<<
>>

Первые «документы»

Потерпев неудачу в попытке сбыть союзным послам списки фирм и германских шпионов, Семенов и Оссендовский стали искать новые варианты для своей инициативы. При этом я не хочу сказать, что ими двигал только корыстный интерес.
Деньги, и немалые, они, конечно, хотели получить. Но не менее важно было для них и выразить свой протест против начавшихся переговоров о перемирии, а затем и против самого этого «незаконного» перемирия, вступившего в действие со 2 декабря и без всякого согласия или одобрения союзников. Они решили теперь действовать обходным маневром: попробовать опубликовать часть сфабрикованных заново, на потребу последней злобе дня, «документов» в печати, а потом уже вновь привлечь к ним внимание союзников.

Сделать это в Петрограде было практически невозможно, так как контроль большевиков над столичной печатью становился все жестче. Но тут подоспело важное событие: 2 декабря в Ростове была свергнута аіасть местного Совета рабочих и солдатских депутатов и контроль над городом установили казаки атамана А. М. Каледина. Туда, на Дон, потянулись сотни и тысячи людей, не желавших занимать выжидательную позицию в борьбе с большевиками. Решил податься туда и Е. И. Семенов. Но поехал он туда не с пустыми руками. Вскоре после приезда в Ростов Е. П. Семенова газета «Приазовский край» опубликовала сенсационные документы о связях большевиков с немецкими властями и о получении ими в 1917 г., сразу же после Февральской революции, крупных денежных сумм. Эти документы стали перепечатывать другие газеты, затем их напечатал один московский журнальчик. Одновременно их стали перепечатывать на машинках. Копии их продавали с некоторым риском уличные газетчики по всей России. Пик распространения этих документов падает на конец декабря 1917 г., январь и февраль 1918 г. (Напомним читателям, что с февраля месяца по декрету Совнаркома Россия перешла на новый стиль и после З1 января старого стиля — 13 февраля нового — сразу наступило 14 февраля 1918 г.) 23 февраля 1918 г.

антибольшевистская власть в Ростове пала, и он был занят советскими войсками. Этот период, ограниченный началом декабря 1917 г. и началом февраля 1918 г., и явился периодом поступления в широкое обращение первой серии «документов», изготовленных А. М. Оссендовским и распространяемых Е. П. Семеновым.

В целом операция эта им удалась. Они добились «отчуждения» документов от их автора и распространителя. Документы как бы пришли в Петроград извне, с юга, маскируя тот факт, что изобретены-то они были именно в столице. Современники событий никак не связывали происхождение документов с редакторами «Вечернего времени». Это давало им возможность наблюдать, потирая руки от удовольствия, как эти документы дошли наконец до их подлинных адресатов, союзных представительств. И если во второй половине ноября 1917 г. посольства отвергли списки фирм и шпионов, изготовленные Оссендовским, то теперь они сами набросились на новые «документы», происходившие на самом деле из того же источника.

Мировой общественности эта первая серия «документов» стала известна из приложения № 1 к основному тексту «документов Сиссона». Эта основная часть содержит номера с I -го по 53-й, а приложение № 1 — с 54-го по 68-й. Эти пятнадцать документов и являются большей частью компрометирующих большевиков материалов, изготовленных А. М. Оссендовским, судя по всему, во второй половине ноября и в начате декабря 1917 г. В отличие от основной части «документов Сиссона», базирующейся на фотокопиях «подлинников», а в нескольких случаях — на самих «подлинниках», материалы первой серии не претендовали на то, что являются оригиналами. Они представляли собой с самого начала машинописные копии документов, подлинников которых никто не видел. Оссендовский имел все возможности изготовить «подлинники», как это и было выполнено им для второй и третьей серий «документов». Но все это требовало гораздо больше времени. Судя по всему, его у него не было и документы готовились в спешке к отъезду Е. П. Семенова на Дон. Скажу сразу, что ни я, ни какой-либо другой исследователь пока не видел оригиналов, которые когда-то были доставлены в редакцию газеты «Приазовский край».

Сиссон располагал двумя вариантами английского перевода этой серии, сделанными неизвестными переводчиками, и одной русской копией. Другие получатели, возможно, имели другие копии. Я лично в составе фонда «документов Сиссона» в Национальном архиве США обнаружил один английский перевод, который был неизвестен Сиссону в феврале 1918 г., и один русский машинописный текст (более расширенный, о котором мы поговорим чуть ниже), тоже Сиссону весной 1918 г. неизвестный.

Только Дж. Кеннан высказал обоснованное предположение, что именно Семенов привез «документы» первой серии на Дон. Однако он не связывал прямо происхождение этих документов с деятельностью Оссендовского, а скорее считал их украденными из материалов, собранных контрразведкой царского и Временного правительств. Он видел преемственность публикации антибольшевистских документов в июле 1917 г. (телеграммы, о которых мы рассказывали выше) с документами первой серии, опубликованными в декабре 1917 г. на Дону.

Приведу две цитаты из статьи Кеннана «Документы Сиссона». Вот, например, что он пишет в начале своей статьи: «Сиссон прибыл в Петроград в конце ноября 1917 г. и оставался там всю зиму. В начале февраля в его руки попали документы, которые тогда тайно циркулировали в Петрограде. Они состояли из того, что казалось официальными циркулярами германского правительства раннего периода войны, и частной переписки между отдельными лицами летом 1917 г. Общая тенденция этих документов была в том. чтобы внушить, что большевики служили платными германскими агентами, хотя в определенных случаях уместность этого тезиса была сомнительной. Некоторые из этих документов или их содержание стали впервые известны во время июльских беспорядков в Петрограде в июле 1917 г. Часть материалов просочилась в петроградскую прессу во времена министра юстиции Переверзева в качестве способа дискредитации большевиков. Документы были затем опубликованы полностью в декабре 1917 г. и январе 1918 г. газетами на антибольшевистской территории донских казаков. Вскоре после этого их копии начали циркулировать в Петрограде. Эти копии привлекли внимание Сиссона из нескольких источников, он оказался владельцем комплектов их как на русском языке, так и в английском переводе. Он проявил большую заинтересованность в установлении их смысла. Необходимо проявлять осторожность, чтобы не путать эти более старые материалы, включенные только в приложение № 1 к официальной американской брошюре, с главными документами, которые будут рассматриваться ниже»1.

Мы видим здесь, что Кен пан не только объединяет действительно поступившие из правительственных источников антибольшевистские документы июля 1917 г. с первой серией, но и отрывает их от основной части «документов Сиссона», имеющей поддельное происхождение. Этим самым внушается мысль, что хотя документы приложения № 1 и более «старые» и копийные, но все же подлинность их якобы выше. Можно с полным основанием утверждать, что Дж. Кеннан тут ошибается. Мы постараемся показать ниже, что и документы первой серии произошли из того же источника, что и материалы основной части «докумен- тов Сиссона»,— из рабочего кабинета А. М. Оссендовского. Июльские телеграммы и показания Ермоленко стали как бы «темой сочинения» для Оссендовского, они назвали фамилии основных фигурантов, упомянули банки, связанные с деловой перепиской Ганецкого (Фюрстенберга) и Козловского и Суменсон. Но сами документы первой серии явились полностью плодом фантазии Антона Мартыновича Оссендовского.

Но в отношении появления этой серии в Ростове Дж. Кеннан делает совершенно определенный вывод: их привез туда Е. П. Семенов. Вот еще одна цитата из его статьи: «Будучи настроенным как антигермански, так и антибольшевистски, Семенов оказался полезным для лидеров Временного правительства, когда сразу же после июльских беспорядков 1917г. сделал попытку дискредитировать большевиков как германских агентов, публикуя материал из контрразведывательных источников, намекающих на то, что большевики получали деньги от немцев. Семенов, как кажется, был вовлечен в собирание некоторых из этих материалов. Вскоре после Октябрьской революции, когда "Вечернее время" было закрыто, он поехал на казачью территорию, чтобы примкнуть к Корнилову. Это именно он, вероятно, тот, кто привез туда документы, которые впоследствии сформировали приложение № 1 к сиссоновской коллекции, и тот, кто организовал их публикацию там»2.

Я цитирую статью Кеннана по копии, которую дал мне С. Ляндрес, сделав ксерокопию со своего экземпляра. И на этой копии сохранились пометы, которые он делал с присущей ему всегда тщательностью, изучая статью Дж. Кеннана. Так вот, он совершенно верно заметил, что Семенов был вовлечен не в «собирание» антибольшевистских материалов, а только в их опубликование. Кеннан здесь ошибся, а следовательно, ошибся и в происхождении материалов первой серии, считая их почерпнутыми из архивов русской контрразведки. Но в том, что документы эти привез Семенов и он же добился их публикации, Дж. Кеннан совершенно прав.

И последнее соображение Дж. Кеннана, которое тоже должно быть принято во внимание. «Семенов, — пишет Кеннан, — вернулся в Петроград в январе 1918 г., будучи уполномоченным, в силу своих хороших отношений с союзными посольствами, вести переговоры о предоставлении союзного займа антибольшевистским силам на донской казачьей территории. И именно вскоре после его возвращения копии "старых" документов начали привлекать внимание союзных посольств в Петрограде. Ясно, что, если бы союзные представители были бы убеждены в том, что большевики были германскими агентами, шансы на финансовую поддержку союзников антибольшевистским силам увеличились бы»3. Мотивы поведения Семенова, как нам кажется, подмечены правильно, вот только средства, с помощью которых Семенов хотел достигнуть этой цели, были уж совершенно фальшивыми и не имели и той степени доверия, которую призывал нас оказывать им Дж. Кеннан, отделяя документы первой серии от основного массива «документов Сиссона».

Теперь рассмотрим еще несколько свидетельств, касающихся появления и распространения материалов первой серии. Мы уже приводили выше публикацию «Последних новостей» 1921 г. Но, предваряя напе- чатание воспоминаний Е. П. Семенова, редактор газеты П. Н. Милюков сам поместил своеобразное введение к ним. Оно тоже называлось «Германские деньги у Ленина». Вот что писал там кадетский лидер: «В конце декабря 1917 г. в штабе Добровольческой армии в Новочеркасске был получен из Петрограда со специальным курьером ряд документов, являвшихся дополнением к тем, которые были напечатаны в дни июльского выступления большевиков, и окончательно разоблачавших как те источники, из которых субсидировалось "предприятие" Ленина, так и те пути и каналы, которыми субсидии германской Schwerindustrie переходили в карманы Ленина, Троцкого и их соучастников. Ссылки под документами не оставляли никакого сомнения в происхождении этих документов. Это были данные, приобретенные агентами союзной разведки. Документы носили и все внутренние признаки достоверности. Тогда же эти документы были напечатаны в новочеркасских и ростовских газетах, а пишущий эти строки написал особую брошюру, составлявшую комментарии к ним. Эта брошюра, однако, не увидела свет, так как набор еще не был закончен, когда большевики захватили Ростов»^.

Как видим, и Милюков обманулся, считая материалы первой серии продолжением июльской публикации. Но в отличие от Дж. Кеннана, полагавшего, что источником документов была русская контрразведка, Милюков, считал, что их собрала разведка союзная. Впрочем, Милюков обманулся с радостью и удовольствием, потому что был глубоко убежден сам в том, что большевики являются платными немецкими агентами. Восторг от получения нужных для него как политика «доказательств» подавил в нем осторожность историка-источниковеда.

Но есть и еще одно любопытное свидельство в этом отрывке. То, что Милюков был в таком счастье от полученных документов, что согласился написать «особую брошюру» с комментариями к ним. Брошюра не увидела света, так как красные захватили Ростов. Это случилось 23 февраля 1918 п, и это дает нам крайнюю дату бытования материалов первой серии. Но вот что интересно. В апреле 1918 г. на одном из пароходов в Нью-Йорк прибыла некая гражданка Л. Никифорова, жена одного из российских специалистов, отправленного в США еще при Временном правительстве.

Во время осмотра ее багажа сотрудник американской почтовой цензуры нашел несколько машинописных листков, переданных затем в Госдепартамент. На первом листе в правом верхнем углу было написано: «Способствуйте наибольшему распространению». А ниже: «Документы о работе немцев, перехваченные в разное время и в разных местах и находившиеся в российской контрразведке». Почти под каждым «документом» был и комментарий, часто весьма пространный, касающийся значения этого документа5. У меня есть подозрения, что эти «документы Никифоровой», которых на четыре больше, чем напечатано в приложении № 1 к «документам Сиссона» и есть брошюра П. Н. Милюкова.

В то же время содержание предисловия Милюкова к воспоминаниям Е. П. Семенова дает материал и для несколько иного толкования. П. Н. Милюков писал далее: «В начале 1919 года, выехав за границу, я узнал, что собирание документов о подкупе Ленина не ограничивалось этой первой пачкой, полученной нами в Новочеркасске. Эдгар Сиссон, специальный представитель американского ^Информационного комитета" (Committee on public information), собирал их в России в течение всей зимы 1917-1918 гг. Документы известной мне серии содержали в себе данные за время до большевистского переворота (они напечатаны американцами в приложении к документам Сиссона, за номерами 54-68, к сожалению, без большей части ссылок на происхождение, имевшихся в копии, присланной в Новочеркасск)»6. Следовательно, можно было бы предположить, что «документы Никифоровой» являются образцом той полной копии со всеми примечаниями, которая была в распоряжении П. Н. Милюкова в Новочеркасске. Но экземпляр английского перевода тех же документов, хранящийся тоже в составе фонда «Документов Сиссона» в Национальном архиве США, в тексте статьи лейтенанта Свечни- кова, содержит гораздо меньше комментариев, чем в «документах Никифоровой». Да и самих документов только 15, а не 19. Это ближе к той редакции, которая была опубликована в приложении № 1 к «документам Сиссона». Вернее так: ссылки на происхождение имеются в документах из статьи лейтенанта Свечникова, а вот комментариев об их значении, которые помещены в «документах Никифоровой» после текстов документов, у Свечникова нет. Поэтому гипотезу о том, что «документы Никифоровой» и есть брошюра Милюкова, мы пока оставляем в действии. Окончательный вывод по этому вопросу читатель узнает в следующей главе.

Дополнительную информацию об опубликовании и обращении документов первой серии мы можем найти в машинописной копии английского перевода статьи лейтенанта Свечникова «Кто такие большевики?»7. «Мы имеем доказательства обвинений против большевиков, — говорилось в статье, — в форме аутентичных документов, опубликованных в южнорусской газете "Приазовский край" от 6 января 1918 г., а позднее — в московском еженедельнике "Фонарь" № 13 за 22 января 1918 г. Эта газета была позднее закрыта большевиками. Эти копии разоблачительных документов вывешивались вечерами на ушах улиц в Москве и срывались красногвардейцами, когда они их обнаруживали. Эти документы показывали, что, в то время как Россия вела борьбу против Германии, в 1914 г. Ленин, Троцкий, Луначарский и их товарищи получали деньги за работу по пропаганде под маской большевизма»8. К сожалению, пока нам не удалось увидеть ни газеты «Приазовский край», ни еженедельника «Фонарь» за указанные числа, точно так же, как и номер парижской газеты «Petit Parisien» за начало 1918 г., где, как указывается в ряде источников, были тоже напечатаны документы первой серии во французском переводе. Хотя молва связывала эту акцию с решением французского военного министра Пишона, думаю, что и здесь не обошлось без Е. П. Семенова. Он сотрудничал, как мы знаем, во французской газете «Антанта», издававшейся в Петрограде, хорошо был известен во французском посольстве, возможно, сохранял и французское гражданство.

Таким образом, можно утверждать, что данная попытка распространения антибольшевистских документов, предпринятая Оссендовским и Семеновым, оказалась более успешной, чем первая инициатива продать списки пронемецких фирм и германских шпионов. Действительно, смотрите сами: опубликование «документов» в ростовской (а может быть, и в новочеркасской, как утверждал Милюков) и московской газетах, распространение «самиздаговских» копий, ознакомление с переводами и русскими текстами серии союзных посольств, переправка их во Францию и опубликование в парижской газете. Эго ли не успех? Но наибольшим успехом, обеспечившим этой первой серии долгую жизнь, явилась передача «документов» в американское посольство и лично Эдгару Сиссону.

Вышло это вначале случайно, и не Е. Г1. Семенов принес материалы первой серии Сиссону. Это был Раймонд Робине, уполномоченный американской миссии Красного Кресл а, широко известный одно время в СССР как один из преданных друзей России, симпатизировавший большевикам. Вот как описывал сам Эдгар Сиссон получение этих документов в своих последующих воспоминаниях: «2 февраля (нового стиля, по старому стилю это 20 января. — В. С) Робине принес мне английскую версию пачки документов, которая, если она была истинной, показывала, что Ленин, Троцкий, Зиновьев, Луначарский, Фюрстенберг-Ганецкий и некоторые другие большевистские лидеры были аккредитованными и оплачиваемыми агентами Германии в момент их возвращения в Россию, а также способы финансирования. Документы не показывали германских связей после революции, не имели более поздних, чем октябрь 1917 г., дат. Являясь не более чем ключом сами по себе, скоро став частью общего политического фона, документы оказали важное моральное воздействие на нас двоих, изучавших их. Робине, против его собственного желания, принес мне эти документы, доставшиеся ему по случаю. Почему? Потому что он не мог сделать ничего другого: ответственность была слишком тяжела, чтоб нести ее одному. Ни один из нас не знал многого о большевистской организации, еще меньше мы были способны провести мало-мальски стоящее расследование. Но фактом было то, что мы уже знали большевиков достаточно хорошо, чтобы найти себе извинения за бездействие. Если бы мы, однако, согласились с тем, что интересы политики заставляют нас не придавать большого внимания этому, шансы на другое американское расследование были бы незначительными. Может быть, Робине ожидал, что я посоветую не беспокоиться. Он сразу же стал выступать за то, чтобы отвергнуть документы»9.

Интересно, что именно в оценке этих документов разошлись Сиссон и Робине, которые до этого действовали в основном солидарно и не теряли надежды на то, что им удастся добиться от Советского правительства согласия на возобновление военных действий против Германии. Поздно вечером 2 февраля Робине, как рассказывает Сиссон, увиделся с человеком, который дал ему эти документы. Он не смог добиться у него дополнительных сведений и «не знал, что делать», но на следующий день отказался сообщить Сиссону при их новой встрече фактические нити, которые он сам имел. Человек этот был не Семенов.

Пока Сиссон обдумывал ссору с Робинсом, события продолжали быстро развиваться. «Материалы, однако, распространялись в Петрограде более широко, чем он знал, — вспоминал Э. Сиссон, — и 4 февраля другая английская копия была послана мне в наш офис на Гороховой ул.; я также обнаружил копию на русском языке у нашего переводчика. Было очевидно, что распространение их является организованным. В моем позднейшем правительственном докладе этот комплект циркуляров был напечатан как приложение к докладу, помещенный туда для документации. Это была единственная часть содержания доклада, которую видел Робине и о которой он знал. Я просил его помощи для дальнейшего расследования, и он отказался»10. Только на следующий день Сиссон впервые встретился с Е. П. Семеновым, который принес послу Фрэнсису первый документ из новой серии. Но эту историю мы будем рассматривать позже. А пока еще раз дадим слово Эдгару Сиссону.

Во введении к приложению № 1 к основной части своей брошюры под названием «Документы, распространяемые антибольшевиками в России», Сиссон писал: «Это приложение состоит из циркуляров (за исключением двух случаев, оговоренных особо), оригиналов которых или заверенных копий я никогда не имел. Большое число подобных комплектов на русском языке было выпущено в Петрограде и в других местах России оппонентами большевиков зимой 1917-1918 гг. Документы, как говорилось, являлись копиями документов, изъятых из контрразведки правительства Керенского, сопровождаемых более ранними материалами контрразведки императорского правительства. Возможность для доставання их была легкой благодаря услугам агентов и служащих контрразведки, большинство которых, когда большевики встали у власти, ушло со службы, захватив свободно содержание дел своих департаментов. Некоторые из документов были включены в публикацию, произведенную в Париже, к которой мы также отсылаем. Я не имел возможности произвести их проверку, но они соответствуют другим, поддающимся проверке, и в этом свете выглядят более ценными, чем когда они рассматриваются отдельно».

Таким образом, Э. Сиссон положительно свидетельствовал о том, что документы получены от бывших сотрудников царской контрразведки и контрразведки Керенского, что сотрудников этих было немало, а распространение документов производили многочисленные «противники большевиков». Как мы теперь знаем, все это были голословные утверждения и, хотя действительно к публикации и распространению материалов первой серии примазались многие антибольшевистские силы, ис- точник-то документов был один: Семенов да Оссендовский, а вовсе не агенты контрразведки.

И последнее свидетельство Сиссона, которое необходимо здесь привести. «Эта группа циркуляров, указывает он, — попала в мои руки в первую неделю февраля 1918 г. в английской версии с примечаниями неизвестного переводчика, а несколькими днями позже — еще одна английская и русская. Я подготовил общую редакцию, и посол Фрэнсис отправил ее кодом в Госдепартамент 9 февраля»11. Таким образом, в этот день осуществилась главная цель, которую ставили перед собой Оссендовский и Семенов еще 13 ноября 1917 г.: привлечь внимание наиболее могущественных из союзников для того, чтобы столкнуть их на путь решительной борьбы с большевистским правительством и сорвать договоренность с Германией о перемирии или сепаратном мире. Через несколько дней материалы первой серии читал государственный секретарь США Лансинг. Он отнесся к их содержанию с одобрением и поручил послу

Фрэнсису действовать в том же направлении, то есть доставать новые документы о связях большевиков с немцами.

Интересно в заключении этой главы познакомиться с оценкой всех этих событий, связанных с получением Эдгаром Сиссоном материалов первой серии, советским историком. Я имею в виду Р. Ш. Ганели- на, одного из самых честных и порядочных исследователей этой эпохи. В своей книге «Советско-американские отношения в конце 1917 — начале 1918 г», вышедшей в свет, как уже знает читатель, еще в 1975 г., Р. Ш. Ганелин посвятил две страницы и «документам Сиссона». Он писал: «"Документы", о которых идет речь, попали к Фрэнсису и Сиссону в начале февраля. С 9 по 13 февраля Фрэнсис передавал их тексты в Вашингтон по телеграфу. Фальшивый характер их был настолько несомненен, что его признали даже российские контрреволюционные круги и эмигрантские авторы, которые изо всех сил поддерживали версию о "немецких деньгах у большевиков7". Робине разглядел фальшивку тотчас же. Фрэнсис и Сиссон, именно в этот момент порвавший с Робинсом и ощутивший себя главной фигурой в борьбе с большевиками, заняли другую позицию. "Документы", которым Сиссон с горячей готовностью дал свое имя, уже были к этому времени — в явном расчете на увеличение союзнических субсидий — напечатаны в "Приазовском крае", кадетской газете, выходившей в лагере южнороссийской контрреволюции. Тем не менее и Фрэнсис, и Сиссон старались придать своему "открытию" самый сенсационный характер. "С большим интересом" отнесся к делу и Лансинг, с необычной для него поспешностью приславший Фрэнсису против обыкновения пространную инструкцию о сборе дальнейших "сведений". Петроградское контрреволюционное подполье с готовностью удовлетворяло потребности в "документах", заявленные не только Сиссоном, но и английской секретной службой»12. Автор дает в целом верную картину событий. Конечно, тут есть некоторые уступки цензуре: и осуждение Сиссона, и «горячие симпатии» к Робинсу, который «разглядел фальшивку тотчас же». Нет, Сиссон свидетельствует, что Робине переживал и колебался, он хотел разделить ответственность за прикосновение к этой ужасной «тайне» с Сиссоном. Но это пустяки. К сожалению, в авторской оценке есть и другие неточности. Преувеличением является утверждение, что российские контрреволюционные круги и эмигрантские авторы признали фальшивый характер «документов Сиссона». Ну а сам он «дал свое имя» не тем документам, которые опубликовал «Приазовский край», а тем, которые опубликовал он первым, то есть основной части документов. Повторяет Р. Ш. Ганелин за Сиссоном, по сути дела, и версию о многочисленных противниках большевиков, поставлявших документы. Не «контрреволюционное подполье» с готовностью удовлетворяло потребность американцев в «документах», а только один контрреволюционер: А. М. Оссендовский, с помощью Е. П. Семенова, а затем и другого посредника. Впрочем, будем благодарны автору, который и двадцать лет тому назад сумел дать более объективную, чем другие, информацию об этих документах.

<< | >>
Источник: Старцев В. И.. Немецкие деньги и русская революция: Ненаписанный роман Фердинанда Оссендовского. 3-е изд. — СПб.: Крига.. 2006

Еще по теме Первые «документы»:

  1. I. ДОКУМЕНТЫ А. ДОКУМЕНТЫ И ТРУДЫ В РУКОПИСЯХ
  2. I. ПЕРВЫЕ ЛУЧИ
  3. Первые результат
  4. ПЕРВЫЕ ШАГИ
  5. 2. Первые шаги
  6. Первые цехи.
  7. § 40 Первые десятилетия XX в.
  8. Первые вехи
  9. ПЕРВЫЕ ШАГИ
  10. Глава вторая. Феноменология в первые десятилетия XX в.
  11. I. СОВЕТСКОЕ ОБЩЕСТВО в ПЕРВЫЕ ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ
  12. Первые жалобы на машины.
  13. Первые тексты (линейное Б)
  14. 1.Первые декреты советской власти в области архивов
  15. 3. 3. Первые князья у полян
  16. 1 Первые земледельцы и скотоводы
  17. Первые железные дороги.