<<
>>

Период «застоя» и роль Л.И. Брежнева в отечественной истории

со

а в а л Г

270

«Когда начался закат Советского Союза?» — задавался вопросом Дж. Боффа, известный итальянский журналист и историк, автор фундаментального труда «История Советского Союза», проживший в нашей стране немало лет.

И в поисках ответа на этот непростой во всех отношениях вопрос он называл точную дату. Это 14 октября 1964 г. — день смещения Н.С. Хрущева. Исследователь полагал, что именно с этого момента начался медленный спад в эволюции нашей страны. Мы склонны видеть другую точку отсчета. Это 1975 год — год Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, прошедшего в Хельсинки. Это событие знаменовало пик могущества СССР. Никогда прежде наша страна не было столь влиятельной. Никогда прежде она не обладала такой мощью.

Но в соответствии с законами диалектики пик тенденции, как правило, знаменует начало ее упадка. Так стало и с огромной державой: находясь в зените славы и могущества, она начала медленное снижение, которое впоследствии сменилось крушением и распадом. Что же послужило причиной упадка?

Нельзя не отметить, что обе упомянутые выше даты связаны с именем Л.И. Брежнева: 14 октября 1964 г. он был избран генеральным секретарем ЦК КПСС; в 1975 г. он от имени СССР подписывал документы Хельсинкского совещания. Как же случилось, что закат империи начался именно с этой фигуры? Почему время его правления, которое нередко определяют как «золотой век», впоследствии оказалось кануном распада?

О Л.И. Брежневе в первые 10 лет после его смерти было написано и сказано, кажется, все, что можно сказать негативного о политическом деятеле. Но когда в декабре 2006 г. исполнялось 100 лет со дня его рождения, практически все опубликованное и вышедшее на телеэкраны оказалось если не прямо хвалебным, то весьма доброжелательным. Обозревая эти публикации и телепередачи, политолог и телеведущий Г. Павловский назвал Л.И.

Брежнева «счастливейшим из покойников».

В целом позитивно относятся к Л.И. Брежневу большинство наших сограждан. По данным опроса Фонда «Общественное мнение», проведенного в декабре 2006 г., половина опрошенных считают, что Брежнев сыграл положительную роль в истории России.

Если говорить в целом, какую роль, на ваш взгляд, сыграл Л.И. Брежнев в истории нашей страны — положительную или отрицательную? \ 50

положительную -16

отрицательную затрудняюсь ответить

~I—I—I—Г" 20 40 60 80

Почти все, кто оставил свои воспоминания о нем, — даже политические недруги — отмечают его достойные 271 человеческие качества.

Как это было

Ф.М. Бурлацкий приводит следующий эпизод: «Н. Егорычев, бывший первый секретарь Московского горкома КПСС, потерявший свой пост из-за избыточных политических амбиций и проведший остаток карьеры в качестве советского посла в Дании, вспоминал, что после освобождения с ключевого поста ему позвонил Брежнев и сказал примерно следующее: «Ты уж извини, что так получилось ... Нет ли у тебя каких-то проблем — семейных или других?» Егорычев, у которого незадолго до этого дочь вы- шла замуж и маялась без квартиры, имел слабость сказать об этом Брежневу. И что же вы думаете? Через несколько дней молодая семья получила квартиру. Брежнев ни в ком не хотел вызывать чувство озлобления».

Тот факт, что Брежнев охотно помогал в житейских делах, отмечают многие знавшие его люди. Так, бывший референт Брежнева А. Бовин писал: «Если иметь в виду человеческие качества, то, по моим наблюдениям, Брежнев был в общем-то неплохим человеком. Общительным, устойчивым в своих привязанностях, радушным, хлебосольным хозяином.»

Частный человек, волею судеб оказавшийся на высшем политическом посту? Отечественная история знает пример подобной коллизии — таким был последний российский император Николай II. Однако Брежнев не был частным человеком, случайно оказавшимся в политике. Открытость и благожелательность вовсе не отменяли в нем человека политического.

«Добрым его назвать было нельзя, — вспоминал Л.М. Замятин, много лет проработавший в аппарате ЦК КПСС, — он был хитрым и коварным. Хотя разговаривать с ним было легко, но меня предупредили, что делать этого не стоит».

«Что Брежнев понимал прекрасно и в чем он был действительно великим мастером, так это в умении тер- 272 пеливо тащить пестрое одеяло власти на себя. Тут у него не было конкурентов. Причем делал он это незаметно, без видимого нажима», — свидетельствует Бурлацкий.

Брежнев не был приверженцем «жесткой руки» в политике. Но он не был и «мягкотелым Маниловым», как говорил о нем сталинский нарком Л.М. Каганович, — он скорее мягко стелил, но, как многократно убеждались его политические оппоненты, бархатная перчатка скрывала стальную руку — он был настоящим политическим бойцом.

Но если проблема Брежнева-политика состояла не в недостатке политической воли и политического искусства, то в чем заключалась его проблема? Название ключевой проблемы Брежнева точно совпадало с секретом его политического успеха в продвижении на высший политический пост в стране. Этот секрет назывался стабильность. И прежде всего стабильность кадров. При Брежневе идея постоянной и разноплановой ротации кадров сменилась лозунгом их несменяемости — знаменитой стабильности.

Как это было

А.А. Громыко вспоминал: «Сильной стороной Брежнева был особый интерес к кадрам. Он и Хрущев в кадровых вопросах были в известном смысле антиподами. Хрущев считал необходимым постоянно переставлять людей с одного места на другое, часто создавая тем самым хаотическое положение на отдельных участках работы. Брежнев, наоборот, даже тех работников, которых в интересах дела, в интересах страны нужно было бы освободить и заменить новыми, оставлял на своих постах». 273

В предыдущих разделах книги отмечалось, что осуществление программы ускоренной модернизации экономики страны в раннесоветский период напрямую зависело от качества управленческих кадров, что определяло усилия высшего руководства страны по обеспечению эффективности управленческой элиты.

Именно эта эффективность была одной из целей сталинских «чисток». Молодость не была помехой для назначения на высокий пост. Д. Устинов был назначен наркомом вооружения в 1941 г. в возрасте 33 лет, Н. Байбаков — наркомом нефтяной промышленности в 1944 г. в 33 года, А. Косыгин в 1939 г. в неполные 35 лет стал наркомом текстильной промышленности, а годом позже — зампредом Совнаркома, адмирал флота Н. Кузнецов был назначен наркомом ВМФ в 35 лет, В. Меркулов стал заместителем наркома в 34 года, В. Абакумов возглавил органы военной контрразведки (СМЕРШ) в 34 года, А. Зверев стал наркомом финансов в 37 лет, а Н. Пато- личев — первым секретарем Ярославского обкома в 30 лет (1939), членом ЦК ВКП(б) — в 32 года (1941), а секретарем ЦК — в 37 лет (1946).

Позже на смену сталинским «чисткам» пришло сумасбродство Хрущева, излюбленным занятием которого стала кадровая перетряска. Помноженная на неумение разбираться в людях и неразборчивость в средствах, хрущевская кадровая политика привела к тому, что он пал жертвой заговора собственных выдвиженцев. Между тем смертельно уставшая от страха при Сталине и изнуренная хрущевскими перетрясками номенклатура жаждала покоя и стремилась к стабильности. Выразителем этих настроений и стал Брежнев. В результате когорта некогда молодых наркомов и молодых секретарей парткомов со временем превратилась в «геронтократию». Но это случилось позже, в 1980-е гг. А в середине 1960-х гг. эта когорта стремилась к стабильности. Именно как гарант стабильности и коллегиальности Брежнев был выдвинут к власти. Он оказался на властном Олимпе именно посредством выдвижения, а не захвата: «Что бы сейчас ни писали бывшие руководители, на Брежнева власть свалилась, как подарок судьбы. Он получил власть так плавно, как будто кто-то долго, загодя примерял шапку Мономаха на разные головы и остановился именно на этой» (Ф.М. Бурлацкий).

Фигура Брежнева показалась предпочтительной именно вследствие известной его тяги к компромиссам и репутации гибкого, не склонного к жестким методам 274 управления руководителя.

Компромиссность и коллегиальность стали важными дополнениями стабильности — не случайно Брежнева называли «флюгерным лидером».

Как это было

Ф.М. Бурлацкий вспоминает: «Свой рабочий день Брежнев начинал необычно: один-два часа посвящал телефонным звонкам другим членам высшего руководства, многим авторитетным секретарям ЦК союзных республик и обкомов. Говорил он обычно в одной и той же манере — вот, мол, Иван Иванович, вопрос мы тут готовим. Хотел посоветоваться, узнать твое мнение... Можно представить, каким чувством гордости наполнялось в этот момент сердце Ивана Ивановича. Так укреплялся авторитет Брежнева. Складывалось впечатление о нем как о ровном, спокойном, деликатном руководителе, который ни шагу не ступит, не посоветовавшись с другими товарищами и не получив полного одобрения своих коллег».

Казалось бы, что же плохого в подобном коллегиальном стиле руководства? Время показало, что преимущества кадровой стабильности сочетались с пагубными последствиями для всей системы, поскольку, очевидно удобная для номенклатуры, эта стабильность обернулась для общества отказом от модернизации. Глубина проблемы заключалась в том, что к середине 1960-х гг. сложившаяся в СССР в 1930-е гг. политико-экономическая система мобилизационного типа продемонстрировала свою исчерпанность.

Эта система как инструмент решения чрезвычайных задач в чрезвычайных ситуациях блестяще продемонстрировала свои возможности в условиях политических, экономических и военных кризисов периода 1930— 1950-х гг. Но к середине 1960-х гг. она предстала тормозом дальнейшего развития и требовала совершенствования в направлении большей гибкости, меньшей централизации, перехода от экстенсивных методов хозяйствования к интенсивным и, главное, переноса логики в принятии решений с политики на экономику. 275

Именно на это были нацелены предложения председателя Совета министров СССР А.Н. Косыгина по реформированию советской экономики. Вследствие сложившегося «разделения труда» в высшем эшелоне власти дальнейшее продвижение реформы во многом зависело от одобрения ее проекта первым лицом государства — генеральным секретарем ЦК КПСС Л.И.

Брежневым. Однако именно здесь новая система и дала сбой, ибо реформа была хороша всем, кроме одного: она угрожала стабильности. Руководитель государства оказался не готов к решению столь масштабной задачи по нескольким причинам.

Во-первых, сыграли роль объективные обстоятельства — открытие месторождений нефти и газа в Западной

Сибири, а также природных алмазов в Якутии, что существенно смягчило остроту проблем советской экономики. Но главное противоречие заключалось в том, что глубина проблемы реформирования системы управления требовала мощного и масштабного интеллекта, тогда как Брежнев не имел программы развития страны и интеллектуально не соответствовал масштабу стоявших перед страной проблем. Одной из характерных брежневских черт было то, что, как отмечал осведомленный современник, «он очень не любил читать и уже совершенно терпеть не мог писать».

А.А. Громыко писал, что знания Брежнева «не отличались глубиной. Не случайно он не любил разговоров на теоретические темы, относящиеся к идеологии и политике. Последние годы жизни он почти ничего не читал... »

Брежнев сам говорил о себе, что идеология — не его сфера компетенции. «Моя сильная сторона — это организация и психология». Даже тогда, когда он еще был здоров и энергичен, глава СССР был неспособен осмыслить концептуально проблему кардинальной реформы методов управления. В этом контексте характерны его указания спичрайтерам, которых он, по свидетельству Г.А. Арбатова, предупреждал: «Пишите попроще, не делайте из меня теоретика... Ну кто поверит, что Брежнев 276 читал Маркса?»

Не будучи готов сам к решительным мерам по реформированию системы управления, Л.И. Брежнев также не был готов поддержать предложения тех, кто понимал насущную необходимость реформы, и прежде всего А.Н. Косыгина. Наблюдатели полагали, что не последнюю роль в формировании подобного отношения к реформе сыграла аппаратная ревность к Косыгину, хотя воспоминания современников не подтверждают наличия у последнего каких-либо политических амбиций. Реакция Брежнева на предложения Косыгина о реформе системы управления была следующей: «Ну что он придумал? Реформа, реформа... Кому это надо, да и кто это поймет? Работать нужно лучше, вот и вся проблема». Непосредственный участник обсуждения экономического положения страны в те годы председатель Госплана СССР Н. К. Байбаков вспоминает: «Он остановил меня и сказал: «Николай, ну тебя к черту! Ты забил нам голову своими цифрами. Я уже ничего не соображаю. Давай сделаем перерыв, поедем охотиться».

Аналогичная судьба постигла подготовленный несколькими годами позже сотрудниками Госплана доклад о нарастании кризисных явлений в экономике и настоятельной необходимости перехода к преимущественно интенсивным факторам экономического развития: доклад вызвал негативную реакцию не только у руководства Совмина, но даже у А.Н. Косыгина, а руководству партии даже не был показан. В результате несбалансированность развития и корректировки плана стали хроническими: если в предшествующие годы коррекция планов была весьма редкой, то положение резко изменилось в период десятой и одиннадцатой пятилеток, когда корректировки превратились в серьезную болезнь планирования. Жесткие ограничения командной экономики стали причиной существенного снижения эффективности экономического развития и падения эффективности управления в целом. Управленческая машина демонстрировала свою неэффективность даже на высшем уровне политического управления: большинство членов Политбюро, принимая решения, заранее знали, что мно- 277 гие из них выполнены не будут.

Такой была ситуация в конце 1960-х — начале 1970-х гг. Возможно, в дальнейшем эта позиция сменилась бы более рациональным и здравым отношением, но позже роковую роль сыграла начавшаяся в 1974 г. болезнь Брежнева, после которой работоспособность лидера неуклонно снижалась.

Болезнь разделила правление Брежнева на два периода. В первом он энергичный, доброжелательный, гибкий и в целом компетентный руководитель, владеющий всем спектром методов политической борьбы, но использующий лишь «мягкие» технологии. Вдова академика А. Сахарова Е. Боннэр вспоминала, что Сахаров, часто

ранее встречавшийся с Брежневым как с секретарем ЦК КПСС, курировавшим военно-промышленный комплекс, неизменно отмечал компетентность и профессиональную состоятельность Брежнева.

Во втором периоде он больной человек, волею коллег продолжающий занимать «царское» кресло, — во многом потому, что ключевые игроки не договорились о разделе полномочий. По свидетельству Громыко, Брежнев неоднократно ставил вопрос о своей отставке по состоянию здоровья, однако всякий раз соратники отговаривали его.

А. А. Громыко вспоминал, что последние 2—3 года до кончины «он фактически пребывал в нерабочем состоянии. Появлялся на несколько часов в кремлевском кабинете, но рассматривать назревшие вопросы не мог. Лишь по телефону обзванивал некоторых товарищей.».

Болезнь способствовала усугублению человеческих слабостей, в частности страсти к наградам. Госсекретарь США Г. Киссинджер писал о встрече с Брежневым: «.Он показал нам с мальчишеской гордостью подшивку газетных вырезок и телеграмм от различных коммунистических руководителей по случаю присуждения ему Ленинской премии мира. Правитель с почти абсолютной властью, казалось, не видел никакого несоответствия, хвастаясь наградой от своих собственных подчиненных и поздравле- 278 ниями от тех, чьи карьеры и политическое выживание зависели от него самого».

Эти и подобные им сюжеты послужили причиной того, что без малого 20-летний период правления Л.И. Брежнева впоследствии был определен как «застой». Но значит ли это, что страна не развивалась? Термин «застой» не следует применять расширительно, поскольку экономический рост продолжался: за период 1966—1985 гг. национальный доход вырос в 4 раза, промышленное производство — в 5 раз, основные фонды — в 7 раз. Несмотря на то что рост сельскохозяйственного производства составил за этот период лишь 70%, реальные доходы населения росли примерно теми же темпами, что и производительность труда. Они возросли в 3,2 раза; приблизительно в 3 раза увеличились производство товаров народного потребления на душу населения и розничный товарооборот. Иначе говоря, термин «застой» означал прежде всего нарушение здорового процесса обновления кадров в высшем руководстве страны, геронтократизацию управления, которые стали закономерным результатом практического воплощения установки на стабильность. Так брежневское 20-летие стало 20-летием упущенных возможностей.

Что касается исторической оценки главного героя этого периода, то весьма точным в этом контексте является мнение Г. Киссинджера о Брежневе: «Я считаю, что он был искренен в своем желании дать передышку своей стране. В чем я не уверен, так это в цене, которую он готов был заплатить за это».

Накопленный за годы социалистического строительства экономический, социальный, политический и духовный потенциал СССР иссякал, советский режим бесплодно растрачивал его, существуя по инерции. Государство не смогло приспособить социалистическую плановую экономику к научно-технической революции. Социализм утрачивал динамизм и привлекательность в глазах советской интеллигенции, оказывающей влияние на общественное сознание.

Провозглашенная советским руководством политика разрядки международной напряженности дала опре- 279 деленные результаты: были достигнуты важные договоренности с руководством США, сдвинулась с «мертвой точки» проблема разоружения, была смягчена опасность перерастания «холодной войны» в открытое столкновение, был подписан Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Конфронтационное мышление давило на советское руководство, по-прежнему заставляя любое событие рассматривать в контексте глобального противостояния двух миров: социалистического и капиталистического. Это противоречие так и не удалось преодолеть.

<< | >>
Источник: Филиппов А.В.. Новейшая история России, 1945—2006 гг. : кн. для учителя / А.В. Филиппов. — М. : Просвещение. — 494 с.. 2007

Еще по теме Период «застоя» и роль Л.И. Брежнева в отечественной истории:

  1. 18. Республики в составе СССР. Национальная политика
  2. Период «застоя» и роль Л.И. Брежнева в отечественной истории
  3. 2.5. Понятие эволюционного цикла и его использование в историческом прогнозировании
  4. КОСМОС ИСЛАМА
  5. Тема 11. Советский Союз в послевоенный период. Научно-техническая революция и её влияние на ход общественного развития
  6. Тема 24. СОВЕТСКИЙ СОЮЗ В ПЕРИОД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ (1941–1945 гг.)
  7. 3. ТЕСТОВЫЕ ЗАДАНИЯ
  8. § 2. Советское государство: его исторический путь и распад
  9. ТЕМА 5. От первых попыток либерализации тоталитарной системы - к смене модели общественного развития