<<
>>

ОРГАНИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ И ВЕЛИКИЕ РЕФОРМЫ

Экономическое значение реформы не следует оценивать исключительно с точки зрения роста хозяйственных показателей в ближайшей и в долгосрочной перспективе. Следует также принять во внимание изменения в организации и функционировании экономики и поставить вопрос о том, в какой степени сдвиги в этой области явились следствием институциональных реформ.
Начать, безусловно, надо с крепостного права и его отмены.

Освобождение крестьян не было единовременным законодательным актом, а представляло комплексный процесс. Его проведение осложнялось характером господствовавших до 1861 г. взаимоотношений между помещиками и крепостными. В отличие ют Западной Европы, где обязательства крестьян по обработке господской земли и выплате ренты имели тенденцию становиться фиксированными (либо по обычаю, либо по закону), в России помещик имел почти неограниченное право устанавливать размер барщины или оброка. Он мог варьировать феодальными обязанностями по собственному желанию, исходя из менявшихся экономических условий. На практике, однако, его воля была ограничена главным образом невозможностью проследить за всеми крестьянами даже в том случае, когда они выполняли повинности на его землях. Задолженность по оброку также свидетельствует о том, что русские помещики, как и их прусские собратья, не всегда успешно справлялись со сбором возросших оброчных платежей 19.

Утвердилось мнение, что большинство русских помещиков не могли хорошо управлять своими поместьями при крепостном праве и не сумели извлечь крупных экономических выгод после его отмены. В подобных взглядах на дворянское предпринимательство есть немалая доля правды. Однако величина и бремя дворянской задолженности в период до 1861 г. несколько преувеличены. До реформы помещики держали в государственных банках значительные вклады, которые рециркулировали в виде займов владельцам крепостных и государству.

Русские крепостники далеко не в полной мере пользовались своим правом на получение займов. Б. Г. Литвак установил, что в шести черноземных губерниях помещики, располагая возможностью получить в виде займа до 70 руб. серебром за душу, фактически имели займов в среднем вполовину меньше. По последним оценкам, общая стоимость недвижимого имущества, находившегося в руках помещиков накануне освобождения крестьян, равнялась 2,1 млрд руб., а их долг в 1859 г. в целом составлял 425 млн руб. Такое соотношение долга и собственности отнюдь не представляется чрезмерным. Мало вероятно к тому же, чтобы эти долги были лишь следствием прямого расточительства помещиков. Так, известно, что владельцы усадеб, чьи крепостные находились на оброке, склонны были брать займы отчасти и для того, чтобы употребить эти средства на финансирование несельскохозяйственных промыслов. Следует, видимо, воздать должное помещику за то, что он был куда более рачителен, чем считалось до сих пор20.

Крепостное право явно стесняло предпринимательскую инициативу крестьян, однако, несмотря на это, крепостные предприниматели ухитрялись накапливать значительные состояния. Над этим богатством всегда висела угроза со стороны ненасытного помещика, но в его же интересах было укреплять, а не подрывать источник собственного дохода. Удавалось ли разбога- тевшим крепостным сохранять дополнительную прибыль? Ситуация здесь была неоднозначной. И. Д. Ковальченко показал, что оброк не являлся прогрессивным налогом на прибыль и что доходы более предприимчивых крестьян росли. С другой стороны, он также описывает тактику, посредством которой помещик мог попытаться «вырвать» часть или даже весь полученный его крепостным доход. Это делалось, например, путем получения- взятки за освобождение годных к военной службе молодых мужчин от рекрутской повинности. Крепостное право, таким образом, предоставляло крестьянам некоторый простор для сбережений, но одновременно давало помещику возможность подрывать накопление капитала в деревне21.

Процесс перевода крестьян на оброк во второй четверти XIX столетия советские исследователи рассматривали как показатель разложения и трансформации крепостного права.

Традиционным феодальным мерам принуждения шла на смену экономическая система, в которой деньги стали играть все более важную роль, земельный надел постепенно терял свое значение как средство к существованию, а крестьяне могли стать более самостоятельной экономической силой. Некоторые западные историки согласны с такой оценкой, связывая распространение оброка с «протоиндустриализацией» — процессом, речь о котором пойдет ниже22.

Не следует полагать, что отмена крепостного права автоматически предоставила русским крестьянам большую самостоятельность и лучшие экономические возможности, чем прежде. Практически реализация положений законодательства об освобождении означала сохранение некоторых особенностей крепостнического устройства, наименее благоприятных для экономического прогресса, а кроме того, создание нового финансового бремени, которое ограничивало возможность крестьянских накоплений.

С точки зрения помещика, требовалось, чтобы перевод крестьян из крепостных в свободные осуществлялся без ущерба для дохода их бывшего владельца и для производственного потенциала поместья. Помещик столкнулся с необходимостью восполнить потерю сельскохозяйственного инвентаря и рабочего скота, которые прежде предоставлял крестьянин, обрабатывающий помещичьи земли. Однако главной целью помещика являлось сохранение дохода.

В черноземных губерниях, где преобладала барщина, бывшие крепостники, стремившиеся воспользоваться расширением зернового рынка, столкнулись со значительными трудностями. Регулировать по своему усмотрению временные обязанности крестьян так же, как в прошлом их трудовые повинности, они уже не могли. В таких условиях и с началом предусмотренного в 1862 г. перевода на оброк их более всего устраивало быстрое развертывание процесса выкупа, с тем чтобы получить достаточный оборотный капитал, необходимый для найма работников,. покупки скота и инвентаря. Впоследствии у них появилось опасение, что крестьяне не справятся с выплатой нового оброка; в таком случае будет лучше, если правительство, а не поместное дворянство возьмет на себя бремя крестьянских долгов.

И действительно, крестьяне черноземных губерний, районов Нижней и Средней Волги испытывали затруднения при выполнении их новых денежных повинностей23.

Напротив, в тех регионах, где преобладала оброчная система, помещики предпочитали по-прежнему получать оброк, а не связываться с процедурой выкупа. Размер оброка здесь был уже увеличен. Часть крестьян могла продолжать нести свои повинности, работая вне деревни. Лишь позднее, в начале 1870-х годов, рост недоимков убедил этих помещиков, что в их интересах заключить с крестьянами выкупные соглашения, переложив, таким образом, проблему крестьянских долгов на правительство 24.

Отмена крепостного права предоставила новые возможности русскому поместному дворянству. В шести черноземных губерниях, изученных Б. Г. Литваком, бывшие крепостники получили почти две трети общей суммы выкупных платежей, остальное пошло на погашение их задолженности государственным финансовым учреждениям (которая в 1861 г. составляла около 320 млн руб.). Современники полагали, что этих средств более чем достаточно, чтобы модернизировать помещичье хозяйство и определенная реконструкция, несомненно, имела место. Неверно считать, что выкупные платежи были для помещиков чем-то типа случайного выигрыша, который они тут же стали безрассудно тратить. Русские дворяне вкладывали свои деньги в строительство железных дорог, покупали и продавали недвижимость в городах. Некоторые наиболее состоятельные землевладельцы активно включались в развитие промышленного производства25.

Законодательная отмена внеэкономического принуждения, безусловно, представляла собой крупный шаг вперед для крестьянства в целом. Однако для него процесс приспособления к новым условиям был более болезненным, чем для помещиков. Положения закона 1861 г. ставили крестьян в невыгодные условия во многих отношениях. В дополнение к налогам, возложенным на них центральными и местными властями, бывшие крепостные были обременены выкупными обязательствами. Кроме того, необходимо было возместить отрезанные в результате реформы земли: рост сельского населения (его сокращение частично может быть связано с указом об освобождении) вынуждал арендовать дополнительные участки земли.

Вздутая арендная плата съедала их доходы от земледелия или других занятий. Финансовое бремя, которое вынуждены были нести на своих плечах крестьяне, сужало их возможности накопления. Наконец, наиболее предприимчивые крестьяне не могли развернуться из-за общинных переделов земли и других ограничений, а так

ие

же из-за круговой поруки, которая возлагала на них долги экономически несостоятельных общинников.

Повинности временнообязанных крестьян и выкупные платежи, безусловно, были очень тяжелы для бывших крепостных. Но ставили ли такие платежи крестьян в худшее положение, чем то, в котором они находились ранее? Оброк, который крестьяне должны были временно платить, сохранялся на существовавшем до освобождения уровне, хотя, конечно, сокращение наделов означало его фактическое увеличение. Вместе с тем в основном в нечерноземных губерниях крестьянам, которые оставались «временнообязанными», в некоторых случаях удавалось уклоняться от выполнения требований по оброку. Гораздо сложнее было уклониться от выкупных платежей. Их размер исчислялся в соответствии с повинностью временнообязанных крестьян (в основе которой — дореформенный оброк) и не соотносился с рыночной стоимостью земли. Выкупные платежи превышали доходы от земледелия, что приводило к накоплению значительной задолженности. Но следует помнить, что положение не было одинаковым в разных регионах; в 1883 г. ежегодная сумма обложения была сокращена. Крестьяне в плодородных губерниях Средней и Нижней Волги получили так называемый «нищенский», или даровой (четвертной), надел и не вносили выкупных взносов. Более состоятельные из них впоследствии арендовали дополнительные участки земли. Крестьяне, располагавшие помимо сельского хозяйства другими источниками дохода, находились в лучшем положении. Некоторые имели прибыль от ремесленных промыслов и торговли, хотя после 1880 г. доходы от отходничества упали, вследствие того что из-за высокой конкуренции на рынке рабочей силы заработки уменьшились26.

Однако весьма важным моментом в отношении выкупных платежей за земельный надел является то, что крестьяне, несмотря на накопившуюся задолженность, как члены сельского общества имели гарантию владения.

Выделенные им участки земли могли быть хуже по качеству и меньше по размеру, чем те, которые они обрабатывали до освобождения, но они были неотчуждаемы от крестьян 27.

Многочисленные положения закона об освобождении представляли бывшим крепостникам возможность сокращать выделяемые крестьянам земельные наделы, произвольно устанавливать их границы, ограничивать доступ к непахотным землям. Все это усиливало потребность крестьянства в увеличении наделов. Она еще больше обострялась из-за быстрого роста населения. Для восстановления размеров и границ своих прежних участков — компенсации отрезков — крестьяне вынуждены были заключать на невыгодных для себя условиях краткосрочные соглашения, прибегать к аренде земли, вследствие чего возникли различные формы издольщины. Крестьяне, часто без разрешения, пасли свой скот на землях помещика, ловили рыбу в его реках, охотились в его лесах. Налагавшиеся на них за наруше- ние прав собственности штрафы, а также дополнительные договоры об условиях пользования угодьями воспринимались крестьянами как восстановление прежних зависимых отношений. Это подтверждает ту точку зрения, что между двумя разделенными реформой периодами в развитии страны существовала глубокая преемственность28.

Освобождение крестьян усилило экономическую и административную роль традиционной сельской общины. Она осуществляла контроль за распределением земельных наделов среди ее членов, определяла повседневную практику землепользования, организовывала артели для выполнения различных сельских работ. Община взяла на себя ряд административных обязанностей, таких, как контроль за передвижением ее членов, что прежде осуществлялось помещиком. К ней также перешли фискальные функции. Община обеспечивала крестьянам определенную поддержку в случае бедствий и неурожаев. Отмена крепостного права положила конец тому положению, когда крестьяне могли рассчитывать на помощь и покровительство помещика; ответственность за нуждающихся отныне легла на общину. В этом плане ее возросшие полномочия покрывали крупный изъян в пореформенном устройстве села: истощение ресурсов деревни во время голода или иных бедствий ограничивало возможности инвестиции капитала в сельское хозяйство29.

Б. Н. Миронов четко выделил противоборствующие силы внутри пореформенной сельской общины, которые содействовали либо, напротив, препятствовали накоплению капитала. Освобождение крестьян отнюдь не давало широкого простора для развития капиталистических отношений в деревне. Помехой для накопления капитала служили осуществлявшиеся в соответствии с законодательными положениями 1861 г. действия поземельной общины с характерным для нее периодическим перераспределением земли. В то же время предпринимательские элементы боролись за освобождение от ее оков так же, как ранее этого добивались, несмотря на воздвигнутые крепостным правом барьеры, крепостные предприниматели. Крестьяне покупали недвижимость, включая земли, которые не попадали под контроль и юрисдикцию общины30. Но приобретшие ненадельную землю крестьяне страдали уже не из-за общинных ограничений, а из-за недостатка сельскохозяйственных кредитов. Царское правительство, при всем своем реформаторском рвении, так и не сумело улучшить кредитование фермеров, которое поощряло бы их покупать семена, сельскохозяйственный инвентарь, домашний скот. Создание в 1883 г. Крестьянского земельного банка, а 10 лет спустя кредитных кооперативов расширило возможности крестьян в покупке земли, но новые институты ничего не сделали для того, чтобы стимулировать приобретение столь необходимых дополнительных средств производства. Отсутствие системы сельскохозяйственного кредита стало упущенной возможностью, существенным изъяном реформы31.

Уничтожение внеэкономического принуждения также повлекло за собой крупные изменения в организации и функционировании промышленности. Но даже не углубляясь в проблемы ее развития, можно установить, что резких различий между дореформенной и послереформенной эпохами не было. Конечно, реформа посессионных предприятий была связана с глубокими переменами в организации металлургических и металлообрабатывающих производств. Правительство отменило также труд приписных крестьян на военных заводах. Однако реформы 1860-х годов не внесли существенных изменений в организацию и управление вотчинных предприятий. Еще до 1861 г. здесь уже широко использовался наемный труд и были основательно подорваны традиционные отношения между помещиком и крепостным. Вотчинная мануфактура, возможно, даже кое в чем обогнала другие предприятия. В конце XIX столетия наиболее передовые промышленные предприятия Европы основывались на бюрократической системе управления. Организация русского вотчинного предприятия уже была будто бы специально приспособлена к новым условиям 32.

Масштабы вызванных реформой перемен не следует преувеличивать. Одни отрасли промышленности ощутили ее воздействие больше, другие — меньше. В 1863 г. дворяне утратили монополию на винокурение; дворянские предприятия в других секторах экономики, таких, как изготовление тканей, свечей, ковров, испытывали серьезные трудности. С другой стороны, в основном благодаря помощи правительства улучшилось положение сахарозаводчиков.

В целом устойчивость дворянского промышленного предпринимательства подтверждают такие данные: из 2 тыс. принадлежавших дворянам предприятий, функционировавших в 1903 г., одна пятая часть была основана до 1861 г.33

Мелкотоварное промышленное производство еще до 1861 г. охватывало значительное число ремесленников, занятых в различных отраслях. Их численный рост отражал распространение оброчной системы главным образом в нечерноземном регионе. Особенно быстро этот процесс развивался во время спада в торговле, когда владельцы вотчинных предприятий предпочитали свертывать собственное производство и переводить рабочих на оброк. Тенгоборский подсчитал, что в 1850-е годы валовой объем производства мелкой промышленности составлял 23% всего промышленного производства. Разумеется, этот показатель не отражает весьма серьезных региональных различий. Надомный промысел получил широкое распространение в Центральном промышленном регионе и нечерноземных губерниях. На Украине, напротив, мелкотоварное производство давало не более 10% всей промышленной продукции, хотя его низкий удельный вес в значительной степени обусловливался тем, что вотчинным фабрикам — особенно производившим сахар и спирт — удавалось сохранять свой рынок34.

Мелкотоварное производство, обеспечивавшее расширявшиеся городской и сельский рынки, вполне удовлетворяло потребг ности крестьян в дополнительных заработках и круглогодичной занятости. С другой стороны, доходы от крестьянских промыслов удовлетворяли и запросы крепостников, а также государственных сборщиков налогов. Но в долгосрочном плане развитие мелкотоварного производства не зависело от помещиков и государства. Кустари зависели от расширения рынка, развития межрегиональной торговли сырьем и полуфабрикатами, возможностей получения кредита, т. е. факторов, которые не были впрямую связаны с крепостным правом или его отменой.

Кустарная промышленность сохранилась и после освобождения крестьян, в условиях распространения крупных предприятий и еще в начале XX столетия продолжался ее быстрый рост. Во многих отношениях фабрика уступала мелкому производителю, который мог изготовить более дешевые и качественные полуфабрикаты, такие, как железо, ткани, лесоматериалы. Отливы и приливы в мелкотоварном производстве в каждом регионе, вероятно, больше зависели от конкуренции со стороны мелких же товаропроизводителей других частей страны. Такая тенденция прослеживается начиная с 1870-х годов, когда расширение транспортной сети включило прежде изолированные области в орбиту тех регионов, которые обладали определенным преимуществом в производстве того или иного продукта. Например, изготовители упряжи и ремней в Курской губернии были вытеснены не фабрикой, а конкурентами из более северных областей 35.

Дореформенная Россия, таким образом, являла собой устоявшуюся модель «протоиндустриального» развития, которая почти без изменений вошла в XX век. Развитие русской промышленности отражало активное участие в мелкотоварном производстве крестьян, иногда отдававших кустарным промыслам часы досуга, а иногда посвящавшим им все свое время. По словам Эрика Джунса, в рамки традиционного представления о «подъеме» никак не укладываются результаты изучения сельской промышленности, которые показали, насколько широко она была распространена и насколько длительным и последовательным был ее рост. Развитие кустарного производства в России в XIX в. переживало спады и подъемы. Но эпоха реформ не обозначила кардинального перелома в его эволюции36.

В какой степени эпоха реформ связана с крупными изменениями в организации государственных финансов, в банковской системе, в законодательстве о компаниях? Реформы и финансы оказались неразрывно связаны отчасти вследствие того, что все преобразования стоили денег, а отчасти потому, что изменения в бюджетной практике уже сами по себе стали пробным камнем реформы. Коммерческие банковские операции получили стимул уже в период преобразований, однако банковская практика в ее современном виде так и не укоренилась еще в течение не- скольких десятилетий. Законодательство о компаниях сохраняло некоторые архаичные черты, что, впрочем, не препятствовало широкому внедрению принципа акционерной организации предприятий.

Реформа имела свою цену. Государство взяло на себя издержки по ликвидации задолженности старым финансовым институтам, а также организацию кредитной операции по отмене крепостного права. К 1881 г. правительство выделило на обеспечение процесса выкупа 750 млн руб., из которых 300 млн предназначались для погашения задолженности помещиков, а еще 350 млн пошли на выпуск выкупных свидетельств и банковских билетов7. За время пребывания на посту министра финансов М. X. Рейтерна (1862—1878) в результате различных займов правительства (в том числе и связанных с войной) государственный долг возрос до 3 млрд руб. Правительство гораздо более решительно, чем прежде, выходило на внутренний и внешний валютные рынки37.

Потребность в займах, отчасти обусловленная крестьянской реформой, привела в свою очередь к признанию необходимости дальнейших преобразований. Наиболее важная инициатива касалась изменения бюджетной практики. Подготовленный в 1858 г. В. А. Татариновым доклад предусматривал систематическое предоставление министерствами данных о своих бюджетах, тщательную проверку бюджета истекшего года при одобрении новых смет и т. п. В конечном итоге Государственный совет согласился упорядочить, таким образом, бюджетную практику министерств. Сам Татаринов в 1863 г. стал Государственным контролером, отвечавшим за проверку и согласование представляемых министерствами финансовых отчетов. С образованием этого нового правительственного ведомства прожектор гласности был направлен на государственный бюджет. Более широкий доступ общественности к обсуждению бюджета и уверенность в его достоверности ускорили продвижение реформы38.

Некоторые инициативы так никогда и не были осуществлены. В пореформенное десятилетие не произошло никаких значительных изменений в налоговой политике. Подушная подать сохранялась вплоть до 1883 г., хотя ее фискальное значение упало задолго до 1860 г. Были отвергнуты предложения о введении подоходного налога; вместо этого правительство сделало упор на косвенные налоги. Крупные изменения в налоговой системе относятся уже не к 1860-м, а к 1880-м годам.

Другая неосуществленная, но необходимая реформа касалась сферы валютной политики. В 1862—1863 гг. активно разрабатывались планы установления в России золотого стандарта, но из-за кризиса, порожденного восстанием в Польше (а позже в связи с крайним напряжением бюджета, вызванным русско- турецкой войной), они были отложены. Прошло три десятилетия, прежде чем правительство одобрило введение золотого стандарта и тем самым открыло России выход на международные валютные рынки 39.

Дореволюционные специалисты утверждали, что образование в 1860-е годы акционерных банков представляло поворотный пункт в развитии финансовой системы России. Трудно полностью согласиться с такой оценкой значимости этого институционального изменения. Первый коммерческий банк в России был создан в 1864 г. Поскольку он являлся акционерным предприятием, его устав должен был утверждаться правительством. Однако последнее приняло гораздо более широкое участие, предоставив до половины первоначального капитала. Вслед за созданием первого коммерческого банка начали быстро возникать другие: с 1864 по 1873 г. открылось 60 банков. В обстановке конкуренции новые институты предлагали высокие дивиденды, с тем чтобы привлечь держателей акций. Утверждалось, что тем самым банки отвлекали капиталы от инвестирования в товаропроизводящем секторе. Однако такой аргумент не слишком убедителен, ибо на той стадии обрабатывающая промышленность не требовала значительных вложений в основной капитал, зато банки предоставляли промышленности остро необходимые ей оборотные средства40.

Однако в целом роль коммерческих банков в развитии экономики в 1864—1881 гг. не следует преувеличивать. Другие финансовые институты, особенно Государственный банк, отнюдь не меньше привлекали вкладчиков. В середине 1870-х годов, когда по общему признанию коммерческий сектор переживал нелегкие времена, в Государственном банке находилось 30% всех текущих и депозитных вкладов, в коммерческих же банках было 40%. В 1881 г. он продолжал сохранять свою долю, тогда как удельный вес коммерческих банков снизился до 28%. Схожие тенден- ци могут быть выявлены в деятельности русского финансового сектора и по таким показателям, как предоставление кредитор чі учет векселей; здесь особую значимость приобрели, в частности, муниципальные банки. Лишь после 1880 г. коммерческие банки начали постепенно выдвигаться на первый план во многом благодаря их согласию давать ссуды под акции и другие обеспеченные бумаги, а также вследствие повышения интереса в обществе к ценным бумагам41.

Начало систематизации русского законодательства о компаниях относится к 1836 г., когда в свод законов были внесены условия регистрации и принцип ограниченной ответственности компаний. Акт 1836 г. был весьма примечателен не столько тем, что в нем прослеживалось очевидное намерение сосредоточить запретительные функции в руках центрального правительства, сколько тем, что он законодательно закреплял принцип ограниченной ответственности. Стоит отметить, что в Англии этот принцип был введен спустя два десятилетия, а в Германии лишь во время грюндерства 1860-х годов. Основные положения закона 1836 г. оставались в силе до конца столетия. Попытки упростить его условия, предпринятые в 1867 и 1874 гг., разбились о непоколебимую скалу бюрократизма. Либерализация законодательства имела мало шансов на успех. Тем не менее, несмотря на препятствия образованию компаний, в конце 1850-х — начале 1870-х годов появилось немало преуспевающих предприятий. Существенную поддержку они получили благодаря налоговой системе42.

Упомянутые выше сдвиги сопровождались изменением отношения государства к частному сектору. В пореформенный период правительство содействовало росту частных предприятий, в металлургии и машиностроении. Конкретные меры включали «не предусмотренные законом» займы отдельным фирмам и железнодорожным компаниям, более крупные, чем прежде, заказы (на тех же выгодных условиях) и даже приобретение акций. Делать подобные шаги царское правительство, вероятно, побуждала прагматическая заинтересованность в развитии частных фирм в период ускоренного строительства железных дорог43.

* * *

Уничтожение внеэкономического принуждения, которое составляло сущность освобождения крестьян от крепостной зависимости, явилось крупным шагом вперед. 1861 год открыл новые возможности для двух пятых населения страны. Но для истории экономики главное значение имеет то, что многие важнейшие процессы начались еще в период до 1861 г.: постепенное разложение крепостного права (рост наемного труда; возможности, которые давала крестьянину оброчная система), а с другой стороны, некоторые элементы внеэкономического принуждения сохранились после его отмены. В сфере организации промышленности, как показывают факты, десятилетие реформ не обозначило какого-либо качественного перелома: посессионные фабрики к этому времени уже находились в состоянии упадка, вотчинные предприятия развивались за счет наемного труда, а мелкие производители продолжали функционировать во многом так же, как и до 1861 г. В результате реформы производственные отношения в России не подверглись коренной трансформации.

С другой стороны, взгляды и политика определенных кругов царской администрации, видимо, претерпели такие изменения, что стало возможным развитие более современных финасовых институтов. Такой сдвиг в политике, в свете приверженности правительства к аграрной реформе и железнодорожному строительству, был связан с острой потребностью в средствах. Значение строительства железных дорог не следует недооценивать, ибо не менее важным с точки зрения последующего экономического развития было «освобождение» России от специфических трудностей, обусловленных протяженностью ее территории, чем крепостных от помещиков.

Традиционно в исследованиях по экономической истории России придается большое значение реформам 1860-х годов. Для советских историков эпоха реформ стала своеобразным водоразделом, отмечавшим переход от феодализма к капитализму. Для многих зарубежных исследователей она ознаменовала переход от традиционного общества к современному. В данной статье предлагается иная интерпретация. Она состоит в том, что реформы совпали с периодом ускорения экономического роста, а не положили ему начало. В дореформенные годы этот рост отчасти был связан с некапиталистическими формами производства, наиболее ярким проявлением которых был подневольный труд. Вместе с тем уже в то время возникали новые производственные отношения и институты — наемный труд и акционерные предприятия. Дореформенная эпоха обнаруживала признаки экономического прогресса, такие, как технические сдвиги в промышленности, расширение мелкотоварного производства и начало региональной экономической специализации.

Несомненно, реформы имели большое политическое и социальное значение. Но их экономическое влияние следует оценивать весьма осторожно. Значимость реформы начинает меркнуть, когда она рассматривается на фоне длительного экономического развития. Воздействие географических и других неинституциональных факторов на хозяйственное развитие приобретает большую важность, чем институциональные ограничения, такие, как крепостное право, которые можно было преодолеть усилиями людей. В такой интерпретации внешние факторы — мир в Европе на протяжении «большого» XIX в. и рост мировой экономики, сопровождавшийся распространением товаров, капиталов и технологий, — занимают центральное место. 1

R о s t о w W. W. The Stages of Economic Growth: A NonCommunist Manifesto. Cambridge, 1960; O'Brien P. K. Do We Have a Typology for the Study of European Industrialization in the Nineteenth Century?//Journal of European Economic History. 1986. Vol. 15. P. 291—333. 2

С r a f t s N. F. British Economic Growth During the Industrial Revolution. Oxford, 1985; Good D. F. The Economic Rise of the Habsburg Empire, 1750—1914. Berkeley, 1984. 3

Gerschenkron A. Economic Backwardness in Historical Perspective. Cambridge; Mass., 1960. См. также: Crisp О. Studies in the Russian Economy before 1914. Macmillan, 1976. Ch. 1; Rudolph R. L. Agricultural Structure and Proto-industrialization: Economic Development with Unfree Labor//Journal of Economic- History. Vol. 45. 1985. P. 47—69. 4

Статистические данные см.: Массовые источники по социально-экономической истории России периода капитализма. М., 1979. 5

Goldsmith R. W. The Economic Growth of Tsarist Russia, 1860— 1913//Economic Development and Cultural Change. 1961. Vol. 9. P. 441—475; Струмилин С. Г. Очерки экономической истории России и СССР. М., 1966. С. 380, 423', 428—429, 434—438, 442, 445. 6 С r a f t s N. F. R. et al. Economic Growth in Nineteenth-Century Britain: Comparisons with Europe in the Context of Gerschenkron's Hypotheses// University of Warwik, U. K. Department of Economics. Discussion Paper. 1988. N 308. 7

См.: Струмилин С. Г. Указ. соч. С^ 380, 387; Tugan-Baranov- sky М. I. The Russian Factory in the Nineteenth Century. Howemood, 1970. Ch. 1, 7. 8

См.: Ковальченко И. Д. Русское крепостное крестьянство в первой половине XIX века. М., 1967; Нифонтов А. С. Зерновое производство России во второй половине XIX века. М., 1974; Wheatcroft S. D. Grain Production and Utilization in Russia and the USSR before Collectivization. I'h. D. Dissertation. University of Birmingham, 1980. 9

Северный потребительский регион соответствует Центральному промышленному району, Северу, Северо-Западу и Белоруссии. 10

Центральный производящий регион включает Центрально-Черноземный район, Нижнее и Среднее Поволжье. 11

Восточный производящий регион составляют Урал и Западная Сибирь. 12

Южный производящий регион охватывает юго-западные районы России и Малороссию. 13

Gat г ell P. W. The Tsarist Economy, 1850—1917. London, 1986. Ch. 4; Lowe H.-D. Die Lage der Bauern in Russland, 1880—1905; Wirtschaftliche und soziale Veranderungen in der landlichen Gesellschaft des Zarenreiches. St, Katharinen, 1987. 14

Показатели экономического роста рассчитаны по данным: Хромов П. А. Экономическое развитие России в XIX—XX веках. М. 1950. С. 437, 439, 453, 455. 15

Там же. С. 252. 16

С г і s р О. Op. cit. Р. 98. 17

См.: Китанина Т. М. Хлебная торговля России в 1875—1914 гг. Л., 1978. 18

См.: Мендельсон Л. А. Теория и история экономических кризисов и циклов. Т. 2. М., 1959. С. 398. 19

Исключения, о которых идет речь, составляли законодательство 1832 г.. и введение инвентарей в Северо-Западном крае в 1840-х годах (см.: Улащик Н. Н. Предпосылки крестьянской реформы 1861 г. в Литве и Западной Белоруссии. М., 1965. С. 453; Yaney G. L. The Systematizatiorr of Russian Government: Social Evolution in the Domestic Administration of Imperial Russia. Urbana, 1973. P. 169. См. также: Ковальченко И. Д. Указ. соч. С. 106—108, 154; Domar В., Ma china М. On the Profitability of Serfdom//Journal of Economic History. 1984. Vol. 44. P. 919—955). 20

См.: Литва к Б. Г. Русская деревня в реформе 1861 г.: черноземный центр. 1861—1892. М., 1972. С. 380, 384. 21

См.: Ковальченко И. Д. Указ. соч. С. 285; Rosovsky Н. The- Serf Entrepreneur in Russia // Exploration in Entrepreneurial History. 1954. Vol. 6. P. 207—229. 22

См.: Рындзюнский П. Г. Утверждение капитализма в России. 1850—1880. М., 1978. См. также: Yaney G. L. Op cit. P. 152—153. 23

См.: Дружинин Н. М. Русская деревня на переломе, 1861 — 1880 гг. М, 1978. С. 64—67. 24

Там же. С. 253—254; Л и т в а к Б. Г. Указ. соч. С. 399—400. 25

См.: Л и т в а к Б. Г. Указ. соч. С. 385—387; Корелин А. П. Дворянство в пореформенной России, 1861—1904. М., 1979. С. 106—122; Зайончковский П. А. Отмена крепостного права в России. М., 1968. С. 296— 298; Лосіитский А. Б. Выкупная операция. Спб., 1906. С. 13, 44, 54—55. 26

См.: Дружинин Н. М. Указ. соч. С. 255—256; Зайончковский П. А. Указ. соч. С. 233—236, 301—305. 27

С г і s р О. Peasant Land Tenure and Civil Rights Implications before 1S06 // Civil Rights in Imperial Russia / Ed. by O. Crisp, L. H. Edmondson. Oxford, 1989. P. 33—64. 28

См.: Ковальченко И. Д. Указ соч. С. 156, 160—161, 219; Kerb lay В. La reform de 1861 et ses effets sur la vie rural dans la provin- -се de Smolensk//Le statut des paysans Liberes du servage. 1861—1961/Ed. by R. Portal. Paris, 1963. P. 267—310. 29

Mir о no v B. N. The Russian Peasant Commune after the Reforms of the 1860s//Slavic Review. 1985. Vol. 44. P. 438—467. 30

Ibidem; S h a n і n T. The Aukward Class: Political Sociology of Peasantry in a Developing Society. Russia 1910—1925. Clarendon Press, 1972. Подход Ленина был совершенно иным, см.: Ленин В. И. Развитие капитализма в России // Полн. собр. соч. Т. 22. 31

См.: Корелин А. П. Сельскохозяйственный кредит в России в конце XIX —начале XX в. М., 1988. 32

Tugan-B ar a novsky N. I. Op. cit. P. 249—251; Bradley J. Guns for the Tsar: Technology Transfer and the Small Arms Industry in Nineteenth-Century Russia. DeKalb, 1990. 33

-См.: Корелин А. П. Дворянство... С. 107—108, 390. , 34

См.: Мельник Л. Г. К вопросу о начале промышленного переворота в России//Проблемы генезиса капитализма. М., 1979; Яцун- с к и й В. К. Социально-экономическая история России, XVIII—XIX вв. М., 1973. С. 97. 35

См.: Дружинин М. Н. Указ. соч. С. 97.

м Цит. по: Н a gen W. Capitalism and the Countryside in Early Modern

Europe: Interpretations, Models, Debates//Agricultural History. 1988. Vol. 62. P. 13—47. 37

Министерство финансов, 1802—Л902. Т. 1. Спб., 1902. С. 444—445, 452. См. также статью С. Хока в данном сборнике. 38

См.: К о н я е в А. И. Финансовый контроль в дореволюционной России. М., 1959. С. 69. 39

См.: Чернуха В. Г. Внутренняя политика царизма с середины 50-х до начала 80-х годов XIX в. Л., 1979. Гл. 3; Шепелев Л. Е. Царизм и буржуазия во второй половине XIX в. Л., 1981. С. 86—67. 40

См.: Гиндин И. Ф. Русские коммерческие банки. М.; Л., 1948; Crisp О. Op. cit. Р. 123, 141. 41

См.: Гиндин И. Ф. Указ. соч. С. 43; Шепелев Л. Е. Акционерные компании в России. Л., 1973. С. 86, 91—92; Crisp О. Op. cit. Ch. 5. 42

См.: Шепелев Л. Е. Акционерные компании... С. 54, 66, 80—81, 92—93, 99, 116.

48 См.: Гиндин И. Ф. Государственный капитализм в России домонополистического периода // Вопросы истории. 1964. № 9. С. 72—95.

<< | >>
Источник: I. Г. Захарова, Б. Эклофа, Дж. Бушнелла. Великие реформы в России. 1856—1874: Сборник. — М.: Изд-во Моск. ун-та. — 336 с.. 1992

Еще по теме ОРГАНИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ И ВЕЛИКИЕ РЕФОРМЫ:

  1. СТИВЕН XOK БАНКОВСКИЙ КРИЗИС, КРЕСТЬЯНСКАЯ РЕФОРМА И ВЫКУПНАЯ ОПЕРАЦИЯ В РОССИИ. 1857—1861 5
  2. ОРГАНИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ И ВЕЛИКИЕ РЕФОРМЫ
  3. ДЭВИД КРИСЧН ЗАБЫТАЯ РЕФОРМА: ОТМЕНА ВИННЫХ ОТКУПОВ В РОССИИ
  4. ЗНАЧЕНИЕ РЕФОРМЫ 1863 Г.
  5. ЭЛАМ КММБЭЛЛ РУССКОЕ ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС В ЭПОХУ ВЕЛИКИХ РЕФОРМ. 1859—1863
  6. НАЧАЛО ПЕРЕСТРОЙКИ И АКЦЕНТИРОВАНИЕ РОЛИ БАНКОВ В ЭКОНОМИКЕ ГОСУДАРСТВА
  7. 2.3. Развитие монгольской экономики и основные направления торгово-экономического сотрудничества СССР и МНР
  8. 6.4. Сущность третьиюньской политической системы. Реформы П. А. Столыпина: цели, содержание, итоги.
  9. 2. Реформы Петра Великого.
  10. Причины, содержание реформы 19 февраля 1861 года.
  11. Реформы первой четверти XVIII ст.
  12. Реорганизация кабинета: технократы вновь на коне
  13. 5.2. Реформа местной юстиции 1912 г.