<<
>>

ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ В ОТНОШЕНИИ ЧАСТНЫХ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

Учреждение добровольного общества во времена царствования Николая I было далеко не легким делом. Для того чтобы иметь право на законное существование, любому добровольному обществу необходимо было получить высочайшее разрешение через Комитет министров.
Ежегодно лишь небольшое число благотворительных обществ и других организаций получали такие разрешения — вплоть до 1848 г., когда революция в Европе положила конец даже этой осторожной политике12. Заявив о том, что «всякий имеет возможность оказывать пособие бедным личными подаяниями, либо через посредничество Приказов Общественного Призрения», Николай I в марте 1848 г. наложил запрет на все новые благотворительные общества. Официально он был отменен только в 1859 г. 13

Однако, несмотря на запрет, уже в начале Крымской войны наблюдалась небывалая активность в деле образования добровольных обществ. По-видимому, само правительство способствовало основанию по крайней мере некоторых из них. Наиболее известны такие примеры, как общины сестер милосердия и «сердобольных вдов»; их члены, подобно английским и французским сестрам, в период Крымской войны добровольно шли работать во фронтовые госпитали. Эти общины находились под покровительством императорской семьи: в 1854 г. великая княгиня Елена Павловна основала Крестовоздвиженскую общину; входив- шиє в нее сестры оказывали помощь непосредственно во время военных действий в Севастополе и на других участках фронта, а вдовствующая императрица Александра Федоровна стала покровительницей аналогичного общества — ордена «сердобольных вдов»14.

Еще одна организация, учрежденная в начале царствования нового императора, имела тесные связи с правительством. Группа, образовавшая в 1857 г. «Общество для улучшения помещений рабочего населения в Санкт-Петербурге», состояла из представителей высших правительственных и придворных кругов и находилась под покровительством герцога Мекленбургского, мужа великой княжны Екатерины Михайловны15.

Это общество намеревалось ввести в России новую форму организованной благотворительной деятельности, весьма популярную в то время в Европе и особенно в Англии, где она была известна под названием «пятипроцентная филантропия»: она заключалась в создании акционерных обществ в пользу улучшения жилищных условий городской бедноты. Как и его европейские аналоги, общество предложило продавать акции, обещая скромный, но регулярный и не связанный практически ни с каким риском доход, и таким образом финансировать строительство дешевых жилых домов. Учредители этого общества имели связи в самых высоких сферах, что, несомненно, помогло им удостоиться благословения царя и похвалы «Журнала Министерства внутренних дел», где, в частности, говорилось: «В этом важном для общественного блага деле правительству остается желать полного и скорейшего успеха просвещенным учредителям столь полезного и давно ожидаемого предприятия»16.

Высочайшее покровительство этим ранним формам благотво рительной деятельности свидетельствует о том, что в середине 50-х годов XIX в. уже складывалось новое отношение к добровольным обществам. Однако это не было результатом продуманной политической линии, глубокого осмысления и признания роли общественных инициатив в самодержавном государстве или же стремления искать пути действительного улучшения 'положения бедных и нуждающихся. Скорее, такая политика складывалась в силу конкретных обстоятельств, «ad hoc», в ответ на давление со стороны общественности, проявлявшей все больший интерес к созданию различных общественно полезных организаций 17. К концу 50-х годов в Министерстве внутренних дел скопилось множество ходатайств о выдаче разрешения на открытие благотворительного общества. Престарелый министр внутренних дел граф С. С. Ланской, который еще при Александре I активно участвовал в деятельности филантропических обществ, в 1859 г. убедил Александра II удовлетворить все ходатайства, полученные к тому времени правительством. В результате запрет 1848 г. был фактически аннулирован18.

Дальнейшее смягчение политической линии правительства было связано с рассмотрением в конце 1861 — начале 1862 г.

прошения от группы жителей Оренбурга, желающих учредить благотворительное общество.

Рекомендуя Комитету министров дать разрешение Оренбургскому благотворительному обществу, министр внутренних дел П. А. Валуев подробно изложил свою точку зрения на благотворительные общества в целом. Валуев доказывает, что поскольку частные благотворительные общества лучше знают потребности бедных семей и могут оказать им более индивидуальную и непосредственную помощь, то эти организации являются необходимым дополнением к деятельности приказов общественного призрения. Кроме того, продолжает он, благотворительные общества в значительной мере снимают с правительства заботу о помощи населению, к тому же они обычно не обращаются за финансовой поддержкой. По этим причинам, говорится далее в документе, Министерство внутренних дел старается как можно более тесно сотрудничать с основателями подобных обществ.

Однако, замечает Валуев, существующий закон об утверждении уставов таких обществ, который требует каждый раз высочайшего разрешения после рассмотрения ходатайств Комитетом министров, «обременяет Правительство рассмотрением излишних дел, а с другой [стороны] замедляет открытие таких учреждений, кои по роду своему должны быть всемерно поощряемы Правительством, так как цель их самая благодетельная и они облегчают Правительство в его обязанностях по общественному призрению». Валуев рекомендует предоставить право утверждать уставы новых благотворительных обществ министру внутренних дел после консультации с другими заинтересованными ведомствами19. С одобрения Комитета министров и Александра II новая политика обрела силу закона в начале 1862 г.20

Закон 1862 г. сразу же оказал положительное влияние на развитие благотворительных обществ в России21. Во-первых, он ускорил бюрократическую процедуру их регистрации (в первый же месяц после принятия этого закона было официально открыто 9 новых благотворительных обществ)22. Во-вторых, новый закон стимулировал общественную активность в этой сфере, ознаменовав собой ее официальное признание. В 1861 —1863 гг. Министерство внутренних дел получило прошения о разрешении деятельности от 43 благотворительных обществ и обществ взаимопомощи — больше, чем было получено за весь период царствования Николая I23.

Очевидно, правительство было удовлетворено новой процедурой, так как в 1869 г. оно приняло еще один закон, согласно которому император и Комитет министров передавали министру внутренних дел все полномочия на выдачу разрешений частным благотворительным заведениям. В 1868 г. в своем докладе Комитету министров, где были высказаны рекомендации относительно проведения этой новой политики, министр А. Е. Тимашев отмечал, что в последние годы число общественных и частных благотворительных заведений растет очень быстро. Как и его предшественник на этом посту, он вы- ражал уверенность, что правительству необходимо поощрять развитие общественной благотворительности24.

В целом благожелательное и более либеральное отношение самодержавной власти к добровольным обществам отнюдь не означало, что правительство будет раздавать подобные разрешения направо и налево. В одном из отчетов Министерства внутренних дел, написанном в начале 60-х годов, говорится, что всякое ходатайство об учреждении обществ, «которое могло бы иметь какое-либо политическое или социальное значение», либо* не удовлетворялось, либо передавалось на рассмотрение Комитета министров. Так, например, Министерство внутренних дел отказалось дать разрешение благотворительным обществам в» Вильне, Житомире и Каменце25; вероятно, особая настороженность в отношении любых организаций в этих районах (вдоль западной границы) была связана с восстанием 1863 г. в Польше. Фактически новая политика правительства совершенно не затронула польских территорий, входивших в состав России; учреждаемым там благотворительным обществам необходимо было, как и прежде, получать высочайшее разрешение через» Комитет министров26.

История движения за открытие воскресных школ, просуществовавшего очень недолго (1859—1862), также показывает, насколько быстро терпимость правительства по отношению к некоторым общественным движениям и инициативам могла смениться политикой репрессий27. В конце концов было принято два законодательных акта, которые точно определили, какое общество' следует считать нелегальным или противозаконным.

Во-первых, были запрещены все «тайные» — иными словами, не получившие официального разрешения — общества, независимо от целей и задач, которые они перед собой ставили. А во-вторых, любое легальное общество, которое в своей деятельности отклонялось от своего устава или же использовало разрешенные виды деятельности для прикрытия антиправительственных действий, также считалось нелегальным28.

Позиция правительства по вопросу о частных благотворительных учреждениях была составной частью общей политики в отношении развития общественной жизни в период реформ. Царский режим терпимо относился к общественным акциям и инициативам, иногда даже поощрял их, но лишь постольку, поскольку это облегчало бремя государственных расходов в такой относительно второстепенной, по мнению правительства, области, как помощь нуждающимся и нищим. Именно так министр внутренних дел П. А. Валуев в качестве главы специальной комиссии (1863) подошел к решению вопроса об улучшении материального положения приходских священников России, влачивших нищенское существование: он высказался за то, чтобы заботу о них взяло на себя не государство, а сами прихожане. Линия правительства была отражением того, что Грегори Фриз назвал парализующим противоречием в политике проведения Вели- жих реформ: с одной стороны, было желание стимулировать независимое общественное развитие, а с другой — страх, что оно может либо зайти слишком далеко, либо принять непредвиденные и нежелательные формы»29. Превознося благотворительные общества за моральную добродетель и приносимую ими общественную пользу, правительство в то же время стремилось к тому, чтобы деятельность этих обществ не выходила за пределы официально установленных границ. Местное самоуправление, возможность создавать добровольные общества, другие гражданские свободы — все это были лишь подачки со стороны осторожного Александра II, сделанные только для того, чтобы (как отмечал Альфред Рибер) «народ мог еще лучше служить и повиноваться ему»30. О предоставлении русскому обществу подлинной свободы речи, как и прежде, не было.

<< | >>
Источник: I. Г. Захарова, Б. Эклофа, Дж. Бушнелла. Великие реформы в России. 1856—1874: Сборник. — М.: Изд-во Моск. ун-та. — 336 с.. 1992

Еще по теме ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ В ОТНОШЕНИИ ЧАСТНЫХ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ:

  1. ФОРМИРОВАНИЕ ГРУППОВЫХ ИНТЕРЕСОВ И РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ СИЛ
  2. ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ В ОТНОШЕНИИ ЧАСТНЫХ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ
  3. КОММЕНТАРИИ
  4. С. Ф. Шимукович РЕАЛИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНО ЗНАЧИМЫХ ПРОЕКТОВ ПРАВОСЛАВНЫМИ ЦЕРКОВНЫМИ ОРГАНИЗАЦИЯМИ в БЕЛОРУССКОМ РЕГИОНЕ НА РУБЕЖЕ XIX-XX вв.
  5. Жирков Г. В. Журналистика эмиграции: истоки и проблемы (Предисловие)
  6. § 2. ВЫСШИЕ И ЦЕНТРАЛЬНЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
  7. Русские революционеры и полицейские преследования
  8. В поддержку Белого движения
  9. Последний общий курс русской истории и его автор