — роль оппозиции, за кулисами — системновспомогательную роль, поддерживая правящую группу. Сменится эта правящая группа — Жириновский будет поддерживать новую. В этом заключается объяснение вечной потребности в Жириновском — конечно, до той поры, пока не изменится сущность российской политики. Коль скоро она остается персоналистской, лидерской, опирается не на процедуры, а на сделку, существует простор для Жириновского. Как неоднократно оказывалось на практике, именно ЛДПР, а не «Выбор России» или какая-то другая структура, являлась самой последовательной президентской партией. Пока новый парламент еще не начал работу, президент постарался сделать все, чтобы укрепить свою «исполнительную вертикаль». Ельцин сразу использовал результаты выборов, чтобы освободиться от ненужных ему людей. В отставку были отправлены руководитель телекомпании «Останкино» Брагин, прославившийся своей неудачной пропагандой, а также ряд советников президента прежде всего из демократического лагеря — Станкевич, Гранберг, Бурков, Днеп- ров, шеф Главного контрольного управления Котенков. Стало ясно, что президент постепенно очищает поле от старых советников, готовясь к очередной смене команды. Явно усилилась борьба за влияние на самого Ельцина двух ближайших к нему групп соратников: администрации президента во главе с Сергеем Филатовым, и личной канцелярии Ельцина, руководимой Виктором Илюшиным.
<< | >>
Источник: Лилия Шевцова. Режим Бориса Ельцина. 1999

Еще по теме Оформление нового режима:

  1. 2.1.0 новых подходах к изучению развития советско/российско- монгольских отношений в первой половине XX века
  2. 3.3. Новые моменты в политических отношениях между СССР и МНР во второй половине 1980-х гг.
  3. 5.3.Э Анализ возможности оформления группы переходов в отдельные операции
  4. § 4. Новое время
  5. 2.1. Волостные и сельские советы - крестьянская власть
  6. § 2 . Пограничные проблемы Российской Федерации. Фактор «новых границ»
  7. Введение
  8. 4. Формирование тоталитарного режима.
  9. Новые условия, формы и тактика революционной борьбы. Крах системы «полицейского социализма»
  10. Пробуйте новые идеи
  11. Новая союзная коалиция: конфликт интересов, «тайная война», на грани развала
  12. 2.1. Страны Европы
  13. Оформление нового режима
  14. Почему все не так и кто виноват?